Алишер Таксанов – Возвращение гоблина Марата (страница 7)

– Итак, вы согласны? – спросил режиссёр.

– Согласен! – энергично кивнул Марат.

Ему тут же сунули пачку бумаг. Это был контракт на съёмки. Гоблин посмотрел на листы с подозрением, пару секунд шевелил губами, пытаясь разобрать буквы, потом махнул рукой и просто расписался корявым пальцем. Вместо чернил из кончика его когтя вырвался тонкий магический луч и прожёг на бумаге нечто, отдалённо напоминавшее надпись «Гоблин Марат», хотя больше походившее на след жука, упавшего в чернила. Удивлённый ассистент моргнул и решил, что Марат вдобавок ещё и фокусник.

Тем временем костюмеры облепили гоблина со всех сторон. На него натянули полосатую рубаху с рваными рукавами, потертый кожаный жилет, широкий пояс с массивной пряжкой, засаленные штаны и высокие сапоги. На голову водрузили треуголку, один глаз прикрыли чёрной повязкой, а на шею повесили несколько бус и медальонов «для образа». За пояс прицепили декоративный пистолет, а в руки всучили тяжёлую абордажную саблю.

Увидев Марата в новом обличии, все ахнули.

– Настоящий главарь пиратов! – выдохнул кто-то из актёров.

– Всё! Начали, перерыв закончен! – заорал режиссёр и начал размахивать руками, как мельница. Засуетились техники, загорелись юпитеры, операторы нагнулись над камерами, артисты собрались в круг.

– Что я должен делать? – спросил Марат, всё ещё не понимая, зачем ему пистолет, сабля, треуголка и почему один глаз надо держать закрытым.

– Отбивать атаки, – пояснил ассистент и, показывая в сторону макета шхуны, добавил: – Когда всех одолеете, побежите туда. Там продолжим съёмку.

– А что там?

– Там пиратский клад!

Услышав это, Марат засуетился, нетерпеливо переступил с ноги на ногу и замахал саблей:

– Всё понял. Начинайте!

– Внимание! Мотор! Начали! – скомандовал режиссёр.

Ассистентка шагнула вперёд и щёлкнула деревянной табличкой:

– Сцена двенадцать, кадр первый!

Хлопок разнёсся по площадке, и платформа пришла в движение.

И семеро пиратов, махая саблями и улюлюкая так, будто им за это платили отдельно, кинулись на ошалевшего от неожиданности гоблина. Марат инстинктивно поднял саблю, сделал пару неловких движений, отбивая удары, и уже было собрался дать дёру, решив, что вообще-то он не пират, а приличный гоблин с домом и картами.

Но тут перед его внутренним взором всплыл сундук. Большой. Тяжёлый. Полный золота.

Мысль о нём вцепилась в Марата крепче любой цепи.

– Ладно… – прошипел он. – Сами напросились.

Марат схитрил. Он незаметно щёлкнул пальцами, пробормотал что-то на гоблинском диалекте, и магия тут же сработала. Его спина выпрямилась, движения стали плавными и точными, а сабля в руке вдруг перестала казаться тяжёлой железякой и превратилась в продолжение его руки. В одно мгновение гоблин стал искусным фехтовальщиком – по крайней мере, в своих глазах.

Первый пират замахнулся сверху. Марат отбил удар, провернул саблю, и – БДЫНЬ! – выбил оружие из рук бедняги. Сабля взмыла в воздух, описала красивую дугу и воткнулась в бочку. Пират замер, глядя на пустые руки, после чего аккуратно сел на землю от удивления.

Второй ринулся с криком «За капитана!», но Марат подсек ему ноги. Пират взлетел, сделал сальто, которого не планировал, и приземлился в копну реквизитных сетей, запутавшись в них, как селёдка в снастях.

Третий решил зайти сзади, но гоблин резко развернулся и ткнул его рукоятью сабли в живот. Пират охнул, сложился пополам и улёгся, обнимая землю и уверяя всех, что «так и было задумано».

Четвёртый и пятый атаковали одновременно. Марат взвизгнул от напряжения, крутанулся волчком, и сабля со свистом выбила шляпу у одного, а второго шлёпнула плоской стороной по заду. Первый остался стоять, потрясённо глядя на небо без шляпы, второй с воплем побежал, но споткнулся о кабель и эффектно растянулся, заслужив аплодисменты операторов.

Шестой пират попытался изобразить героическую смерть, но Марат, не поняв замысла, пнул его так, что тот перекатился через двух уже лежащих товарищей и остановился только у ног ассистента режиссёра.

Седьмой замахнулся слишком широко. Гоблин шагнул вперёд, ударил саблей по клинку, тот вылетел из руки пирата, а сам бедолага от неожиданности рухнул на спину, раскинув руки и глядя в небо с видом человека, который только что понял смысл жизни – и ему он не понравился.

