Алла Алмазова – Нисхождение (страница 32)

– Сам послал, тебе отец разве не рассказывал? ― мужчина повернул телескоп в сторону большой воды, опустил немного ниже. ― Смотри, вон там, на побережье, поселение Лавия.

Лави взглянула на череду бревенчатых домов, окна некоторых из них уже светились синим светом.

– Ого, такое большое? А что, отец зажигает там кристаллы сам?

– Нет, некоторые творцы уже покинули Вершину, доверившись посланиям, которые Камран разносил им от Лавия.

– Вы не знаете кто из творцов уже там?

– Это же ваш народ, я не запоминаю их имён. Поселение располагается так, что сила наших шаманов убережёт его от лавы, даже если мы не сможем остановить бедствие раньше.

– А извержение точно случится?

– Вершина гудит, просыпаясь. Воздух на плато испорчен газами. Если купол и удержит часть лавы, то лишь первую волну. Разлом в лазуритовом куполе возник из-за смещения горных пород. Лавий, когда пришёл к нам в тот день, долго рассказывал что-то про то, что причина в их сознании. Пока мы не показали ему, что дух огня говорит нам о жизни стихии земли.

– А дух огня ‒ это выживший детёныш дракона из легенды?

– Мой сын оказывается разговорчивей, чем я мог предполагать.

– Не особо. А как Камран в храме оказался?

– Это уже твой отец тебе расскажет, если Камран не успеет.

– Что значит, не успеет?

– Два дня назад, он с двумя добровольцами отправился на Вершину, чтобы сопроводить новую группу творцов в посёлок, и не вернулся, ― пытаясь подавить тревогу в голосе, произнёс вождь.

– А сколько по времени обычно такие походы длились? ― Лави заволновалась.

– Уходили до рассвета, возвращались к ночи.

– Вы не отправили за ними на поиски?

– Я верю в то, что мой сын справится. Иначе другие меня не поймут. Воин должен уметь принимать свою участь сам, не надеясь на помощь.

– Это же ваш сын!

– Идём, дождёмся твоего отца, у нас не принято женщинам много говорить.

Леоны, Бо и мокти уже не было на прежнем месте, им устроили убежище в большом шатре. Лави, приподняв края мохнатой шкуры, завешивающей вход, вошла внутрь. Бо с мокти довольно лежали на широких подушках, набитых сеном, кормилица расслабленно сидела в кресле, перед накрытым столом. Ароматы дичи, приготовленной на костре, манили присоединиться к трапезе.

– Быстро вы устроились, ― Лави не знала как справиться с переживаниями, а её семья уже нашла себе место комфорта.

– Тут всё равно женщинам слова не дают. Располагайся, детка.

Лави рассказала кормилице новости, которые узнала от Хабафа.

– Остаётся только ждать отца. Возможно, у него есть план, в котором я смогу помочь, ― завершила подопечная.

Дух огня

Лавий сидел за столом с Хабафом, Лаверией и Леоной. Бо и мокти спали рядом. Отец сдержанно проявил себя при встрече, и девушка не могла понять, в чём причина: в присутствии вождя шаманов или в том, как простились они с Лавием в последний раз? Вопросов стало ещё больше, чем раньше, но выслушивать их никто не собирался.

– Дух всего сущего должен поговорить с духом огня, они примут правильное решение вместе, ― при взгляде на Бо в Хабафе словно просыпалась искра надежды на спасение.

– Не стоит медлить с этим, пойдёмте, ― Лави решительно встала.

– Лаверия, ― осёк отец, ― тут решения принимает вождь.

– Хорошо, посидим ещё, подождём решение вождя, у нас же времени достаточно, ― злобно отреагировала Лаверия, понимая, что там, на Вершине, на счету каждая минута.

– Он спит, ― Хабаф кивнул в сторону дракона, ― проснётся, отправимся.

– Бо, ― произнесла Лави.

Красношкурый с драконом открыли глаза, соскочили, засуетившись от строгого голоса хозяйки.

– Куда нам идти? Мы готовы.

– Поддерживающий огонь проводит вас, ― вождь вышел из шатра.

– Отец, кто из творцов уже в поселении?

– Пока только некоторые ремесленники, остальные не верят в то, что извержение произойдёт, научный совет всячески отрицает эту вероятность. Парламентарии держат народ в убеждении, что риска нет.

– Но теперь, после землетрясения, возможно, они согласятся уйти с Вершины?

– Мы не можем выводить их открыто: начнётся паника, они задавят друг друга в теснине. Всех не спасти.

– Как Камран оказался в храме?

