Алла Алмазова – Нисхождение (страница 13)

Глава парламента одернул руку, повернувшись к настоятелю, гневно окинул взглядом:

– Никогда не бывать этому! Моя дочь останется со мной!

– Завтра в полдень мы ждём тебя с дочерью. Отправляйся с миром. Не надо пытаться противостоять тому, что не подвластно тебе.

Разлом

― Верония! ― глава парламента уверенно шагал по узкому коридору дома, накаляя каменные своды своим гневом. Тёмный коридор, освещённый его энергией, превратился в красный путь ярости. ― Верония! ― распахнув двери спальни супруги, Лавий наполнил жаром помещение.

Равнодушный взгляд женщины пронзил супруга.

– Здравствуй, дорогой. Ты сегодня не в духе. Что-то в парламенте? ― подавшись навстречу мужу, напряжённо улыбнулась.

– Почему ты скрыла от меня, что в вашем роду были тёмные маги? ― схватив за предплечье, Лавий откинул жену на кровать. Склонившись над ней, занёс руку, но остановился, наблюдая, как от злости жены по её телу пробежали тёмные полосы рисунка вен. ― Как ты могла?

Верония рассмеялась в ответ.

– Тебя что больше злит? Справедливость или то, что твоя ненаглядная дочь нечиста? ― от смеха тело её содрогалось.

– Гадина, ― не сдержался он, сжимая до боли руку в кулак. ― Ты опорочила нашу семью!

– Какую семью? Я не припомню, чтобы у меня была семья. Слушай меня, великий стратег, ― одёрнув руку, села на кровать, запахнув халат. ― Ты можешь хоть сейчас бежать по плато и собирать доказательства, насколько я порочна. Можешь отправить мою семью вниз, но тогда именно ты будешь причиной, по которой все узнают, что твоя любимая наследница не достойна жизни на Вершине. Так что смело собирай сразу и её вещи, кто-нибудь в Пустоши Геримора купит у меня светлокожую рабыню в пользование. Потому что я не собираюсь тащить её на себе и кормить за свой счёт. Денег, я так понимаю, ты мне с собой не дашь.

Лавий стукнул кулаком по опоре балдахина, конструкция с треском рухнула, накрыв женщину завесой ткани. Дверь хлопнула, задрожали витражи окон. Верония нервно растолкала руками материю. Советы Эвиуса принесли свои результаты, она свободна от страха быть изгнанной за свои корни, скоро она избавится от ига своего мужа.

В здании парламента прохлада мрамора снизила пыл. Распорядитель поприветствовал главу, оповестив о том, что его ожидает посетитель. Лавий молча кивнул в благодарность за информацию, войдя в просторную приёмную. Эвиус, вальяжно расположившись в одном из кресел для ожиданий приёма, увлечённо рассматривал свои бумаги.

– Лавий, приветствую вас! ― соскочил, протянул руку.

Глава открыл двери своего кабинета, не ответив на приветствие, жестом продемонстрировал необходимость войти. Лишь после того, как дверь за мужчинами закрылась, заговорил:

– Приветствую вас, ректор. Что привело к нам? ― Лавий занял своё рабочее место, его сдержанный тон дал понять, что на радушную беседу он не настроен.

– Я мог бы оповестить вас письмом, но в данной ситуации учёл наши благонадёжные отношения, решив, что этот вопрос лучше обсудить лично, ― Эвиус от волнения сминал в руках бумагу.

– Благонадёжные? Интересное умозаключение.

– Сегодня утром состоялось заседание учебного совета ректората. На повестке дня была безопасность учеников магистратуры в виду предшествующих событий.

– Надо же, как оперативно вы работаете, похвально. А напомните мне, о каких событиях речь?

– Ваша дочь Лаверия отчислена из магистратуры. Вот официальное оповещение от ректората, с подписью заседателей.

– Пошёл вон, ― Лавий пренебрежительно указал Эвиусу на дверь.

– Это пойдёт на пользу твоей дочери, они не дадут ей учиться. Лавий, послушай, я на вашей стороне…

Глава телепатией сжал в тиски сознание ректора. От давления белки глаз Эвиуса покраснели.

– Если ты когда-нибудь, ничтожество, ещё раз мне тыкнешь, или приблизишься к моей дочери, я разорву тебя на куски на расстоянии, где бы ты ни находился, ― глава усилил напряжение. ― Сейчас у тебя начнут лопаться сосуды, после ты забудешь, как дышать и начнёшь задыхаться, а я сообщу, что твоя смерть в моём кабинете ‒ трагическая случайность. А может, и не в моём, а где-нибудь через час, на улицах плато. Я ещё не решил, чем завершить наши благонадёжные отношения, в которых ты спишь с моей женой.

Тело Эвиуса побледнело, обмякло, рот повело в сторону, губы посинели…

Двери кабинета распахнулись, распорядитель отвлёк Лавия от цели.

– В лазуритовом куполе разлом, ― произнёс он, едва сдерживая панику в голосе.

