Алла Алмазова – Нисхождение (страница 12)
Сон
Лавий вернулся домой под утро. Зашёл тихо в комнату к Лаверии, сел на кровать рядом. Поправил подушку и одеяло, в молчании наблюдая за игрой лунного света на лице дочери. Как мало времени он, как отец, уделял ей внимания, и сколько пришлось маленькой девочке пережить гонений от сверстников из-за его должности. Все эти интриги и битвы за власть не коснулись его, враги планомерно действовали за спиной (в страхе гнева сильного). Но чем она заслужила к себе подобное отношение? Нелюбовь матери с младенчества, отторжение в магистратуре. Что может сделать он для того, чтобы дочь смогла встать на ноги и обрести счастье?
За период исследования древних книг, глава парламента утратил веру в свет творцов, потерял смысл созидать для Вершины и её населения. Если дети народа, населяющего плато, жестоки и способны из-за конкуренции выталкивать из своей среды потенциальных соперников, нет будущего у Лави среди них. Либо девочка станет черствой, и сила её проявится в мести им, либо они подавят её толпой, в битве за власть. Если в этом во всем, ему, мудрому мужчине, хотелось забыть слова Николаса о порочной связи Веронии с Эвиусом, то как же маленькая Лави смогла утаить от отца эту позорную весть? Носить в себе и прикрывать мать, которая растоптала репутацию главы и его дочери. Без обороны Лаверия уже не справлялась с травлей, и то, что так рано в ней забрезжила сила тьмы ‒ это отчасти справедливо. Но происхождение этой тьмы по-прежнему Лавию было неясно. Смутные думы окутывали мысли туманом, заслоняя гневом способность к поиску вариантов выхода из ситуации. Мужчина погладил спящую дочь, осторожно, стараясь не разбудить. Можно изменить то, что будет, но не исправить то, что девочке уже пришлось испытать.
Прошёл по узкому коридору, постучал в двери кормилицы. Леона, всполошившись тем, что что-то произошло, отворила дверь взволнованная.
– Лавий, что случилось? ― без приветствия начала она.
– Всё хорошо, не шуми! Накинь что-нибудь и следуй за мной, ― ответил, дав понять, что готов подождать за дверью, пока женщина соберется.
Они вышли в сад. Небо замерцало предрассветной проседью света. Прохлада летнего утра от росы на листве смешалась с ветром, украдкой гуляющим по Вершине. Вдали звучали робкие переклички птиц, пробужденных началом нового дня.
– Леона, Лаверия жаловалась тебе когда-нибудь, что её обижают в магистратуре?
– Нет, она иногда приходила грустной, но больше рассказывала хорошего о дружбе с Ником. А её обижают? ― кормилица задумалась. ― Разве что как-то она пришла в платье порванном, но там забавная история была: она на дерево полезла, за сук зацепилась.
– Как мало знаю я о своём ребёнке, ― лицо Лавия преобразилось, освещенное внутренним светом от умиления. ― Пойдём со мной, я хочу тебе кое-что передать на сохранение. Только пусть это будет нашим секретом, ты сама поймёшь, когда необходимо будет этим воспользоваться! ― мужчина настороженно посмотрел на окно Веронии. Кормилица заметила, куда направлен его взгляд:
– Не волнуйтесь, я исполню вашу волю! ― помотав в стороны головой, Леона вздрогнула, сильней укутавшись в свой халат.
В кабинете главы сквозняком со стола сорвало бумаги, раскидав их по полу.
– Вам бы не мешало тут прибраться, ― суетливо собирая с пола листы, женщина в руках складывала их в стопку, ― вон пылища какая. Хотите, я приберусь, завтра к вечеру?
– Не стоит волноваться, для этого есть горничные, которых я не пускаю сюда, ― сев в кресло, мужчина достал ключ из кармана, открыл один из ящиков секретера. Сгреб в кучу содержимое. Заблестели таланты, камни, украшения. Найдя в другом ящике подходящий мешок, сложил в него, протянув в руки кормилице. ― Леона, сбереги это для моей девочки на случай, если меня вдруг не станет.
– Что значит, не станет? Лавий, что вы такое говорите? Прекратите, я не возьму. Вы долго будете жить! ― Леона попыталась возмутиться, сохраняя шёпот, но так как ей это не особо удалось, от возмущения сжала кулак, помахав им в воздухе.
– А если жить буду долго, то не переживай, попрошу обратно, ― попытался сделать вид, что всё в порядке. ― Времена настают смутные, поверь, ты единственная, у кого это будет в сохранности. Спрячь это так, чтобы досталось только Лави и тебе. И пожалуйста, не оставляй её одну.
– Что вы придумали? Мне не нравится эта затея!
– Леона, я имею право тебе приказать! Не вынуждай меня, ― устав от чрезмерно эмоциональных обсуждений, глава приложил к губам указательный палец, ― это тайна!