Леона молча наблюдала за разговором, понимая, что помочь советом не может.

– Я договорился с Аросом, чтобы он принял его в свою обитель для того, чтобы охранять тебя.

– А как Хабаф отпустил своего сына на Вершину?

– Им нужны были наблюдения о жизни плато, как гарантия безопасности, что я не солгал.

– А Глас?

– Глас… Это он пробудил гору.

– Как? ― почти прокричала Леона.

– Ему не нужен народ, который подчиняется новым законам. Он считает, что творцы предали праотцов.

– Что у вас в головах такое перевёрнутое творится постоянно, что вы как скорпионы в банке, там на этой Вершине, истребляете друг друга? Если лава пойдёт с горы, она снесёт поселения неповинных жителей Визарии, ― кормилица гневно смотрела на Лавия.

– О жителях поселений мы позаботимся, ― услышав вопрос, вернувшийся Хабаф попытался успокоить Леону.

– Почему вы думаете, что у вас есть время на всё это? ― Лави разгневалась, чувствуя, как вновь просыпается тьма внутри.

– Дух огня знает точный срок извержения.

– Глас тоже много чего знал, а в итоге что? ― Леона охрипла от споров.

– Вас ждут.

Бо с мокти осторожно следовали по узкому коридору, принюхиваясь к незнакомым запахам. Поддерживающий огонь стоял перед духом, читая заклинание. Пламя усиливалось, замерев, закружилось в огненную сферу, рассыпаясь на тысячи искр, вновь собралось в шар, пульсирующий всполохами. Дорога из пламени, не обжигающего тело, возникла перед гостями. Бо приподнял крылья, танцуя приветственный танец. Его глаза засветились, чешуя замерцала, вокруг него возник ореол с радужным сиянием. Мокти завилял хвостом.

Лаверия зачарованно наблюдала за происходящим. Они говорили на своём, понятном только им языке, в энергетических преобразованиях пространства. Всё кружилось, сливалось, пересекалось и вновь возвращалось к носителю. Понятно было лишь то, что Бо и мокти ‒ счастливы. Будто весь свой путь рядом с ней они проделали ради этой встречи, и теперь, Лаверия больше им не нужна, потому что они нашли свой мир.

Белый дракон оглянулся, зацепил хвостом девушку, подтолкнув в пламя духа огня. В это мгновение тьма внутри неё восторжествовала, укутанная теплом, восстала, поднялась над Лаверией и расширилась в свою сферу. Это было частью девушки, но не подвластное ей сущее. То, что пока ещё сильнее Лави и приручить или понять эту свою грань, она не могла. В памяти промелькнули слова Ароса «о поиске себя», за спиной распахнулись огромные крылья из тёмной дымки. Перед глазами замелькали события грядущего, которые в огненной рамке перемещались по полю видений, словно маленькие карточки, которые были послушны древнему духу. Часть их них откидывалась, возникали новые, пеплом рассыпались тёмные пророчества. И там, впереди, в колоде, Лаверия увидела отражение нового мира, совсем иного, в котором она возродится вновь из пепла. Крылья сомкнулись перед ней, отталкивая девушку от духа огня. Словно ограждая от риска познать слишком много. Пламя зависло в воздухе, стянулось в точку и проникло в Бо, увеличивая его в размерах. Став огромным, белый дракон довольно прижал крылья, кивнув мордашкой, мокти вскарабкался на него, оседлав.

– Выходим на Вершину до рассвета, ― уверенно произнесла Лави, оповестив жителей Пустоши о принятом решении, ― нам нужны те, кто сможет сопровождать в теснине творцов, готовых к нисхождению.

После встречи с духом огня, силы внутри неё, которые она старалась подавлять пробудились, даруя ей веру.

– Не пущу, ― попыталась вырваться вперёд Леона, но была остановлена предплечьем Хабафа.

– Не лезь! Тебе неподвластны решения сущего.

***

Отряд подошёл к пасти пещеры Вершины, скрывающей проход к теснине, до первых лучей рассветного солнца. Запах, который накануне ветром донёсся до Лаверии на реке, стоял в неподвижном воздухе плотной пробкой. Лаверия успела поведать отцу до похода о своих наблюдениях на реке, Лавий предупредил о возможных газах на Вершине, дал поручения, что необходимо собрать для похода. Он с Хабафом сформировал другой отряд, для вывода жителей поселений Визарии за границы Пустоши Геримора.

– Смочите ваши тряпки в воде, приложите их к носу и рту. Если кто-то почувствует себя плохо, возвращайтесь через теснину вниз. Мы не можем терять людей.