Алисса Вонг – Тысяча начал и окончаний (страница 39)
Я люблю ночь. Иногда я зависаю в воздухе над клубами и гуляющими подростками. Обычно я летаю в тени, в облике виргинского филина, расправив крылья, дышу туманом, наслаждаюсь ароматами. Мои чувства острее всего непосредственно после кормежки. Кровь начинает действовать, и город кажется калейдоскопом с узором из самых разных людей.
Я собираюсь встретиться с Лилой в ночном клубе под названием «Банк» на Хьюстон-стрит, где Ист-Виллидж переходит в Нижний Ист-Сайд, поэтому мне придется идти пешком. Я подхожу к обшарпанному кирпичному строению, наблюдаю, как завсегдатаи ночных клубов шатаются по улицам в своих облегающих платьях и с ярким макияжем, похожие на ночных червяков. Отчаявшиеся. Странные. Извращенцы. Так много типов крови, бегущей по жилам молодежи этого города. А я мечусь по улицам после кормежки, и я опять в ярости, и я одна.
Я встряхиваю головой, шагая к входу в клуб, я знаю, что Лила и ее подруги, наверное, уже там и говорят обо мне. Я пытаюсь убедить тебя, что эта ночь будет не такой уж плохой. Может, я действительно сумею подружиться с этими девочками. Если дела сегодня пойдут плохо, я по крайней мере могу скормить Лиле небылицы о своем прошлом и сбить ее со своего следа.
Но потом я случайно опускаю глаза.
На моей одежде полоска крови. Я ругаю себя, потому что я всегда осторожна, убиваю аккуратно и, даже когда пью кровь, делаю это очень деликатно. Но эта маленькая свиноматка боролась. В ней скрывалась яростная сила, и я попала в артерию, из которой прямо мне в рот ударила струя крови, будто поток самой жизни. Вот за что я люблю жизнь, настоящую жизнь, рожденную кровью, – за то что иногда ярость, даже у свиньи, бывает поразительной. Должно быть, я не сумела достаточно быстро проглотить кровь.
Скрестив руки так, чтобы прикрыть пятно крови на блузке, я иду к входу. Два парня вываливаются из парадной двери на тротуар и начинают колотить друг друга. Когда к ним направляется вышибала, чтобы прекратить драку, я пользуюсь случаем и незамеченной проскальзываю в клуб. Пульсирует музыка в стиле «транс», вокруг меня танцуют пары.
Поспешно пробираясь через танцпол к женскому туалету, чтобы смыть свежую кровь с рубашки, я замечаю Лилу, сидящую за столом в углу клуба. Как ни странно, с ней нет Марни и Джеммы. Какие-то старшеклассницы из Дюшен, которых я не знаю, сидят вокруг стола. Я не помню, чтобы видела Лилу в их обществе в школе, но сейчас кажется, что они близкие люди. Они перегнулись через стол, сблизили головы и разговаривают. Почему она пригласила этих людей? Кто они? Может, она готовит мне нечто ужасное?
Какие бы планы она ни строила на мой счет, мне нужно смыть это пятно с рубашки. Я наконец добираюсь до туалета и открываю дверь. Оглядываюсь вокруг, надеясь, что не придется ни с кем объясняться. Путь свободен, я заскакиваю внутрь и начинаю смывать кровь с блузки.
Ржавого цвета вода стекает в слив раковины, когда дверь открывается. Это Лила. У меня мелькает мысль спрятаться в душевой кабинке, но она уже стоит рядом со мной, и я понимаю, что мне никак не ускользнуть от нее.
– Аида, – говорит она. – Это кровь?
– Я порезалась, – неуклюже вру я.
– Ты порезала живот? По дороге в клуб? – она поднимает идеально выщипанную бровь. Это неуклюжая ложь, и она это понимает. – С тобой что-то не так.
– Это ясно, – отвечаю я, оттирая пятно. – Нет необходимости мне это говорить.
– Это так очевидно, – продолжает доставать меня Лила. – Я прочла твой дневник. Он подтвердил то, что я заподозрила, как только ты вошла в двери школы Дюшен. Ты лгала о том, кто ты такая, с тех пор, как переехала в Нью-Йорк. Не так ли?
Должно быть, она блефует. Как она могла прочесть мой дневник? Ни один человек не смог бы снять заклятие. Я выпрямляюсь, потрясенная, у меня краснеют глаза. Мне очень не нравится, что ее слова задевают меня, но я уже не могу остановиться. Я бросаюсь на нее и чувствую, как у меня вырастают клыки и когти.
– Я тебя ненавижу! – рычу я. – Но у меня есть кодекс чести.
Когда я прижимаюсь губами к ее шее, чтобы напугать ее, Лила одним взмахом руки отбрасывает меня прочь. Меня. Асванга, обладающего сверхчеловеческой силой. Она швыряет меня, как тряпку.
Я ударяюсь о край умывальника.
– Кодекс? – смеется Лила. Ее смех похож на визг, но в нем нет страха. – Ты думаешь, у тебя одной есть кодекс? – она надо мной смеется?
– О чем ты говоришь? – спрашиваю я.
