Алишер Таксанов – Возвращение гоблина Марата (страница 5)

– А это сколько? – глаза гоблина округлились, пальцы он начал теребить в привычной манере: считал по десяти на каждой руке, потом подключил пальцы ног, потом нос, потом уши. Всё равно цифры не укладывались в его голове, будто какой-то ковер из чисел свалился ему на мозг. Он щёлкал пальцами, дергал носом, морщился и иногда тихо ругался – такой способ подсчета был для него одновременно привычным и мучительным.

– Ну… квадриллион – это миллион миллиардов, – терпеливо пояснил старик, трогая длинную бороду. – Считается, что астероид «16 Психея» – это оставшееся железное ядро планеты, лишенное мантии в гигантском катастрофическом столкновении на раннем этапе существования Солнечной системы.

Марат решительно выпрямился, глаза блестели:

– Так астероид в нашей Солнечной системе?

– Да… а что? – астроном напрягся, почуяв, куда клонит гоблин.

– Тогда я лечу к нему! – Марат поднял руки, заговорил заклинание, и воздух вокруг него заискрился. Он был готов телепортироваться к «16 Психее», невозмутимо игнорируя космический холод и отсутствие воздуха – его организм был совсем не такой, как у человека.

– Ой, этого нельзя делать! – вскричал астроном, бросаясь к гоблину. – Если вы металл с астероида даже частично перенесете на Землю, мировая добывающая индустрия рухнет! Люди лишатся работы, заводы разорятся, экономика войдет в состояние коллапса! Цены на золото упадут в тысячи раз, оно обесценится!

– А мне всё равно! – ответил Марат, абсолютно серьёзно. – Главное, у меня будет золото! А золото даст мне благополучие и спокойствие!

– А зачем вам золото, которое никому не нужно? – не унимался астроном. – К тому же на вас устроят охоту! Миллионы богачей, лишившихся финансовых активов, простые люди, орки, гоблины, волшебники, драконы – все будут искать вас, чтобы убить! Вы ввергнете всех в нищету, и от вашего несметного богатства вы не получите ни удовольствия, ни покоя!

Марат замер, слегка покачал головой, глаза сузились, а рот приподнялся в привычной ухмылке. Он не ожидал такого поворота событий и чувствовал, как его охватывает лёгкое раздражение: «Вот это да… а я хотел просто золота!»

Он подошёл к трубе телескопа и пнул её ногой так, что она слегка задрожала и заскрипела:

– Тогда толка нет от вашей астрономии! Бесполезный телескоп!

– Прошу не оскорблять меня и мою науку! – рассердился астроном, прижимая очки и бороду.

Марат фыркнул, расправил руки и уже начал придумывать новые планы: ведь если нельзя взять «16 Психею», можно поискать что-то поменьше… но всё равно ценное. И глаза его снова заблестели.

Ради забавы Марат лениво щелкнул пальцем, и старик мгновенно превратился в рака: панцирь блестел красным, клешни неуклюже дергались, а глаза словно на червячках выдвинулись по сторонам. Старик-рак пытался что-то промычать, но из рта вырывались лишь булькающие звуки, и Марат, скрестив руки, наблюдал за этой забавной метаморфозой с ухмылкой.

– Теперь ты как созвездие, – хмыкнул гоблин, покачивая головой. – Съел бы я тебя, но раки – не моя пища, у меня изжога от них!

Он вышел из обсерватории, весело фыркнув и щелкнув пальцами ещё раз, чтобы старик вернулся в человеческий облик лишь через два часа, когда Марат уже далеко скрылся в переулках города. Солнце давно ушло за горизонт, а Марат бродил по пустынным улицам, довольный собой. Наука и звёзды больше не волновали его; теперь его интересовали лишь простые удовольствия: вкусная еда, тёплый сейф с золотом и возможность проделывать свои мелкие пакости.

Так Марат остался один, довольный своей жизнью, но с секретной мечтой – когда-нибудь найти способ реально заполучить хоть одно небесное сокровище. А пока он просто наслаждался каждым днём, смеялся над людьми и учёными, ел своих любимых жаб и тараканов, охотился за мухами и ни с кем не делился своим счастьем.

И с тех пор Марат стал легендой среди ночных улиц: никто не знал, где он появится завтра, и никто не мог предугадать его шалости. А гоблин с тех пор уже не мечтал о драконах и алмазных планетах – ведь для него самой большой радостью была свобода и полный сейф, дающий ощущение власти над миром.

Так закончилась история Марата – злого, хитрого, ленивого, но счастливого гоблина, который доказал себе: не обязательно лететь к звёздам, чтобы чувствовать себя самым богатым и довольным существом на Земле.

Как гоблин Марат в кино снимался

Единственным увлечением гоблина Марата, кроме того как жрать фрошброт – жареных жаб в тесте из камышей – и творить безобразия в городе, пугая людей, было играть в карты. Играть исключительно на деньги. Бесплатно, по его мнению, играли только идиоты и палочные человечки на стенах.

Марат умел играть в преферанс, дурака, подкидного дурака, буру, очко, козла, тысячу, рамми, покер, секу, винт и даже в такую древнюю игру, название которой он сам давно забыл, но жульничал в ней с особым наслаждением. В карточных делах он слыл шулером – и слыл заслуженно.

