Алисия Морэ – Пепел вместо поцелуя (страница 6)

Свет горел в окне на втором этаже и там стоял силуэт.

Высокий. Неподвижный.

Я не могла разглядеть черты лица на таком расстоянии. Невозможно было сказать наверняка, смотрит ли он за мной или просто стоит у окна, глядя в никуда.

Но в этот момент мне показалось – силуэт чуть наклонился вперёд. Как будто кто-то присмотрелся.

Он видел, – подумала я вдруг. – Он видел, как я выходила из машины. Может, видел и раньше – как я наклонялась…

Мне стало стыдно. Не перед Диланом. Перед ним.

Но я дошла до крыльца. Поднялась по ступенькам. Открыла дверь.

И только захлопнув её за собой, разрыдалась.

Не тихо. Не сдержанно. Как раненый зверь – громко, безудержно, с хрипом в горле.

Мать вышла из кухни. Посмотрела на синяк на скуле. На разбитую губу. На слёзы.

– Опять упала? – спросила она тихо.

И я кивнула.

Я упала, – подумала я. – Каждый день я падаю. Но сегодня я упала ниже. И теперь не знаю, смогу ли встать.

– Я пойду в ванную, – прошептала я.

Поднялась по лестнице. Заперла дверь ванной на замок. Включила воду – громко, чтобы заглушить звуки.

Опустилась на край ванны. Руки дрожали.

Его вкус во рту, – думала я. – Его рука в моих волосах. Его кулак на моей скуле.

Я сняла трусы. Сбросила их на пол.

Пальцы скользнули между ног. К клитору – осторожно, почти робко.

Это моё, – шептала я себе. – Только моё. Он не может забрать это.

Круговые движения. Медленные. Я никогда не делала этого после него. Всегда боялась: «Он почувствует. Он узнает. Он ударит».

Но сегодня я не боялась.

Сегодня я хотела стереть его.

Палец ускорился. Давление усилилось. Вводя два пальца внутрь, стенки обхватили их плотно, мокро. Движения быстрые, яростные, пальцы вонзаются глубже, чем обычно, растягивая, жгут внутри приятной болью.

Я представила не его лицо. Не его руки.

Я представила ледяные глаза.

Того парня с парковки. Того, кто смотрел на меня без жалости. Без похоти. С… признанием.

Он видел меня, – думала я. – Он видел. И не отвёл глаз.

Тело напряглось. Мышцы живота дрогнули. Бёдра приподнялись с края ванны.

Первый спазм – короткий, как искра.

Второй – глубже.

Третий – волна.

Я закусила кулак. Тихий выдох – «ах» – растворившийся в шуме воды.

Тело обмякло. Пальцы замерли. Влажные. Тёплые.

Я провела ими по губам. Привкус соли. Привкус себя.

Я стёрла его, – подумала я. – На сегодня – я стёрла его.

Я встала. Вытерла руки о полотенце. Выключила воду.

ЛУКАС

Я стоял у окна своей комнаты, когда машина Дилана остановилась у её дома.

Сумерки. Фонарь у крыльца отбрасывал жёлтый круг света на тротуар.

Я видел всё.

Видел, как машина стояла дольше обычного – две минуты, тридцать секунд. Видел, как её силуэт наклонился в салоне. Видел, как она отстранилась – резко, с отвращением, которого не скрыть даже в темноте.

Он заставил её, – понял я. – Как всегда.

Потом он вышел. Обошёл капот. Открыл её дверь.

Эмили вышла.

И тогда это случилось.

Он ударил её. Коротко. Жёстко. Кулаком по лицу. Она качнулась, но не упала. Схватилась за скулу. Он ударил снова – по животу. Она согнулась пополам.

Я сжал кулаки. Так сильно, что костяшки побелели.

Сейчас, – подумал я. – Сейчас я выйду. Перейду дорогу. И сломаю ему челюсть.

Но ноги не двинулись.

Нет, – приказал я себе. – Не сейчас. Цель требует терпения. Один удар – и всё рухнет.

Я смотрел, как Дилан сел в машину и уехал. Как Эмили осталась стоять на тротуаре – неподвижно. Потом она выпрямила спину. Медленно. С усилием. Сделала шаг. Ещё один.

Она не плакала. Не кричала. Не падала.

Она шла.

Она не сломалась, – отметил я. – Она приняла удар. Но не сломалась.

Я отошёл от окна. Сел на край кровати. Достал блокнот. Написал:

«Он заставил её сегодня. В машине. Перед ударом. Она не сопротивлялась. Не потому что согласна. Потому что научилась отключаться. Но в её глазах – не покорность. В её глазах – огонь. И огонь сжигает тех, кто думает, что владеет им».

Я закрыл блокнот.

В коридоре послышались шаги. Тихие. Осторожные.

Дверь открылась без стука.

София стояла в проёме. Шестнадцать лет. Худая, как тростинка. Волосы – тёмные, как у меня, но глаза – серые, не голубые. После травли в прошлой школе родители перевели её в частную школу на другом конце города. Она редко выходила из своей комнаты. Ещё реже – разговаривала со мной.

Но сегодня вышла.

– Ты видел его сегодня? – тихо спросила она, не входя в комнату.

Я не ответил сразу. Потом кивнул.

– Он такой же?