Через несколько секунд все семеро пиратов ошалело валялись на земле: кто запутавшийся, кто обиженный, кто просто лежащий «на всякий случай». Один осторожно приподнял голову и спросил шёпотом:

– Мы уже умерли?

Марат тяжело дышал, стоя посреди побоища. Он был уверен, что это настоящая схватка и что только что чудом остался жив. Он не знал, что в кино всё постановочное, театрализованное и заранее отрепетированное.

Зато режиссёр знал – и был в восторге.

– Супер! – орал он, размахивая рупором. – Это восхитительно! Настоящий капитан пиратов Фокс Чёрный!

А тем временем Марат, не оглядываясь, бросился в сторону корабля. Его сапоги глухо стучали по платформе, сабля болталась в руке, а в голове звучало только одно слово: «золото».

– Придурки! – заорал режиссёр артистам, бестолку валявшимся на земле. – Догоняйте его! Сцена продолжается! Бой не закончен!

Потом он резко повернулся к технику, державшему штурвал платформы, и рявкнул:

– Едем за капитаном пиратов! Продолжим съёмку на шхуне!

Тот кивнул, дёрнул рычаг, завёл мотор, и платформа с режиссёром, операторами и осветителями заурчала и медленно поехала вперёд. Камеры заскрипели на креплениях, юпитеры качнулись, один оператор повис на ремне, продолжая снимать «динамичный кадр с движением», другой лёг на живот, чтобы взять низкий ракурс.

Артисты тем временем повскакали и бросились догонять Марата, улюлюкая и размахивая саблями.

– Стоять, капитан!

– Верни клад!

– За Роджера!

Кто-то бежал уверенно, кто-то прихрамывал, кто-то терял треуголку, но все старательно изображали смертельную погоню. Операторы снимали со всех сторон: сбоку, сзади, снизу, один даже бежал задом наперёд, чуть не врезавшись в бочку, но не прекращая съёмку.

Тем временем гоблин подбежал к макету корабля. С борта свисала верёвочная лестница, аккуратно закреплённая для каскадёров. Марат посмотрел на неё с презрением.

– Пф, – фыркнул он.

Он щёлкнул пальцем – и в тот же миг исчез, а через секунду уже стоял на палубе шхуны, слегка пошатываясь от телепортации.

– Это здорово! – заорал режиссёр в рупор. – Отличный трюк! Всё в стиле капитана Фокса Чёрного!

Марат же, не обращая ни на кого внимания, рванул к капитанской каюте. Она была тесной, но богато обставленной: деревянные панели, стол с разложенной картой морей, компас, подсвечник, койка с потёртым покрывалом, на стене – сабля и пистолет, а под окном – сундук, массивный, окованный железом, с огромным замком.

Марат подскочил к сундуку, пинком выбил замок – тот отлетел в стену и застрял там – и распахнул крышку.

Его сердце застучало так, будто кто-то бросал золотые монеты в барабан. Внутри блестели и переливались золотые монеты, драгоценные камни, кольца, диадемы, цепи и браслеты. Всё это сияло так ярко, что гоблину пришлось прищуриться.

– Это всё моё… – прошептал он, протягивая руки.

– Стой, негодяй! – раздался за его спиной театрально-грозный голос.

Марат резко обернулся и чуть не взвизгнул от ужаса. Перед ним, медленно переставляя ноги, шла мумия – обмотанная бинтами, с вытянутыми руками и пустыми глазницами. Конечно, это был актёр в костюме, но гоблин-то этого не знал.

– А-А-А-А! – завопил он и, отступив на шаг, быстро пробормотал заклинание.

Воздух в каюте взвыл, словно его засосало в трубу. Мумия вдруг взмыла вверх, пробила потолок каюты, крышу шхуны и, оставив аккуратную дыру, вылетела наружу, как ракета. На горизонте мелькнула маленькая точка, и через несколько секунд где-то далеко раздалось глухое «бум».

Актёра-мумии унесло километров за десять от места киносъёмки, где он мягко приземлился в стог сена, так и не поняв, в какой сцене это было предусмотрено.

На площадке повисла тишина.

А режиссёр, широко раскрытыми глазами глядя на дыру в шхуне, прошептал:

– Гениально…

В это время в капитанскую каюту с грохотом ворвались артисты-пираты. Они столпились у входа, размахивая саблями, и, как по учебнику актёрского мастерства, заговорили театральными, перекатывающимися голосами:

– Фокс Чёрный! Ты низложен!

– Ты больше не наш капитан!

– Долой Фокса Чёрного! За борт капитана!

– Три якоря тебе в печень!

Тут вперёд вышел второй пират – тот самый, которому Марат подсек ноги. Он заметно прихрамывал после падения, лицо у него было перекошено гримом и настоящей злостью, камзол висел криво, а сабля дрожала в руке. Однако он старательно держался в рамках отведённой роли.