Он мог облопошить кого угодно не только краплёными картами, где метки были видны лишь под особым углом гоблинского прищура, но и другими фокусами. Он умел незаметно подсовывать карту из рукава, менять колоду местами с точно такой же, но «правильной», сдавать себе нужные карты отражением в мутной бутылке, а иногда просто громко кашлял, ронял стол и в этой суматохе выигрывал партию, которую ещё не начинали.

Но вот беда – никто с Маратом не играл. Не потому, что не любили карты, а потому что не любили Марата. Поэтому играл он сам с собой.

Для этого он брал колоду, тщательно тасовал её с видом честного проходимца, разметал семь карт себе и семь – на другой конец стола, после чего смотрел на свои карты и, хихикая, бросал тройку бубен.

– Ходи, дубина, – ласково приговаривал он пустому месту напротив.

Потом Марат клал свои карты на стол, перебегал на другую сторону, поднимал «чужую» руку, быстро её просматривал и, плюя на пол, говорил:

– Чем ты решил меня поразить, несмышлёныш? Этим? – и с отвращением крыл карту валетом.

Затем он возвращался на прежнее место, брал свои карты, делал кислое лицо и отвечал самому себе:

– Ну ты, придурок, кого обыграть хочешь? Меня, что ли? – и бросал новую карту, с таким видом, будто совершал величайшую стратегическую ошибку века.

– О-о-о, – радостно стонал он, уже стоя по другую сторону стола, – вот это ты зря!

– Сам ты зря, – огрызался он, возвращаясь обратно. – Я тебя сейчас раздену до последнего медяка!

И так партия шла часами: он мухлевал против себя, ловил себя за руку, обвинял в жульничестве, грозил набить морду и тут же мирился, потому что идти жаловаться было некому.

В итоге гоблин сам себе проигрывал и сам себя выигрывал, а потом радовался, что проигранные деньги он оставит самому себе как выигранные.

– Какой я умный! – вопил Марат, подпрыгивая и пританцовывая у стола. – Только я могу играть так, что деньги всегда остаются у меня! Ха-ха-ха-ха!

И стол, казалось, слегка подрагивал – то ли от смеха, то ли от желания тоже сесть и сыграть, но благоразумно молчал.

Вот и сегодня Марат играл сам с собой и уже во второй раз грозил зарезать «противника» за игру краплёными картами, когда мимо его дома вдруг проскакали на лошадях люди, истошно крича и ругаясь.

Удивлённый Марат застыл, карта выпала из его лапы, деньги покатились под стол, а он сам, забыв даже подобрать выигрыш у самого себя, кинулся к окну, чтобы узнать, что же там снаружи происходит.

По улице скакали всадники в пиратских костюмах: в треуголках с облезлыми перьями, в рваных камзолах, подпоясанные разноцветными кушаками. На одних висели сабли и шпаги, у других торчали за поясом старинные кремнёвые пистолеты. Они стреляли на полном скаку, пуская облака серого дыма, лязгали клинками и рубили воздух с таким азартом, будто тот был виноват им денег. Лошади шарахались, пираты падали, вскакивали, фехтовали, норовя попасть друг другу не в голову, а строго мимо – но с большим драматизмом.

– Не деться тебе, Джек, от мести пиратов!

– Сто дублонов мне в глотку! Стреляйте! Стреляйте, олухи!

– Хватайте его, не дайте сбежать этому пройдохе!

– Не поймать вам капитана Фокса Чёрного! Пах! Пах!

«Пах» сопровождалось особенно жалкими выстрелами, после которых один пират обязательно падал с лошади, хватаясь за плечо и косясь на режиссёра – достаточно ли убедительно.

Рядом с дерущимися медленно катилась платформа на колёсах. На ней, обвешанные камерами, сидели операторы, цепляясь друг за друга локтями и вопя от восторга и отчаяния одновременно. Впереди, расставив ноги и размахивая рупором, стоял режиссёр – худой, нервный, с лицом человека, которого мир категорически не устраивает.

– Эй, Джек! – орал он в рупор. – Теперь ты выходи и заколи вон того жирного пирата! Хорошо заколи, это же кино, а не балет! Сильнее! Вот так, отлично!

Потом он разворачивался к остальным и визжал:

– А вы, идиоты, чего стоите?! Стреляйте вдогонку! Вдогонку!

В этот момент из переулка высыпали какие-то гвардейцы в кафтанах и с мушкетами, явно из другой эпохи. Они атаковали пиратов, началась схватка: кто-то колол шпагой воздух, кто-то падал, не дождавшись удара, кто-то забывал, с кем дерётся, и спрашивал шёпотом: «Я уже убит или ещё можно побегать?»

Операторы орали, что у них плохой ракурс, режиссёр плевался и грозился всех уволить, рядом стонал кинопродюсер, подсчитывая убытки и одновременно притворяясь раненым для пущей выразительности. Техники бегали, путаясь в ногах и разматывая кабели, ругались, когда по ним проезжала лошадь, и держали над головами тяжёлые юпитеры, чтобы свет падал «более драматично». Один юпитер загорелся, другой погас, третий светил прямо в глаза гвардейцу, из-за чего тот выстрелил не туда и был тут же отчитан.