Алла Алмазова – Нисхождение (страница 30)

***

– Отец, но как же так, ты же снился мне тогда в храме? ― Лави не могла поверить своим глазам.

– Прости, ― папа крепче прижал Лаверию к груди. ― Камран сообщил мне о том, что ты не смогла пережить известие, и мне пришлось использовать телепатию, чтобы вызывать у тебя видения.

– Знаете что, Лавий, ― Леона подошла к обнимающему дочь мужчине. ― Вы знатный аферист и мошенник!

– Бооооо ― протяжно раздалось на столе, в сочетании с хлопанием крыльев.

Мокти недовольно зафыркал, повернувшись к Лавию, Леоне и Лаверии спиной. Ведь он так переживал тогда, когда девушку необходимо было спасать. А тут такая история.

– Я не понимаю, зачем вы всё это разыграли? ― очнулась от шока Леона.

– К сожалению, мне придётся вам рассказать не совсем хорошие новости, ― Лавий посмотрел на присутствующих.

– Давайте, мы с вами отвар трав выпьем, что ж мы стоим-то? ― засуетилась Леона, выходя на кухню.

– Ты научилась зажигать кристаллы? ― спросил Лавий дочь, смотря на светящийся минерал.

– Да только для меня Бо, мокти и канал ‒ большее достижение.

Лаверия не могла понять, как относиться к отцу. Как к человеку, предавшему её или как к тому папе, по которому она пролила столько слёз. Шок от того, что он находился рядом, сложно было прожить адекватно. Ведь он всё-таки бросил её. Пусть на Леону, пусть попытался сделать всё, чтобы девушка решилась на нисхождение. Но то, что пережила она, было слишком дорогой платой за уход отца с Вершины творцов. Либо он не всё рассказал, либо мать была в чём-то права, сказав, что отец сошёл с ума. Ему придётся объясниться, даже если это вызовет негодование со стороны Лавия. Одно она понимала теперь точно ‒ откуда у Меллори брюки, которые являлись для жителей Вершины чем-то невообразимым.

Лавий сел за стол, Лаверия и Леона напротив.

– Что за плохие вести у вас? ― Леона поставила руки на локти на столе, сдерживая желание высказать всё то, что на самом деле чувствовала.

– Нам нужно спасти творцов.

– Лавий, вы испытываете моё терпение. Со всем уважением к вам, но вас не было рядом, когда девочка была на грани между жизнью и смертью там, в храме. Вас не было рядом, когда она терпела издевательства Веронии. И теперь, когда мы только начали жить, вы заявляетесь сюда и говорите о спасении творцов. От чего спасать? От новой власти? От разлома, в момент которого вы какой-то там пылью пух, и исчезли, от ваших поучений? ― Леона покраснела от негодования. ― Я не позволю вам разрушать ещё и нашу жизнь в ваших играх.

– Лаверия, Леона, простите меня. Я был жесток, но я не был не прав, ― Лавий выдержал паузу, ‒ Верония, как она?

Мокти с Бо вышли из комнаты, подошли к Лави, пытаясь понять, что происходит. Лави взяла на руки своих питомцев.

– А знаете что, простите, но я, пожалуй, пойду спать. Извините, папа, но за всё это время рядом со мной была моя настоящая семья. И это Леона, мокти и Бо. А всё это… это чрезмерно даже для сумасшествия. И теперь понимаю, возможно, Верония была права.

– Позвольте мне сказать, знаю: я подвёл вас. Но на это были причины, ― в глазах Лавия отразилась безнадёжность. ― Просто выслушайте меня.

Леона сжала руку Лаверии.

– Говорите.

– Плато ‒ это не обычная Вершина. Это спящий вулкан, который скоро проснётся.

– Лавий, вы можете простым языком, без метафор, ответить нам на вопросы?

– Увы, Леона, это не метафора. Жители Вершины Творцов все погибнут, если мы не выведем их в долину Визарии.

– Кто вам это сказал? ― Леона не понимала, как реагировать на происходящее.

– Дух огня в Пустошах Геримора.

– Ой, всё, я ухожу, спасибо за интересный разговор, ― Леона поднялась, опершись ладонями об стол. ― Лави, идём.

– Леона, стой! ― Лаверия смотрела на отца. ― Отец, вы видели дух огня сами?

Лавий достал из кармана хризоберилл мятного цвета, положил на стол.

– Да, и я даже общался с ним.

Лави взяла камень в ладонь, сжала. Пристально посмотрела на мокти.

«Они сегодня спать пойдут или нет? Что же так ухо чешется?» ― мокти задрал когтистую лапу, почесав за ухом. Бо, сидевший рядом со скучающим видом, на Лави внимание не обращал: «утром толстая женщина пойдет к птицам, надо успеть к ней подойти, пока она в миску с месивом все яйца не вылила». Лаверия, поняв, что камень помогает слышать мысли животных, посмотрела на отца.

– Дух огня ‒ это кто?

– Тотемное животное племени шаманов, ― с горечью в голосе от недопонимания вымолвил отец. ― Лави, я три года строил для жителей Вершины тут деревню. Я уговорил шаманов позволить нашему народу жить среди них. И вот сейчас, передо мной те, кто знает меня лучше их всех, а я не могу до вас достучаться.