– Созывай парламентариев на срочное заседание, ― отпустив тиски телепатической связи, глава парламента вырвал из рук Эвиуса бумагу, поднявшись, коснулся ладонью его головы. ― Надеюсь, мы друг друга поняли.

Ректор закашлялся, пытаясь спешно ловить воздух открытым ртом. Судьба подарила ему шанс выжить.

В зале заседаний парламента царил хаос. Обсуждения разлома, который стал угрозой для безопасности Вершины, сводились к попыткам выяснения причин. Когда паника сошла на нет, и взаимные упрёки перешли в конструктивные дебаты, парламентарии принялись за попытки вынести решение, которое хоть на какое-то время успокоит население. Так как лазуритовый купол удерживался сознанием членов парламента и ответственный за его сохранность ‒ глава, неизбежно поднялся вопрос о необходимости голосования за снятие его с должности. Лавий наблюдал за обстановкой с ухмылкой. Он понимал, что новости последних дней были причиной тому, что купол остался без его контроля. Но делал ли глава это намеренно или манускрипты с истинной историей плато раскрыли ему глаза? Утратилось желание созидать, бороться за благополучие народа и безопасность Вершины, которая разрознена на части ‒ группки интриганов и предателей. Да, до этого всего глава был вдохновлён идеей процветания творцов, но сегодня у него не осталось ничего… кроме желания созерцать, как своды купола осколками накроют город. Этот разлом первично произошёл в его сознании и теперь лишь внешне проявляет свои последствия. Уйти по своей воле с поста он не может, тогда его посчитают трусом и предателем. Оставалось просто дождаться решения парламентариев и снятия полномочий.

– Лавий, вы подготовили приемника? ― скрывая торжество в голосе, старший парламентарий понимал, что должность до избрания нового главы переходит к нему.

– Нет, ― с сарказмом ответил Лавий, рассматривая лица заседателей. ― Я могу идти собирать свои вещи?

Возбуждённые победой над долгими годами правления бессменного главы, парламентарии каждый увлечён был судьбой поста. Их не заботила истинная причина экстренного заседания, в их глазах отражался только блеск предстоящих выборов. Не стоит прилагать усилий к разрушению чего-либо, когда начинается раздел на части. Лавий покинул зал заседаний, вернувшись в свой кабинет, написал письмо, запечатав края бумаги так, чтобы доступно для чтения оно было только адресату. Встретив на выходе распорядителя, который по-прежнему был охвачен ужасом происходящего, дал ему поручение собрать и доставить его вещи к нему домой.

На улицах люди напуганно всматривались в трещину купола на горизонте, их взгляды на главу парламента выражали истинное настроение: озлобленные, осуждающие, полные ненависти и страха. По пути домой Лавий зашёл в библиотеку, оставил Меллори письмо, с просьбой передать Лаверии, когда его не будет рядом. Добравшись до дома, попросил Леону собрать Лави для прогулки к реке. Ему предстоял долгий разговор с дочерью, если и принимать решение, которое его волновало больше всего, то только после разговора с ней.

– И если печали твои глубоки, пора отправляться на берег реки? ― сидя на берегу, девочка всматривалась в звёздное небо с зияющей трещиной.

– Иногда мы держим что-то лишь потому, что нам это кажется единственной возможностью для продолжения своего пути. Но в этом мы можем не заметить, что в удержании нет движения, ― погладил дочь.

– Ты опять думаешь, что я тебя понимаю, а я волнуюсь за то, что слушаю, а о чем ты говоришь, не могу представить.

– Я про лазуритовый купол, он же для творцов как символ стабильности и безопасности. И вот, теперь он рухнул, и знаешь, что меня больше всего удивляет?

– Что?

– Среди творцов не осталось тех, кто попытался бы это исправить, веря в своё зерно творца и силу династий.

– Папочка, а ты как же?

– А я просто не хочу опять делать всё за всех. Тебя пугает, что купол треснул?

– Нет, ты же со мной рядом, значит, всё хорошо, ― Лави склонила голову к отцу.

– А я больше не глава парламента, ― отвернулся, чтобы дочь не заметила скупую мужскую слезу от её слов. Как начать разговор о храме изгнания духов?… Как объяснить девочке, что её не принимают другие жители плато?

– Теперь мы будем проводить больше времени вместе? ― обрадовалась девочка в ответ.

Сердце Лавия сжалось, в груди камнем повисло чувство вины.

– Лави, завтра тебя ждут в храме изгнания духов. Глас оповестил меня о том, что тебя забирают на два года обучения.

– Я знаю, что доставила вам много проблем, что огорчила вас, что напугала детей, но разве ты не сможешь простить меня за это? Я вам совсем не нужна?

По берегу пронёсся холодный, пронзительный ветер. Затихли сверчки в невысокой траве.

– Лаверия, доченька, ты же понимаешь, я люблю тебя и дело вовсе не в том, что это моё решение…

– А чьё? Тех, кто сидит за забором, охраняя болтающую голову? Никогда не поверю, что ты поддался им всем.