Алишер Таксанов – Сказки о моём драконе (страница 8)

Дракон лишь вздохнул, не пытаясь отрицать:

– Прости, хозяин, секундная слабость! – сказал он, слегка покачав головой. – Но я против такого положения вещей, когда драконы становятся владельцами людей. Это нарушение законов природы. Наш мир правильнее.

С этими словами он крутанул стрелки на своих странных часах.

Наши двойники стали растворяться, и через несколько секунд их мир исчез. Но вместо него появился другой – снова странный, чужой, жуткий. Большое помещение, в котором мы оказались, было похоже на зал средневековой крепости или замка пыток. Стены обшиты массивными дубовыми панелями, на которых висели железные орудия пыток: кандалы, колесо с лезвиями, когтистые приспособления для рук и ног. Тусклый свет свечей с треском отражался в железе, бросая длинные зловещие тени на стены. По комнате витал запах прогорклого жира и влажного металла, смешанный с едкой горечью чего-то, что напоминало затхлую кровь и старую плесень.

В этом мире Зубастик-два восседал на массивном кресле в позе властителя. На нем было странное одеяние: белая туника с золотой вышивкой, широкий шлем, украшенный символами звезд и луны, а в лапах он держал несколько железяк, соединённых между собой цепями, которые при столкновении издавали глухие металлические звуки – будто колокольчики, только страшные и хриплые. Его морда была суровой, сжатой, глаза блестели гневом, и он тыкал одним из этих железных жезлов прямо в грудь зеленому дракону, который стоял перед ним без крыльев, словно скованный цепями и лишённый свободы.

– Ты решил восстать против нашего Господа Драхонида, создателя Вселенной! – орал Зубастик-два, выставляя ряд золотых клыков. – Как ты посмел, червь поганный, заявить, что Земля вращается вокруг Солнца! Ты осквернил наше учение! Ты поставил под сомнение то, что несет наша церковь народу!

Слюни летели в стороны, стены и пол были почти оплеваны. Запах был невыносимый – от несоблюдения гигиены челюсти дракона, от остатков еды и сгустков слюны, застоявшихся на клыках и губах. Зеленый дракон был скован цепями и выглядел меньше по размеру, но духом оставался несгибаемым. Он смотрел прямо в глаза своему мучителю и твердо ответил:

– О, Святой Инквизитор Зубалом Бесстрашный, я видел сам в телескоп, что Земля не является центром Вселенной. Наша планета вращается вокруг Солнца, и другие планеты – Марс, Юпитер, Венера – тоже! А наше светило – звезда, входит в число миллиардов звезд, что обрамляют Галактику Млечный Путь!

Его голос дрожал, но в нем слышалась непоколебимая решимость. Я почувствовал дрожь в воздухе: энергия правды сталкивалась с тиранией, а стены, казалось, сами дрожали от напряжения между этими драконами.

Я посмотрел на своего питомца – у того был немного смущённый вид. Его уши были прижаты к голове, хвост нервно подрагивал, а взгляд метался, словно он не знал, куда себя деть. Видеть собственное отражение в роли инквизитора, презирающего науку, более того – вершителя религиозного суда над учёным, явно вызывало в нём внутренний конфликт. Это был не просто дискомфорт, а почти стыд: словно он заглянул в зеркало и увидел там чудовище, каким никогда не хотел бы стать.

– Интересно, – прошептал я Зубастику, наклоняясь ближе, – но ведь этот зеленокожий повторяет всё, что написано в школьном учебнике астрономии. Ничего нового он не открыл. За что его судить-то?

Зубастик фыркнул, выпустив тонкую струйку дыма из ноздрей:

– Так это в нашем мире! У нас здравый смысл, а здесь, судя по всему, царят Тёмные века, когда религия считала науку ересью и наказывала всех, кто шёл против церковных устоев! Бр-р-р… – он даже передёрнул плечами, словно от холода или отвращения.

А суд тем временем продолжался. Святой Инквизитор, энергично размахивая хвостом и нервно шебурша крыльями, будто огромная летучая мышь, запертая в каменном зале, изрыгал проклятия с таким пылом, что казалось – сами стены вздрагивают от его крика:

– Ты лжёшь, нечистоплотный еретик, чтоб твои потроха сгнили! Ты будешь за это наказан! Твои книги мы сожжём, а тебя казним! Палач! – двойник Зубастика хлопнул в ладони так, что металлический звон прокатился по залу. – Ты где, Петруччо?!

И тут к моему ужасу появился «я».

Мой двойник был облачён в чёрное одеяние палача – плотное, грубое, пропитанное запахом крови и дыма. Капюшон скрывал половину лица, но я без труда узнал собственные черты, и это было хуже всего. В руках он держал огромный топор с широким лезвием, на котором ещё не успела засохнуть кровь. Казалось, этот топор видел слишком много казней и слишком мало пощады. Палач дрожал от нетерпения, словно хищник перед прыжком, готовый поскорее расчленить непокорного и гордого дракона.

Меня буквально замутило при виде себя в таком образе. В горле поднялась тошнота, ноги подкосились. Никогда бы не подумал, что способен на такое гнусное ремесло – на служение слепой жестокости, прикрытой «священными» словами. Хотя… в этом мире меня, вероятно, воспитывали иначе. Здесь сострадание считалось слабостью, а топор – инструментом веры.

