Алла Алмазова – Нисхождение (страница 19)

– Арос говорил, что Глас знает то, что вне нашего понимания. Что он всё видит и у него свой источник информации. Наверно, нам дано познать ровно то, что нам доступно сейчас. Есть же говорящие с духами предков, а еще флюоритовый портал.

– Наверно есть, но мне отец не являлся после ухода. И я начинаю терять веру, что он есть где-то, а ещё… не правда, что время лечит. Лечит только дело, которое помогает тебе обрести смысл жизни, ― Меллори осеклась, понимая, что такие разговоры причиняют боль девушке. ― Прости, ты просто очень похожа на своего папу, и когда в этом хранилище зажёгся свет уже от твоих рук, я вспомнила, как спокойно и тепло было в присутствии Лавия.

– Я мало знала отца, его почти не было дома, а потом все эти интриги в магистратуре, храм, я запомнила лишь моменты, когда он гулял со мной по плато или в саду. Как так получается, Меллори, если он знал, что скоро уйдёт, почему же он не забрал меня из храма, чтобы побыть хоть немного со мной?

– Возможно, он хотел тебя уберечь от воспоминаний, в которых он бы остался борцом за правду, открывшуюся ему в последние дни жизни.

– Верония сказала, что он сошел с ума, перед уходом, а я не верю.

– Он не сошёл с ума, он просто узнал то, что сокрыто от других творцов, и в этом он сохранил свое величие. Возможно, в письме есть что-то, что поможет тебе понять его. Почему ты не открываешь послание?

– Я хочу сделать это дома. Одна, потому что знаю, что буду плакать, а это лучше делать в одиночестве, чтобы никто не видел моих слабостей, ― Лави сосредоточилась, пытаясь сохранить спокойствие.

Мокти запрыгнул на стол, обнюхивая мешочек с талантами.

– Теперь ты не одна, у тебя есть маленький друг, он тебе не даст грустить долго. Приходи ко мне в гости, я всегда буду тебе рада. А ещё, ты можешь брать любые книги, которые тебя заинтересуют. Знания даруют нам новые открытия. Уверена, ты станешь творцом, достойным имени твоего отца.

– Спасибо вам! Я обязательно вернусь.

«Здравствуй, моя любимая доченька!

Если ты читаешь это письмо, значит, меня уже нет рядом с тобой. А был ли я с тобой рядом, когда ты росла, когда ты нуждалась в моей поддержке и опоре? Когда ты скрывала от меня то, что происходило в магистратуре, не желая огорчать. Я виноват перед тобой. В том, что думал, что если выстрою жизнь на плато для других творцов, ты сможешь остаться без меня в кругу любящих тебя жителей, не чувствуя потери отца. Я грезил верой, что Вершина Творцов, сохранив законы предков, станет миром, далёким от бед и горестей. Но сейчас, когда мои иллюзии рухнули, и разлом купола зияющей дырой накрыл плато, я понимаю, что Глас был прав: я не справился с ролью отца. Отца не народа, как глава парламента, отца для тебя. Прости меня за это. Не плачь, не грусти, не сожалей. Сейчас, когда я пишу это письмо, понимаю, что ты для меня ‒ единственное сокровище, посланная мне свыше радость бытия. Мне хочется верить в то, что ты обязательно обретёшь своё счастье. Найдёшь своё предназначение и творца, достойного быть для тебя мужем и отцом твоих детей. Я искренне тебе этого желаю.

Возможно, мои ошибки прошлого не делают меня в твоих воспоминаниях достойным, чтобы прислушиваться к моим советам и размышлениям, и я надеюсь, что мои откровения и наставления тебе не понадобятся. Что я снова ошибся с прогнозами, что нет тех рисков, от которых попытался тебя уберечь, согласившись на то, что на два года ты отбыла из родного дома в застенки храма. Но я хочу хотя бы в этом письме дать тебе шанс на свободу.

Разлом не в куполе, он в сознании творцов. Мои исследования дали тревожные результаты: знания, которые дают слушателям в магистратуре, подменили. Уничтожая истинную историю и законы предков, вас учат, как стать удобными для новой власти. В этих знаниях нет возможности для творцов раскрыть свой потенциал ‒ это лженаука, как стать рабами новой системы. Где правящие будут владеть вашими ресурсами, без страха, что вы проснётесь и сможете отстоять свои интересы. Я не мог не написать тебе об этом, не предупредить тебя о том, что их новый мир может стать для тебя тесным и чужим. Не ты виновата в том, что тебя исключили из магистратуры. Ректорат понимал, что ты можешь стать причиной нарушения их планов. Ведь рано или поздно, ты рассказала бы мне о том, чему вас учат. Им выгодно было вытолкнуть тебя из своего оплота взращивания рабов новых устоев. Я не призываю тебя бороться или противостоять заговору. Прошу тебя о том, чтобы ты сделала максимум для собственного счастья и свободы.