Дождавшись, когда женщина покинет кабинет, Лавий устало снял мантию, развесил её на спинке кровати. Веки сомкнулись почти сразу, погрузив в сон.
«Мелькали тени между скал, в воздухе частицы пепла, гонимые ветром. Плато, объятое пожарами, и крики обезумевших творцов. Руины кварталов, бегущие к воде животные. Паника, ужас, дрожащая земля… И его одинокая испуганная девочка, стоящая в клубах дыма».
Этот сон, он снился Лавию много раз, мучил кошмарами, вызывая страх за судьбу дочери. Проснувшись от собственных терзаний по кровати в холодном поту, мужчина долго смотрел бесцельно в одну точку. Возможно, это его дневные переживания рисуют картинки по ночам, но сейчас, когда напряжение в битве за власть росло, неизбежно нужна была помощь того, кто сможет помочь и поддержать. Настоятель храма изгнания злых духов должен дать возможность поговорить Лавию с обитателем флюоритового портала. Трещина, возникшая в непонимании главы парламента, могла стать угрозой всему плато. Он устал удерживать купол, в надежде на светлое будущее.
Настоятель встретил главу парламента в цветущем саду храма.
– Нечастный гость ты в нашем доме, ― почтительно кивнув в знак приветствия, пожилой собеседник присел на резную лавку рядом с ниспадающими струями горного водопада.
В воде замерцало радужное свечение, переливаясь разноцветными каплями.
– Увы, но дела не пускают меня к вам чаще, ― Лавий подставил лицо солнечным лучам и каплям влаги. ― Вот так иногда борешься за что-то, трудишься, а жизнь настоящая в таких минутах умиротворения.
– А ты не борись, отпусти. В борьбе ты проявляешь недоверие нашим праотцам, а они лучше знают, что для народа благо.
– Хотел бы я познать такую истину, которая тревогу исцелит в сердце моём.
– Тревога от головы твоей суетливой, а чувствовать надо сердцем, ― настоятель пристально посмотрел на гостя. ― Что привело тебя сегодня?
Лавий рассказал, что происходило с ним в последнее время. Сокрыв лишь то, что в библиотеке удалось обнаружить. Завершил своё повествование историей о Лави и магистратуре и описанием своего кошмарного сна. Настоятель выслушал внимательно, сохраняя неподвижность в теле, словно сам он изваяние, которое для передачи информации в другие миры.
– Вот и что мне делать с сердцем своим, которое покоя не находит из-за страха за будущее Вершины творцов и собственной дочери?
– Глас зовёт тебя. Какое решение примет, так и поступим. Часто к нему взывают, но чтобы он сам призвал, такого ещё не бывало за годы моей службы. Внимай словам его.
Тяжелые ворота распахнулись, поток яркого синего света вырвался наружу, рисуя тропу вопрощаюшего. Лавий ступил на камень тропы, созерцая, как по стенам здания замерцали древние знаки. Чем ближе он приближался к порталу, тем ярче становились изображения, словно сливаясь энергией в сосуд. Полыхнуло пламя, выводя из тени Глас.
― Лавий, ты не справляешься со своими обязанностями, ― раздался голос, наполняющий пространство эхом.
– Я принимаю ваше решение, готов снять с себя полномочия, если есть творец, достойный должности главы парламента.
– Лавий, ты не справляешься со своими обязанностями отца! ― слова ударили не только эхом по стенам, но и болью отразились в душе. ― Творцы смогут о себе позаботиться в единстве, но у тебя единства нет в семье. Решение принято! Лаверия должна прибыть в храм изгнания духов на обучение, без возможности общения с внешним миром на два года.
– Нет, я не готов принять такое решение! ― прокричал Лавий.
Изображения на стенах активировались, пронзая тело мужчины электрическими разрядами. Устояв от ударов импульсов, Лавий повторил:
– Я не приму ваше решение. Она должна быть свободной!
– Мы можем забрать тебя в портал предков сейчас и здесь, но выслушай. Две силы, сплетённые в одном теле должны удерживаться стержнем духа. Если она не научится совладать с собой, конфликт сторон разрушит её при пробуждении силы. В чём свобода её, если она чужая для творцов?
– Почему? ― спросил обречённо, ― почему вы позволили с ней такое сделать? Откуда в ней сила тьмы?
– Нам нужно усиливать расу творцов, а не истреблять древние династии. Рано или поздно ты должен был узнать о том, что родовое древо твоей жены идёт от тёмных предков.
– Вы позволили свершить опыты над нерожденным ребёнком? В чём же тогда защита ваша, в чём забота о нас? Как мне доверить вам свою дочь, если вы видите в ней лишь сосуд с частями и теперь хотите ввести стержень?
– Угомонись, мы позаботимся о ней гораздо лучше, чем ты или её мать. Приведи её к наставнику завтра в полдень, ― свет за Гласом померк, погрузив в темноту. Лавия телепортировали к закрытым створам здания.
– Не печалься, просто верь, ― подойдя сзади, духовник взял Лавия под руку.