Алисия Морэ – 5 летних сердец (страница 4)
Он хмыкнул и завёл мотор. Я села сзади, обхватила его за талию, и мы помчались по пустым утренним улицам. Ветер трепал волосы, выбивал из головы остатки сна и тревоги. Впереди было озеро, костёр, друзья — наше лето только начиналось.
На берегу уже кипела работа. Лиза, в своей кофте на пуговицах, раскладывала на старом пне пластиковые тарелки с такой точностью, будто готовила операционный стол. Каждая вилка — на равном расстоянии, каждая салфетка — сложена треугольником.
— Лиз, ты бы ещё транспортир взяла, — хохотнул Тёма, спрыгивая с мотоцикла.
— А ты бы помог, вместо того чтобы критиковать, — отозвалась она, не поднимая головы. — И вообще, кто-то же должен следить за порядком.
— Порядок — это скучно, — бросил он через плечо, уже направляясь к куче хвороста. — Жизнь должна быть немного хаотичной.
Лиза только вздохнула, но уголки её губ дрогнули. Я подошла помочь, и мы вместе разложили последние тарелки. Её пальцы чуть подрагивали, и я заметила, что она то и дело косится на дорогу, откуда должен был появиться Макс.
— Ты как, в порядке? — спросила я.
— Да. Просто не выспалась. Вчера был долгий день.
Я кивнула и не стала допытываться. Лиза не любила, когда лезли в душу.
Макс подъехал на своём чёрном седане, из которого гремела музыка. Он вышел, потягиваясь, в светлой футболке и с неизменной улыбкой, которая сейчас показалась мне немного натянутой. Он сразу направился ко мне, обнял за плечи:
— Доброе утро, красавица. Как спалось?
— Нормально. А тебе?
— Отлично. Готов к новым подвигам. — Он чмокнул меня в щёку и оглядел поляну. — А где наша столичная штучка?
— Ещё не приехала. Тёма сказал, она на такси доберётся.
— Ага, — он кивнул, и я заметила, как его взгляд на секунду задержался на пустой дороге. Но тут же Макс встряхнулся и потащил меня к воде. — Пойдём, искупаемся! Вода, говорят, тёплая.
— Ты с ума сошёл? Ещё и десяти нет!
— Ну и что? — он уже стаскивал кеды. — Жизнь слишком коротка, чтобы ждать подходящей температуры.
Я смеялась, глядя, как он с воплем забегает в озеро. В этот момент он был тем самым Максом, в которого я влюбилась два года назад — беззаботным, весёлым, настоящим.
Соня появилась, когда мы уже закончили с купанием и разводили костёр. Она вышла из такси, поправила сарафан цвета лайма и оглядела поляну с таким видом, будто приехала на модный курорт, а не на дикий пляж с комарами.
— Всем привет! — крикнула она, помахав рукой. — Простите за опоздание, бабушка меня чуть не заставила грядки полоть.
— С тебя штрафная за опоздание, — тут же объявил Тёма, который как раз подкидывал дрова в костёр. — Будешь дрова таскать.
Соня картинно закатила глаза, но послушно направилась к куче хвороста. Я наблюдала за ней краем глаза. Она двигалась легко, свободно, и её появление словно всколыхнуло воздух. Макс, который сидел рядом со мной на пледе, подобрался, выпрямил спину. Я почувствовала, как его ладонь, лежащая на моём колене, чуть напряглась.
— Ну что, давайте знакомиться поближе? — предложила Соня, когда все расселись у костра. — А то вчера на выпускном я так и не поняла, кто есть кто. Кроме Макса, конечно, — она улыбнулась ему.
— Ну, — начал Тёма, — я — Артём, для друзей просто Тёма. Лучший автомеханик в радиусе ста километров. По выходным — рок-звезда, — он кивнул на гитару.
— А я Лиза, — тихо сказала она, и щёки её порозовели.
— Лиза у нас мозг компании, — добавила я. — Если нужно решить задачу или найти потерянную вещь — это к ней.
Соня кивнула, оглядела нас всех и вдруг спросила:
— А вы все с детства дружите? У вас такая… сплочённая банда. Я даже немного завидую.
