Алишер Таксанов – Возвращение гоблина Марата (страница 3)

Так они неслись почти полчаса, пока не вылетели к развилке дорог. Оттуда открывался вид на деревню – серые, перекошенные домики с соломенными крышами, огородами, где копались согбенные крестьяне, и дымками из труб, пахнущими сырыми дровами и капустой.

Дон Хуан Паркентский натянул поводья. Росинант Большой всхрипнул и встал как вкопанный, так резко, что Марат на своём летающем стуле едва не врезался в зад рыцарского панциря.

– Вот, вот он, дракон! – заорал рыцарь торжественным голосом.

Марат закрутил головой, но дракона не увидел.

– Готовимся к бою, мой оруженосец! – продолжал Дон Хуан, вытаскивая из ножен длинный меч с зазубренным лезвием, весь в пятнах старой ржавчины и засохшей крови, с потемневшей рукоятью, обмотанной потрёпанной кожей.

– Но где дракон? – в недоумении бормотал Марат.

– Так вот он же, мой слепой слуга! – раздражённо рявкнул Дон Хуан Паркентский и ткнул копьём влево.

Повернувшись, Марат увидел мельницу – огромное деревянное сооружение с пятью крыльями, которые лениво вращались под напором ветра. Шестерни внутри скрипели, жернова глухо гудели, перемалывая золотистые зёрна пшеницы в белую муку. Крылья разрезали воздух, словно медленные, но мощные лапы чудовища.

Любой инженер назвал бы это аэродинамическим аппаратом, выполняющим механическую работу за счёт энергии воздушных потоков. Но ни Дон Хуан, ни Марат таких слов не знали. Гоблин не читал книг, а рыцарь – тем более, и поэтому оба не ведали, что в мире людей такие мельницы часто принимают за чудовищ только безумные идальго, прославившиеся на весь свет именно этим.

– Но это же мельница… – прошептал Марат.

Свиноконь фыркнул: «Ну ты, гоблин, и дурак! Ничего ты не понимаешь в рыцарстве!»

Дон Хуан Паркентский с презрением посмотрел на оруженосца:

– Слуга мой, Перпетуум Мобилайн! Все драконы умеют маскироваться! Ты видишь мельницу. Я – дракона, поджидающего добычу!

Марат покорно пожал плечами:

– Хорошо, дракон так дракон. Пускай им будет мельница!

В глубине души он даже решил, что это вполне может быть заколдованный дракон, превращённый в деревянное сооружение за какие-нибудь старые грехи. Но его волновало совсем другое.

– А у него есть сокровища?

– Конечно, они спрятаны в подвалах!

Марат сразу в это поверил. Не мог же прежний оруженосец Санчаро Пончаросу де Маразмо разбогатеть из воздуха. Значит, под мельницей действительно должны быть сундуки, битком набитые золотом, камнями и прочими приятными вещами. В воображении гоблина уже открывались люки, из которых сыпались монеты, катились изумруды и текли целые ручьи серебра, прямо в его сейф, словно по волшебным трубам.

– Вперёд, вперёд! – заорал Дон Хуан Паркентский и ринулся в атаку.

Свиноконь захрипел от восторга, разинул пасть, показав клыки, и помчался на мельницу, как на заклятого врага. Сам рыцарь размахивал мечом так яростно, что при каждом взмахе воздух вокруг лезвия темнел, словно обгорал, оставляя за собой полосы чёрного дымка. С воздуха его было легко узнать именно по этим рваным следам, как по хвосту кометы.

Марат летел на своём стуле в десяти метрах от него и тоже орал во всё горло – не потому, что хотел сражаться, а потому что так, по его мнению, полагалось поддерживать хозяина и заодно пугать «дракона». Ему казалось, что чем громче вопли, тем больше золота у противника, и он старался изо всех сил, надрывая глотку.

Они приблизились к белокаменной мельнице, внутри которой скрипели и гудели шестерни, тяжёлые колёса, пружины и жернова – там кипела работа, перемалывались зёрна, дрожали балки, и вся конструкция жила своей механической, глухой жизнью.

Дон Хуан Паркентский нанёс первый удар. Одно из крыльев с треском разлетелось, куски дерева и полотна посыпались на землю. Лезвие меча высекало искры, скользя по каменной кладке, и каждый удар отзывался в мельнице глухим, будто бы животным стоном.

Это было по-своему величественное зрелище: рыцарь рубил «дракона», свиноконь дико ржал и бил копытами, а Марат носился вокруг, свистел, кричал и махал руками, словно жирная муха над огромной кучей навоза.

И тут дверь мельницы распахнулась. В проёме появился ошеломлённый мужчина в белом, запачканном мукой фартуке, с растрёпанными волосами и серым от пыли лицом. Он смотрел на рыцаря, свиноконя и летающего гоблина так, будто увидел конец света. Его губы беззвучно шевелились, словно он на миг разучился говорить.

Наконец его прорвало:

– Эй, вы, идиоты! Что вы делаете?! Вы разрушаете мою мельницу!

– Это слуга дракона! – заорал Дон Хуан Паркентский Марату. – Мой слуга Перпетуум Мобилайн, приказываю тебе его убить!

