Алисия Морэ – 5 летних сердец (страница 8)

— Да ладно, — он перебил мягко. — Чего там.

Мы постояли ещё немного. Я чувствовала, что должна что-то сказать, но слова не складывались. Тёма вдруг протянул руку и смахнул с моей щеки засохшее пятнышко масла, которое я пропустила.

— Иди, Воронцова. А то промокнешь.

Я кивнула и шагнула к двери. Уже взявшись за ручку, обернулась. Он стоял под дождём, без зонта, и смотрел мне вслед. Увидев, что я обернулась, улыбнулся и махнул рукой — иди, мол — и зашагал в обратную сторону, к мастерской.

Я постояла ещё немного, глядя, как его широкая спина удаляется по мокрому тротуару. Потом развернулась и пошла не домой, а в другую сторону — к парку.

* * *

После дождя воздух стал прозрачным и вкусным. В парке почти никого не было, только пара собачников под навесом. Я села на скамейку, вытянула ноги и закрыла глаза. В голове крутился сегодняшний день: круассан, перепачканная футболка, смех Тёмы, его «живая». И то, как он смотрел, когда я уходила.

Телефон завибрировал. Макс.

«Точно не обижаешься? Завтра сто процентов увидимся».

Я набрала «Не обижаюсь» и отправила. Потом дописала: «Спокойной ночи». Он ответил смайликом. Я смотрела на экран и думала: вот так мы теперь общаемся. Смайлик вместо слов. «Ок» вместо «я скучаю».

Чат с Тёмой был пуст. Я открыла его, посмотрела на последнее сообщение — ещё со вчерашнего дня, про карбюратор. Хотела написать что-то, но передумала. Зачем? Он и так всё понимает.

Я убрала телефон в карман и подняла голову. Небо после ливня было высоким, светлым, хотя уже вечерело. Ветка над скамейкой роняла редкие капли. Я подумала: интересно, а Тёма сейчас что делает? Наверное, опять возится с «ладой». Или сидит у дяди Паши, пьёт чай и слушает его байки.

Домой я вернулась уже затемно. В прихожей горел свет, но в квартире было тихо. Я разулась, прошла в свою комнату и села на кровать. На футболке темнело пятно от масла. Я потрогала его пальцем — сухое, не отстирается, наверное.

Ну и пусть.

Я легла, не раздеваясь, и уставилась в потолок.

Телефон пискнул. Я потянулась за ним, уже зная, что это не Макс. Сообщение от Тёмы:

«Завтра покажу, как свечи менять. Это ещё веселее, чем масло».

Я улыбнулась и написала: «Договорились». Отложила мобильник и закрыла глаза. Засыпая, я думала не о Максе и не о завтрашней встрече с ним. Я думала о том, как пахнет бензин в мастерской. И о том, что впервые за долгое время мне было не страшно.

Глава 5.

Первая трещина

Аня

Телефон пискнул в тот момент, когда я красила ресницы. Рука дрогнула, и чёрная полоска ушла куда-то к виску. Чертыхаясь, я схватила ватную палочку и только потом глянула на экран.

Макс.

«Ань, прости. Сегодня не получится. Соне надо помочь с переездом к бабушке, там коробки, какая-то мебель. Я обещал ещё вчера, забыл сказать. Давай завтра?»

Я перечитала сообщение трижды. Сначала — не веря. Потом — надеясь, что неправильно поняла. Потом — с тихой, поднимающейся откуда-то из живота яростью.

Соня. Опять Соня.

Вчера он отменил встречу из-за отца. Сегодня — из-за неё. Коробки, мебель. Можно подумать, в этом городе больше некому таскать тяжести. Можно подумать, у неё нет других знакомых. Можно подумать, я совсем ничего не значу.

Я швырнула телефон на кровать. Он подпрыгнул и замер экраном вниз. В висках застучало. Хотелось набрать его и заорать: «Ты серьёзно? Она появилась пять дней назад, а ты уже бросаешь всё ради её коробок?» Хотелось написать что-то едкое, злое, чтобы он понял, как мне больно.

Но я не сделала ни того, ни другого.

Вместо этого я глубоко вздохнула, сосчитала до десяти и взяла телефон. Пальцы дрожали, но набрала ровно:

«Ок. Завтра так завтра»

Отправила. И замерла, глядя на экран. Может, он ответит? Может, скажет: «Прости, я дурак, сейчас приеду»? Может, хотя бы спросит, не обиделась ли я?

Тишина.

Я отложила телефон и села на кровать, обхватив колени руками. В зеркале напротив отражалась девушка с одной накрашенной ресницей и размазанной полоской у виска. Выглядела она жалко.

Он выбрал её. Даже если это просто коробки. Даже если на один день. Выбрал не меня.

Я запретила себе плакать. Встала, пошла в ванную, смыла косметику. Умылась холодной водой. Посмотрела на себя в зеркало — лицо спокойное, почти безразличное.

Отлично. Так и держать.

В коридоре послышались шаги. Кирилл вышел из своей комнаты — взлохмаченный, в мятой футболке, с книгой в руке. Увидев меня, он замер.

— Ты чего такая? Опять Макс?

— С чего ты взял?

— Ну, ты красилась, а теперь не накрашена. И лицо такое, будто тебе лимон в чай подбросили.

Я слабо улыбнулась.

— Он отменил встречу. Соню перевозит.

Кирилл присвистнул.

— Серьёзно? А ты что?

— Сказала «ок».

— И всё?

— А что ещё? — я пожала плечами. — Скандалить? Плакать? Бежать за ним с топором?

— Топор — это сильно, — он хмыкнул. — Но поговорить стоит. Серьёзно, Ань. Он на тебя ездит, потому что ты позволяешь.

Я отвернулась к зеркалу и принялась собирать волосы в хвост.

— Ты слишком умный для своих лет, ты в курсе?

— В курсе. — Он пихнул меня плечом. — Ладно, пойду к себе. Если что — я тут.

Он ушёл, а я ещё долго стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Кирилл прав. Я позволяю. Я всегда позволяю, потому что быть «понимающей» — это единственное, что у меня получается лучше всего.

Я вышла из дома, даже не завтракая. Ноги сами несли по привычному маршруту, но на полпути я свернула не к фонтану, а совсем в другую сторону. К мастерской.

* * *

Ворота были распахнуты настежь, и изнутри доносился не привычный стрекот инструментов, а чей-то надсадный кашель и звон упавшего железа.

Тёма стоял у верстака и пытался открутить что-то большое, ржавое, зажатое в тиски. Рядом валялась погнутая отвёртка. Увидев меня, он выпрямился и убрал волосы со лба тыльной стороной ладони, оставив на виске чёрную полосу.

— О, Воронцова. Вовремя. Подержи вот эту штуку, а то она живёт своей жизнью.

— Что это?

— Стартер от «лады». Закис насмерть. Дядя Паша сказал — выкинуть, а я решил реанимировать.

Я подошла и упёрлась руками в железную болванку, пока Тёма снова навалился на ключ. Что-то хрустнуло, и гайка наконец поддалась. Он вытер пот со лба и усмехнулся.

— Видала? Терпение и труд.

— И я, — добавила я, отпуская стартер. — Я тоже пригодилась.

— Без тебя бы не справился, — кивнул он серьёзно, но глаза смеялись.

Он отложил стартер в сторону и потянулся за другой деталью — на этот раз маленькой, блестящей. Свеча зажигания. Покрутил в пальцах и вдруг протянул мне.