— Мы с Аней и Максом с первого класса вместе, — ответил Тёма. — Лиза присоединилась чуть позже. В общем, своя компания, как в старых фильмах.
— Круто. У меня в Москве такого не было. Так, приятели, однокурсники. А близких друзей — раз-два и обчёлся.
Я заметила, как Лиза внимательно слушает Соню. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие. Может быть, она понимала, каково это — чувствовать себя чужой в большой компании.
* * *
Потом была игра в карты. Тёма достал свою знаменитую колоду с оторванным уголком у пиковой дамы.
— Ну что, господа выпускники, покажем столичной гостье, как в нашей глуши развлекаются?
— В карты я и в Москве играю, — фыркнула Соня. — Садитесь, научу вас проигрывать.
Мы расселись кружком на пледе. Я села напротив Макса, чтобы видеть его лицо. Мне всегда нравилось наблюдать за ним во время игры: как он хмурится, когда думает над ходом, как прикусывает губу, когда блефует.
Тёма сдал. Соня вдруг поднялась, обошла круг и плюхнулась на плед рядом с Максом, практически вплотную.
— Ой, я отсюда ничего не вижу, — сказала она без тени смущения. — Подвинься, Соколов. Буду тебе помогать.
Макс подвинулся, и теперь они сидели плечом к плечу. Я сжала свои карты так, что края впились в ладонь.
Игра продолжалась. Тёма подкалывал Лизу, что она опять всех обыграет. Соня наклонялась к Максу, её волосы касались его плеча, и он не отстранялся, а наоборот — чуть наклонялся ближе, слушая её шёпот. Один раз, когда она подсказывала ему ход, их пальцы соприкоснулись под картами. Я видела это. Видела, как он на секунду задержал её руку, прежде чем отпустить.
Внутри меня что-то оборвалось, но я продолжала улыбаться и бросать карты на плед. Каждый бросок — попытка заглушить противный голос внутри, который твердил: «Ты всё видишь. Ты всё понимаешь. Но ничего не можешь изменить».
Потом Соня и Макс ушли к машине за водой. Я осталась с Тёмой и Лизой. Тишина давила на уши. Тёма, как всегда, почувствовал моё состояние и предложил пойти за дровами. У воды он остановился, посмотрел на меня долгим взглядом и сказал:
— Ты сегодня сама не своя.
— Тебе показалось.
— Я тебя знаю с детства. Не ври мне.
Я сжала челюсти. Этот парень всегда видел меня насквозь. Это бесило и одновременно успокаивало.
— Устала. Выпускной, потом этот пикник…
— Дело не в усталости. Я вижу, как ты смотришь на него. И на неё тоже.
Я молчала, глядя на воду. Тёма шагнул ближе, и я почувствовала его тепло.
— Я не слепой, Ань. И ты не слепая. Но если что — я тут. Как всегда.
— Я не знаю, о чём ты, — прошептала я.
— Ладно, — он пожал плечами и наклонился за ветками. — Пошли обратно, а то костёр потухнет.
Когда мы вернулись, Макс и Соня уже сидели на пледе и смеялись над какой-то шуткой. Я села рядом с Максом, положила руку ему на колено. Он рассеянно накрыл её своей, но ладонь была прохладной и какой-то отсутствующей.
Вечером, когда стемнело, Тёма взял гитару. Соня попросила спеть что-то «душевное, и он начал «Кукушку» Цоя. Его хрипловатый голос разливался над озером, а Соня подхватила, и их дуэт получился неожиданно красивым. Я смотрела на Макса. Он не отрываясь смотрел на Соню. В его глазах плясало пламя костра и ещё что-то, чему я отказывалась давать имя.
Я встала и отошла к воде. Песок был холодным, я запустила в него пальцы, пытаясь заглушить боль. Лиза подошла сзади и встала рядом.
— Он просто дурак, — тихо сказала она. — Мальчишки все дураки.
Я не ответила. Мы просто стояли и смотрели на тёмную воду, и каждая думала о своём.
* * *
В такси по дороге домой Макс держал меня за руку, но его мысли были где-то далеко. Дома я села на кровать и достала телефон. Открыла заметки.
Стёрла. Написала:
Упала на подушку, пахнущую кондиционером и моими духами. Страх никуда не ушёл. Он поселился во мне и ждал своего часа.