Но убивать кого-то не входило в планы Марата. Ему обещали совсем другую работу – стоять в стороне и получать деньги. Он затормозил в воздухе, смешно болтая ногами, и его летающий стул опасно качнулся, едва не свалившись вниз.

– Я не воюю, хозяин, ты сам сказал, – напомнил он, на всякий случай отлетая подальше.

– Ах, да! – вспомнил Дон Хуан Паркентский и, величественно выпрямившись в седле, повернулся к мельнику. – Уходи, пока я дарую тебе жизнь! Оставь меня наедине со своим хозяином – драконом!

Он произнёс это с таким видом, будто только что подписал указ о помиловании целого королевства: подбородок задрал, грудь выпятил, а меч поднял так, словно собирался благословить несчастного на новую, свободную жизнь.

И тут мельник вдруг прищурился.

– А-а-а… так ты же этот идиот, который разрушает мельницы! О тебе по телевизору часто говорят! Я видел, что ты натворил в Испании, Греции, России!

– Слава всегда впереди меня! – гордо ответил Дон Хуан Паркентский. – И всё же, простолюдин, я дарю тебе освобождение от дракона! Можешь уходить прочь! А твоего хозяина я сейчас убью!

Но мельник вовсе не собирался уходить. Он заорал, повернувшись к деревне:

– Люди! Люди! Идиот-рыцарь пришёл! Этот дурак Дон Хуан «Разрушитель»!

И будто по сигналу из домов посыпались жители. Они шли плотной толпой, с перекошенными злыми лицами, размахивая ружьями, топорами, вилами, дубинками. Кто-то тащил маленькую пушку на колёсиках, скрипящую, как старая телега. Вся эта процессия напоминала не деревенских крестьян, а армию, вышедшую на охоту за особо вредным зверем.

– Бей этих идиотов!..

– Мы покажем этому «Разрушителю»!..

– Нечего нас без муки оставлять!..

– Психов развелось по белу свету!..

– Накостыляем этим чужеземцам!..

Крики, ругань, топот сапог и копыт слились в одно гулкое, угрожающее рычание.

– Стойте, люди! – закричал Дон Хуан Паркентский. – Я пришёл освободителем! Вы были в плену у дракона! Но я спасу вас!

Его слова тонули в ярости толпы. Люди теснили его, отталкивали от мельницы, пока не сомкнули вокруг плотное кольцо. Лучники натянули тетивы и навели стрелы на парящего гоблина. Даже свиноконь замолчал, опустив уши и тяжело дыша. Воздух стал густым, как перед грозой.

Марат мгновенно понял, что это не та сцена, где платят золотом. Это была сцена, где платят стрелами.

Он прошептал заклинание и исчез, оставив в воздухе лишь лёгкий хлопок и запах серы. В следующее мгновение он уже стоял у себя дома, возле сейфа. И тут мимо того места, где секунду назад была его голова, пронёсся свист – это пролетела стрела, промазавшая совсем чуть-чуть.

Через пару дней лесная сорока, местная репортёрша, прилетела к его окну и затараторила, что в соседней деревне жители поймали Дон Хуана Паркентского, прозванного в прессе «Разрушителем мельниц», намяли ему бока, отняли оружие, а свиноконя пустили на колбасу. Сам идальго теперь лежит в больнице, весь загипсованный, и в бреду орёт, что его предал оруженосец. Обещает, как только выздоровеет, найти некоего Перпетуума Мобилайна и выпустить ему кишки за измену.

Марат, выслушав всё это, только довольно хмыкнул и запер сейф на дополнительный замок.

С той поры он больше никогда не нанимался ни к кому на работу.

И, как любая по-настоящему гнусная сказка, эта история заканчивается тем, что гоблин Марат стал ещё жаднее, ещё осторожнее и ещё мерзее – и именно поэтому прожил дольше всех честных, смелых и благородных.

Марат в обсерватории

Прогуливаясь по ночному городу, где мокрый асфальт отражал редкие фонари, как тусклые жёлтые звёзды, а узкие улочки тонули в сизом тумане, гоблин Марат с неудовольствием отметил, что прохожих нет и все дома, магазины и предприятия заперты, будто город вымер. Тёмные витрины глядели пустыми глазницами, вывески покачивались на ветру, скрипя и постанывая, и даже крысы, обычно такие общительные, куда-то попрятались.

«Нашли время спать», – сердито шептал он, рыская по переулкам и подворотням, надеясь, что кто-нибудь всё-таки шастает, чтобы можно было его напугать, обмануть или просто испортить настроение. Пару раз ему попадались бродячие собаки: грязные, ребристые, с жёлтыми глазами. Они рычали, лаяли и пытались вцепиться гоблину в икры, брызгая слюной и скаля зубы, но Марат либо превращал особенно наглых в мраморные статуи с застывшими оскалами, либо просто телепортировался прочь, оставляя животных кусать пустоту.

Одна такая телепортация забросила его на окраину, к какому-то странному зданию. Дверь оказалась незапертой, а изнутри лился тусклый, жёлтоватый свет, похожий на свет старой лампы под пыльным абажуром. Марат довольно хмыкнул и вошёл, предвкушая, как сейчас устроит хозяевам настоящий бедлам.