– Я готов, Ваше Преосвящедраконство! – глухо произнёс мой двойник. – Какой вид казни заслуживает этот негодяй?

– Именем Великого и Святого Господа Драхонида, – торжественно и зловеще прогремел Инквизитор, – я приговариваю этого богохульника и отступника от веры к гриллированию. Мясо негодяя подать мне на ужин! Да, не забудь текилу и майонез!

Я-палач склонился и важно заявил:

– Будет исполнено, о Свя…

Но договорить он не успел.

Приговорённый к заживоиспечению не вздрогнул. Он стоял прямо, несмотря на цепи, с высоко поднятой головой, и продолжал смело смотреть в глаза своим мучителям. В его взгляде не было ни страха, ни мольбы – лишь твёрдая уверенность в своей правоте и спокойное достоинство. Так, наверное, смотрели на палачей Джордано Бруно и Галилео Галилей – люди, которые знали, что истина переживёт и костры, и инквизиторов, и целые эпохи мрака.

И тут Зубастик не выдержал. Он выскочил из угла, когтисто ухватил двойника за грудки, при этом мощным ударом хвоста оттолкнув моего палача-двоюродного «я» в сторону, чтобы тот не вмешивался.

Зубалом Бесстрашный взвился в воздухе, его нижние лапы болтались и верхние бессильно пытались ухватиться за что-либо, но дракон держал его железной хваткой.

– Ты что тут творишь, подлец! – заорал питомец, клацнув клыками прямо у головы Инквизитора. Огромные зубы задели края шлема, и куски брони со звоном отлетели к стене, ударившись о каменный пол. Затем Зубастик, с невероятной ловкостью и силой, буквально изодрал одежду двойнику на тонкие полоски, оставив лишь клочья ткани свисать с лап, а его жезлы скрутил в плотные жгуты, словно канаты, готовые выдержать натяжение корабельного такелажа.

– Как ты смеешь ученых преследовать, скотина?! – прогремел он, и в голосе ощущалась смесь ярости и возмущения.

Наше внезапное появление стало полной неожиданностью для всех в зале. Зубалом Бесстрашный оказался вовсе не «бесстрашным»: его глаза широко раскрылись, кожа побледнела до желтизны, а губы дрожали.

Сплюнув, Зубастик бросил своего двойника на трон. Однако тот сполз на пол, лапы дрожали, дыхание сбилось, и он с трудом выговаривал:

– Вы-ы к-кто т-так-кие?.. Че-го в-вам н-надо-о от ме-еня?

– Отпусти этого мудреца – он говорит правду! – продолжал орать Зубастик, ловко завязывая крылья инквизитора в морской узел, такой тугой, что разрубить его мог бы лишь настоящий магический меч. – Земля на самом деле вращается вокруг Солнца!.. Это элементарно!

В этот момент мой двойник, придя в себя после удара реальности, заорал:

– Стража! В Доме Святой Инквизиции бандиты и еретики! Они напали на нашего Великого Инквизитора!

«Вот уж скотина Петруччо-два!» – мелькнула у меня мысль, а сердце стучало так, будто могло вырваться из груди.

Снаружи послышался шум: через высокое окно в зал стремительно врывалась орава хорошо вооружённых драконов и людей. Люди были в доспехах с налобными шлемами, в руках держали копья и факелы, а драконы размахивали когтями, хвостами и крыльями, готовые к бою. Они спешили на помощь своему религиозному владыке, рыча и визжа, шипя и свистя, как свирепый ураган. Нам не одолеть их в открытой схватке – оставалось лишь одно: ретироваться.

– Бежим! – схватил я Зубастика за лапу, едва не теряя равновесие от хаоса вокруг. Тот с неохотой отпустил тунику двойника, точнее то, что от неё осталось – клочья ткани еще дымились от огненных вспышек дракона, но сама фигура Инквизитора осталась скованной в жгуте.

– Потом поговорим… В следующий раз, – пригрозил церковнику Зубастик, крутанув прибор по перемещению.

Я же успел дать хороший пинок своему двойнику, который, отчаянно размахивая руками и падая, вскрикнул от неожиданности, прежде чем перед нами все завертелось: стены, пол, люстры и остатки жгутов растворились в воздухе, мир растаял, и мы снова оказались в знакомой комнате, среди запаха рыбы из печки и тепла домашнего очага.

…Третий мир, куда мы попали, был страшен и безжалостен. Город, который когда-то, возможно, жил и дышал, теперь лежал в руинах. Дым густой, черный, как сажа, застилал солнце, превращая день в серую мглу, сквозь которую пробивались лишь редкие блики огня. Земля дрожала от взрывов, покрытая огромными кратерами, расщелинами и выбоинами, как если бы гигантский молот прошёлся по всему ландшафту. Асфальт и каменные постройки были изодраны, многие дома разрушены, обломки летали в воздухе. Ветра не было – его заменял жар от всеобщего пламени и запах плавящегося металла. Везде валялись остатки техники, под завалами горели машины, а металлические конструкции искрились от электричества. Растительности не было – только обугленные остатки деревьев и колючки, пронзавшие черный песок, напоминающий пепел.