– Прости, но ты сам виноват, что веры тебе не осталось. Да и помочь тебе мы ничем не можем. У тебя же есть союзники, разве вы не справитесь с ними вместе? Творцы поверят тебе и пойдут за тобой.

– Я не могу вернуться на Вершину, ― Лавий поднялся, отодвинув лавку.

– А я не отпущу Лави туда, ― резко прервала беседу Леона. ― Ни на Вершину, ни в Пустоши, хватит уже с неё ваших игр в политику.

– Леона, как ты не понимаешь, они там все погибнут. Не останется ничего.

– А мы, живущие почти у подножья Вершины? Или вас это тоже совсем не тревожит? ― кормилица с укором посмотрела на Лавия.

– Я пришёл забрать вас жить туда, где вы будете в безопасности. Иначе бы я не появился.

– Не появился? Спасибо, но мы уж как-нибудь сами, ― Леона ещё не оправилась от шока.

– Отец… ― Лави выдержала паузу, решаясь на откровение, ― в письме, которое вы оставили для меня, я впервые за свою жизнь прочитала то, чего мне так не хватало. Любви, заботы, поддержки от вас. Я жила верой в то, что вы просто не успели мне сказать об этом. А сейчас, когда вы пришли к нам, и даже не спросив, как мы жили всё это время, рассказываете о том, что надо спасать людей, предавших вас, я понимаю, что письмо было ложью. Для вас желание доказать свои идеи выше стремления быть с нами. Мы вам нужны лишь для того, чтобы снова разыграть партию, в роли пешек на шахматной доске.

Лави с грустью и негодованием посмотрела на Лавия, сгребла в руки Бо и мохнатика и удалилась в комнату. Хризоберилл остался мерцать на столе.

– Леона, ― он надеялся, что женщина простит его.

– Нет, Лавий, извините, но нет. Вы бессердечны.

Лаверия дождалась, когда входная дверь закроется. «За что ей всё это? Почему она не может просто жить счастливо с кормилицей, Бо и мокти и забыть Вершину бесследно? Из разговора с отцом оказалось, Камран был знаком с ним. Вот, возможно, почему Арос не ответил тогда о скитальце. Чтобы не соврать. Но если, якобы, Глас всё знает, почему тогда он не предупредил творцов, что необходимо бежать с плато? Слишком всё не совпадало в рассказах и разговорах. Почему легко жить простой жизнью, но как только вмешиваются дела Вершины, всё превращается в клубок змей на солнечной поляне? И если отец вернётся к шаманам, не расскажет ли им он о том, что видел в их доме Белого дракона? Или он снова предаст их с Леоной в угоду своим планам?»

Леона вернулась в дом, легла на кровать, уставившись в потолок.

– Надо было ему отдать сокровища, сами с тобой справимся. Сколько веков стоит Вершина, а тут вдруг всё, придумал: вулкан, всему конец. Идите, спасайте, ― негодующе причитала кормилица.

– Леона, а вдруг это правда?

– Непонятно как-то получается, детка, ― Леона перекатилась на бок, опершись на локоть, приподнялась. ― Вот он творец, вроде так? Созидатель. И что же он за планы такие выстраивает, что всему конец? Получается, он одержим местью.

– Не знаю я, ― Лави сдвинула немного в сторону спящих рядом мокти и дракона, ― повернулась к няне, ― странные мне родители достались.

– Да, уж повезло тебе, милая. Ты придумала, где мы уллюко посадим?

– За курятником.

– Вот и славно.

Пустошь Геримора

Упругие зелёные стебли мискантуса устремлялись в ясный небосвод пушистыми венцами метельчатых соцветий. Лаверия смахнула с живота надоедливого муравья. Солнце сушило капли, стекающие по телу после купания в реке. Влажный песок проседал под тяжестью тела. Лежа на берегу реки, Лави, закрыв глаза, наслаждалась пением птиц в округе. Тень закрыла солнечные лучи.

– Бо, отойди, ты мне загораживаешь солнце.

Подросший за три месяца дракон обиженно склонил голову, попятившись в сторону. Мокти подбежал к ним, остановился рядом, активно потрясся, разбрасывая в сторону брызги воды. Девушка вскрикнула от прохлады капель, поднялась. Дуновение ветра ласково пробежалось по телу, принеся вместе с собой незнакомый запах, не похожий на привычные ароматы природы. Красношкурый насторожился, повел носом по воздуху, тревожно заметался. Бо вытянул шею, вглядываясь в горизонт в направлении Вершины, прошипел, раскрыл крылья, будто пытаясь накрыть от угрозы друзей. Запах усилился, заметался в вихре, обволакивая, и развеялся с новым порывом ветра. Волнение сжало в тиски грудь. Камран за это время так и не вернулся к ним, но он и не обещал навещать их часто. Без понимания о том, как отреагировали творцы на исчезновение Лави и кормилицы, обрести спокойствие становилось с каждым днём всё сложней. Угомонив смятение внутри, девушка вдохнула воздух, который уже не был искажён примесями.

Во дворе дома Леона рассматривала с удивлением овощи, созревающие на огороде быстрей обычного. Лави для себя ещё не решила, что больше помогало ей в земледелии: удобрения, мокти или Бо, но предстоящий урожай радовал. Они смогут с кормилицей хорошо заработать, благодаря ему. Жизнь постепенно налаживалась, даруя веру в собственные силы.