Алия Тер – Проклятье рода Туансед (страница 10)

Элеонора опустила взгляд. Кулон на шее слегка пульсировал, отдавая тёплой вибрацией в ключицу.

— Я не знаю, что происходит, Фред, — тихо вырвалось у неё, хотя она планировала молчать. — Внутри будто что-то меняется. Мы с сестрой думали, что просто продолжаем семейное дело, алхимию… но иногда вещи реагируют на нас иначе.

Фред кивнул. Это был обычный кивок, но в нём промелькнуло что-то странное — будто он одновременно и соглашался, и проверял что-то в своей голове, сверял с невидимым списком. «Лёд, — пронеслось у него. — Она подтверждает. Он был прав.».

— Всё меняется, Эля, — сказал он вслух, и в его голосе что-то дрогнуло — не угроза, а нечто иное, чего она не могла описать. — И, возможно, именно сейчас начинается самое интересное.

Элеонора посмотрела на него — и впервые увидела по-другому. Не того, кого она привыкла видеть, а того, кто был рядом. И в этом взгляде не было страха. Только настороженность, которая, впрочем, быстро таяла под действием странного внутреннего тепла.

— А Айси тоже… реагирует? — спросил Фред, глядя на кошку. В его вопросе не было любопытства — была лишь странная, почти механическая необходимость услышать ответ.

— Да… вроде бы, — Эля колебалась. Она не хотела показывать это. Но стоило ему посмотреть на неё с этим спокойным, выжидающим вниманием, как её рука сама собой поднялась.

Над ладонью возник крошечный кристалл — прозрачный, с странным серым отливом, похожий на искаженное сердце. Кристалл появился не по её воле — он возник сам, как ответ на её внутреннее напряжение, усиленное чем-то извне. Айси подошла ближе, коснулась лапкой ноги хозяйки — и вокруг кристалла вспыхнули искры, превратившись в миниатюрные звёздочки. От кристалла повеяло морозом, и трава под ними покрылась инеем.

— Как красиво… — прошептал Фред, заворожённый.

Но Элеонора заметила: когда он сказал это, его глаза ни на миг не оторвались от кристалла. Он не смотрел на неё. Не смотрел на иней. Он смотрел только на камень — так, будто видел не красоту, а чертёж.

Элеонора опустила руку. Кристалл рассыпался на крошечные осколки, которые тут же растаяли в воздухе, оставив после себя холод.

— Смотри! — воскликнула Эля, пытаясь развеять странное напряжение. Она указала на бабочку с крыльями цвета летнего заката, порхавшую между цветами. — Какая красота!

Фред повернул голову в указанном направлении. Его губы растянулись в улыбке. Но его глаза… они не изменились. Они остались такими же ровными, как минуту назад, когда он смотрел на кристалл.

— Да, очень красиво.

Он сказал это правильным тоном. Но в том, как быстро его взгляд вернулся к ней — быстрее, чем живой человек переключился бы с бабочки на девушку, — было что-то едва уловимо не так.

Эля отвела взгляд. Где-то глубоко внутри шевельнулся холодок — не страха, а разочарования. Она хотела, чтобы он увидел эту бабочку так, как видела она. Но он… он просто посмотрел на неё. Как на предмет. И самое страшное было то, что ей вдруг захотелось поверить в его игру. Захотелось так сильно, что это желание пугало её больше, чем его ложь.

— Эль… — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Элеонора Туансед, ты будешь моей девушкой?

Она застыла.

Сердце колотилось так громко, что его, казалось, было слышно даже в тишине леса. Вопрос застал ее врасплох не потому, что она не хотела ответить, а потому, что боялась, что счастье будет слишком хрупким. Кулон на ее шее стал тяжелее, давя на кожу. И в тот самый миг, когда она открыла рот, чтобы ответить, она заметила: Фред стоял совершенно неподвижно. Слишком неподвижно. Даже дыхание, казалось, замерло в ожидании — не её ответа, а чего-то другого.

— Вчера… я просила тебя не торопить события, — тихо сказала она, вспоминая, как отстранилась тогда. Разум подсказывал, что нужно быть осторожнее, что между ними ещё ничего не решено. Но стоило ему посмотреть на неё так внимательно, как внутри разлилось странное, тёплое онемение, заглушающее сомнения.

— Вчера было вчера, — мягко произнёс Фред, делая шаг ближе. — А я спрашиваю о сегодня. Так какой твой ответ?

Она кивнула, чувствуя, как воля ускользает, подменяясь приятной, вязкой уверенностью, которой не должно было быть.

— Да, Фред…

Он улыбнулся — и притянул её к себе, сокращая последнее расстояние между ними. Его губы накрыли её — глубоко, страстно, требуя ответа. И вопреки разуму и вчерашнему сопротивлению, Эля ответила. Камень на шее пульсировал жаром, заставляя кровь стучать в висках, туманя сознание. Её руки сами собой поднялись, цепляясь за его плечи, тело предательски потянулось навстречу.

Пальцы Фреда запутались в её волосах, слегка надавливая и склоняя её голову удобнее. Его ладонь скользнула по спине, прижимая ближе и очерчивая линию талии. На мгновение пальцы дрогнули, готовые сорваться вниз, ниже пояса, но он усилием воли заставил руку замереть. Прикосновения оставались уверенными, вызывая дрожь.