Лила подходит ко мне, глаза ее сверкают.
– Жалкое создание!
Я отступаю назад.
– Стой на месте! – предупреждаю я. – Не надо меня злить.
– Наверное, не надо, – отвечает Лила, глядя на меня в зеркало. – Я наблюдала за тобой и задавала себе вопросы. И теперь я знаю правду.
– И что это за правда? – я хватаюсь за бок, застонав от боли.
– Ты точно такая же, как я, – говорит она, обнажая острые клыки между темно-красными губами, глаза ее становятся красно-розовыми. – Как только ты приехала в школу Дюшен, я поняла. Ты – одна из нас. Голубая кровь.
Я уставилась на Лилу, не веря своим ушам. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы обдумать то, что она только что сказала. Я так долго искала, проверяла каждый слух, читала каждый непонятный документ о таких существах, какой удавалось найти… только их было очень мало. Всего лишь передаваемые шепотом слухи, то здесь, то там. Но если она говорит правду, то я нашла «Голубую кровь», армию ангелов, которая предала Люцифера во время его грандиозной войны с Богом. Правду ли она говорила? Но как иначе она могла открыть мой дневник? И отшвырнуть меня к умывальнику?
Она улыбалась, и я видела похожее на меня существо. Это был тот момент, которого я ждала все свою жизнь. Это моя судьба. Именно поэтому сердце вело меня в Нью-Йорк. Я была лишена своего кровного родства все эти годы, но теперь я дома. Ходили слухи, что всех давным-давно уничтожили кроатаны[82], однако они еще существуют – знаменитые носители Голубой крови Манхэттена.
Лила замечает оставшуюся на моей блузке кровь.
– Включи холодную воду, иначе пятно останется, – говорит она. – Тебе надо еще многому научиться. Добро пожаловать в ковен.
Послесловие автора
Асванги
В детстве на Филиппинах мне снились кошмарные сны об асвангах – страшных существах, подобных вампирам, которые летают по ночам, и их торсы отделены от остального тела. Их всегда описывали в сказках, как существ вроде банши, с кровавой пеной у рта, растрепанными волосами и голой грудью. Они внушали ужас.
Поэтому, когда меня попросили написать рассказ для этого сборника, основанный на мифе другой культуры, я сразу же вспомнила известные мне филиппинские народные сказки, и поняла, что должна написать об асванге-подростке и связать эту сказку с той историей, которую уже давно рассказываю, – о вампирах-подростках в Нью-Йорке.
Элси Чэпмен
Пуля-бабочка
После последней болезни и медленного выздоровления они все скучали и не находили себе места, и Лян в конце концов проиграл пари.
Он закутался в накидку, потом в шарф с капюшоном и тяжелой бахромой на концах, закрыв большую часть лица. Накидка и шарф, украденные на складе забытых вещей отделения, некогда принадлежали девушке и отлично подходили для маскировки.
– Если меня поймают, вы все попадетесь вместе со мной, – сказал он, направляясь к двери. Он надеялся, что его походка не выдает его – он двигался так же грациозно, как старые боевые танки города Шанъюй, которые армия уже не использовала, по веской причине.
Вэй усмехнулся; он сидел, опираясь спиной на подушки на своей койке в противоположном конце комнаты.
– Тебя не поймают, телосложение тебя не может выдать. Слишком уж ты миловидный, мошенник.
Все, кого они знали, были худыми, как жители страны, в которой много десятилетий шла гражданская война и жители которой часто голодали. Однако из-за узких костей Лян выглядел скорее изящным, чем исхудавшим. И то ли случайно, то ли из-за лени он отрастил такие длинные черные волосы, что можно было заплести их в косу, которая падала на его плечо. Его сестра, он знал это, одобрила бы это – она сама носила такую косу.
Тао прищурился, глядя на Ляна со своей кровати, осмотрел его и наконец кивнул, удовлетворившись увиденным.
– Ты, возможно, попадешь в историю, если ухитришься пробраться внутрь, но не забудь вернуться сюда вовремя, к медосмотру.
– Не волнуйся, – ответил Лян. Они все должны были ежедневно два раза дистанционно связываться с лабораторией через медицинские мониторы в их комнате, утром и вечером. В промежутке пациентам полагалось лежать на своих постелях и ничего не делать.
– Будем надеяться, что никто не зайдет и не устроит неожиданного визуального осмотра, – сказал Чэнь с верхней койки, перебирая свои таблетки.
Вэй фыркнул, прикрываясь книгой, которую читал на нижней койке.
– Лаборатория слишком занята реальными пациентами, которыми занимается теперь вместо нас, ведь наши симптомы вряд ли так уж опасны.
– Это правда, – согласился Тао. – А если кто-то и появится, Лян, тебе просто придется как раз оказаться в туалете из-за плохой еды.
Лян открыл дверь их комнаты.
– В это нетрудно поверить, учитывая то, что я все еще физически не восстановился, правильно?
– И еще мы хотим получить сувениры, – выражение лица Чэня было насмешливым, но в голосе звучал вызов. – Чтобы доказать, что ты там действительно был.