Если когда-нибудь ты поймёшь, что Вершина обречена, в квартале ремесленников ты можешь найти Ланиэля, я предупредил его о том, что ты можешь когда-нибудь к нему обратиться. Он создаст для вас с Леоной одежду, в которой вы не будете отличаться от жителей Визарии. У Куина я оставил для тебя запас порошков и снадобий, которые тебе понадобятся, если ты решишься на спуск. На берегу реки, где мы с тобой гуляли, в ста шагах от тропы, есть проход, ведущий вниз. Леона помнит путь домой, она поможет тебе покинуть плато, и начать новую жизнь среди людей. То, что вам рассказывали о жителях Визарии в магистратуре ‒ ложь. Они не настолько жестоки, насколько могут стать творцы, воспитанные на новых книгах. Если к власти придёт Эвиус и его окружение, прошу тебя, незамедлительно тайно покиньте плато с Леоной. Учись, доченька, Меллори поможет тебе получать те книги, которые несут в себе настоящие знания. Трать таланты свои с умом и помни: творец жив вечно в своих благих деяниях. Но если путь его полон разрушений и ненависти, он предается забвению, без возможности возродиться вновь.

Слушай сердце своё. Я тебя очень люблю. Прости меня».

Лави прижала к груди влажное от слёз письмо. Мокти заскулил, почуяв тревогу хозяйки.

– Тише, ― погладив пушистика, вновь погрузилась в строки послания от отца.

Минерал

Миновал месяц с момента, когда Лави получила письмо от отца. Прогулки и разговоры с Ником подтверждали слова из письма о том, что молодые творцы живут по новым правилам. Неистово перечитывая книги, которые Меллори предоставляла для изучения, девушка каждый раз находила разность во взглядах Ника с текстами из фолиантов. Не споря, наблюдая за образом мышления друга, Лаверия понимала, что отец прав. Удручало то, что Эвиус неизбежно приближался к победе за место главы парламента. Пугала не перспектива того, что станет с Вершиной, пугала неизвестность того, что станет с ней и Леоной, когда ректорат достигнет цели.

– Леона, люди жестокие? ― спросила она, понимая, что нисхождение неизбежно.

– Лави, откуда у тебя такие мысли? ― удивилась кормилица.

– А почему ты не осталась с ними?

– Детка, засуха лишила меня моих детей. Убитая горем, я скиталась в лесу, когда впервые встретила Лавия.

– Папа был внизу? ― для девушки это известие показалось странным.

– А иначе как бы я здесь оказалась? ― не понимая причину вопросов, кормилица с прищуром посмотрела на Лаверию. ― Что случилось?

– Леона, нам нужно бежать.

– Так, рассказывай, что это ты надумала? ― взгляд женщины стал суровым. ― Девочка, там внизу хрустальные качели в садах не висят, свет не исходит от минералов, нет прислуги, нет условий, к которым ты привыкла. Что происходит?

– Эвиус не даст нам жизни на Вершине после победы в выборах.

– Это ему ещё победить надо, неужели ты думаешь, что творцы слепы и изберут его?

– Думаю, что да. Леона, не спорь, нам нужно в квартале ремесленников заказать одежду для себя, чтобы среди жителей Визарии не отличаться.

– Буду спорить! Твой отец доверил мне тебя, и я не стану идти на поводу, когда ты планируешь разрушить свою жизнь.

– Вот, читай! ― Лави протянула письмо, наблюдая за тем, как кормилица медленно пытается складывать символы в слова.

Закончив чтение, женщина бережно отложила в сторону свиток:

– Когда мы отправляемся к Ланиэлю?

– Завтра в обед, сначала я схожу с мокти за уллюко на берег реки и проверю, открыт ли проход в скалах.

– Я пойду с тобой, помогу тебе отыскать проход.

Ранним утром, протискиваясь по тропе к берегу реки, Леона следовала за Лави. Без споров и сомнений, с долей грусти, кормилица понимала, что если Лавий тогда ещё в письме предвидел исход выборов, стоит прислушаться к его советам и подготовиться к нисхождению. Пока подопечная с мокти откапывали запас корнеплодов, кормилица отыскала тесный проход между скал.

Прижалась пышным телом к скалам, проскользнула в теснину. Во мраке пахло сыростью, Леона молила богов, чтобы путь внизу не завалило камнями от схода лавин. Пологий проход сужался, двигаться приходилось на ощупь, воздух становился гуще, плотней, сдавливая дыхание скудностью кислорода. С каждым шагом страх усиливался, надежда призрачной дымкой рассеивалась в прохладе темноты. И вот, забрезжили слабые лучи света, скромно рассеивая тьму пространства. Двигаясь уверенней и быстрей на свет, Леона достигла сводов пещеры. Прохладный свежий воздух наполнил лёгкие. Бескрайние леса Визарии у подножья горы, поскрипывая ветвями, приветствовали зеленью листвы. Путь свободен, им с Лави оставалось только организовать спуск, собрав минимум необходимых вещей, и исполнить наставления Лавия.

Подъём не был долгим. Это в неизведанной дороге шаги робкие, а когда тропа исследована, ноги сами ведут по маршруту.