В этот миг воздух вокруг них резко сжался. Сквозь туман их дыхания проскользнули острые осколки льда, падая на землю, как битое стекло. Магия вырвалась наружу рывком, неконтролируемо, будто ей было больно от этой навязанной страсти.

Но поцелуй Фреда оставался… странным. Когда она вздохнула, его губы подстроились с пугающей точностью — не как у влюблённого, который чувствует партнёра, а как у того, кто заранее просчитал каждое движение. Когда он отстранился, разрывая эту вынужденную близость, Фред не отступил ни на шаг. Он остался стоять опасно близко, его дыхание, лишённое живого трепета, обожгло её щеку. В его глазах не было робости, только внимательный, изучающий блеск — и на секунду ей показалось, что он смотрит не на неё, а сквозь неё, на что-то у неё за спиной.

— Рон многое рассказал мне о тебе, — прошептал он, и слова прозвучали тихо, но весомо, словно удар ключа в замке. — Твоя сестра поделилась с ним всем. И он… доверил эти тайны мне.

Элеонора хотела промолчать, хотела захлопнуть дверь своей души, но внутри что-то треснуло — тёплая волна разлилась по груди, расслабляя привычную осторожность. Слова просились наружу, и она не смогла им препятствовать.

Фред слушал. Не перебивал. Не пытался утешить. Просто был. Но когда она замолчала, он не сразу заговорил. Пауза длилась на миг дольше, чем естественно, — будто он ждал, не добавит ли она ещё что-то, и только убедившись, что нет, кивнул. В его глазах не было того света, который появляется, когда человек слышит историю, которая трогает его до глубины души. Было… внимание. Спокойное, ровное внимание человека, который слушает не сердцем, а чем-то другим.

Гельвия и Рон шли к реке. Их шаги были быстры, почти как танец. Рон часто спотыкался о корни, но Гельвия смеялась и поддерживала его.

— Гель, можно я возьму тебя за руку? — неуверенно спросил он.

— Давно пора! — с улыбкой ответила она и сама вложила свою ладонь в его.

Его рука была тёплой, шершавой от работы в кузнице. Но Гельвия не отдернула свою — наоборот, сжала крепче.

— У тебя рука почти горячая… Ты не заболела? Или это из-за вчерашнего цветка? Она рассмеялась.

— Да, — тихо сказала Гельвия, глядя на свои ладони, где ещё тлели отголоски жара. — Мы с Элей всегда чувствовали, что мы не просто алхимики. Бабушка не говорила об этом прямо, но мы ощущали силу с детства. После одного случая с философским камнем, когда наши силы едва не вышли из-под контроля, мы испугались. Пообещали больше не смешивать стихии, а затем и вовсе перестали использовать магию, полностью посвятив себя алхимии. Мы думали, так будет безопаснее. Гельвия перевела дух, её глаза светились не страхом, а облегчением.

— Но когда ты меня поцеловал… защита рухнула. Огонь вырвался сам. Теперь он не хочет спать, Рон. Лёд Эли тоже. А Фейра и Айси… — она улыбнулась, вспомнив, как появились животные в гостиной. — Они появились тем же вечером. Впервые за много лет мы с сестрой снова взялись за руки. Не ради эксперимента, а потому что поняли: скрывать это больше нельзя. Наши фамильяры — знак того, что мы приняли свою природу.

— Это потрясающе! Вы все эти годы сдерживали такую мощь ради трав и зелий? — выдохнул Рон, глядя на неё с благоговейным страхом и восхищением.

— Мы боялись навредить, — призналась Гельвия. — Но теперь я понимаю: сдерживать это было опаснее.

— Хочешь увидеть? — спросила она с новой уверенностью в голосе.

Она подняла руку, и над ладонью вспыхнул огонёк. Он начал расти, постепенно обретая форму сердца. Фейра, сидевшая рядом, обвила их хвостом. В тот же миг вокруг сердца появились искры — живые, игривые, как сама Гельвия.

— Единственное, что я видел прекраснее огня… — голос Рона дрогнул от волнения, переходя на шёпот. Он смотрел на Гельвию так, словно видел её впервые, будто весь мир исчез, оставив лишь её глаза. — Это ты, Гельвия Туансед.

Она не ответила. Слова были лишними, они повисли бы в воздухе ненужным грузом. Вместо этого она сделала шаг навстречу, закрывая последнее расстояние между ними. Её пальцы неуверенно коснулись его грубой, испачканной сажей рубахи, словно проверяя, реален ли он.

Их губы встретились.

Это не было похоже на идеальные поцелуи из романов, которые они с сестрой тайком читали в редкие минуты отдыха от сухих алхимических трактатов. Это было нечто большее. В первый миг их дыхание смешалось — горячее, прерывистое, пахнущее озоном и раскаленным металлом. Воздух вокруг вспыхнул золотым вихрем: тысячи искр вырвались из ниоткуда, танцуя в такт их учащенному сердцебиению, озаряя лица мягким, живым светом. Но они даже не моргнули. В этот момент для них существовали только их губы и оглушительный стук сердец, пытающихся слиться в едином ритме.