Алишер Таксанов – Разреженная атмосфера (страница 10)
В комнате кто-то нервно сглотнул.
– Для сравнения, самая мощная ядерная бомба, когда-либо взорванная, имела мощность 50 мегатонн. Один килограмм антивещества – это энергия, равная пяти тысячам таких взрывов.
Воцарилась тишина. Мощь просто поражала воображение. Варежка гавкнул под моими ногами, словно оценил услышанное. Я потрепала его за уши, и он уткнулся носом в мои ноги.
– Это достаточно, – продолжила мама, – чтобы разрушить часть планеты. Или создать геофизические процессы, которые изменят её облик навсегда.
Никто не заговорил. Все осознавали: если у Ватикана есть этот дирижабль, если у них есть оборудование Маска, и если они в поисках антивещества – значит, они уже приняли какое-то решение. Оставалось только понять, каким оно будет… и готовы ли мы к его последствиям.
– Но раз дирижабль движется в нашу сторону, значит, антивещество где-то здесь, – вставила слово я.
Все удивлённо посмотрели на меня – шестнадцатилетнюю девчонку, которая вдруг смело высказала свою мысль. Я чувствовала, как напряжение повисло в воздухе, но продолжала:
– Католики его ищут. Иначе бы они уже давно запустили свою машину. Либо у них нет оборудования Илона Маска, но есть антивещество, либо наоборот – оборудование есть, но нет топлива. В любом случае они что-то ищут. А чтобы преодолеть тысячи километров между континентами, нужна крайняя необходимость. Дирижабль прилетел сюда не ради войны с нами. Им нужны союзники. Или помощники. Или никто не нужен…
Я представила, как «Томас де Торквемада» летел над высохшей Атлантикой. Вода осталась лишь в самых глубоких впадинах, словно чёрные зеркала между каменными пустошами. В остальном же это был мёртвый, высохший мир. Морское дно, некогда скрытое под километрами воды, теперь выглядывало на солнце – потрескавшееся, покрытое солью, исполосованное ржавыми остовами кораблей, которые однажды нашли здесь свою погибель. Среди этих искривлённых металлических скелетов лежали киты и акулы – их высохшие останки напоминали о времени, когда океан ещё дышал. Каменные глыбы, торчащие, словно зубы древних чудовищ, тянулись к небу, а песчаные бури неслись по этому опустошённому пространству, завывая, как голоса забытых богов.
Я отвела взгляд. Этот мир был страшен даже в воображении.
– Предлагаешь стать их союзниками? – спросила Урсу. Она меня воспринимала как равную, хотя между нами была большая дистанция в возрасте. Просто мой опыт выживания был ценным.
Я покачала головой:
– Сначала нужно понять, что они собираются делать. Если они хотят оживить планету – тогда мы можем объединиться. Если же их цель – создать рай только для себя, тогда у нас с ними разные пути. Но раз они здесь, значит, у них есть данные, что антивещество или оборудование находятся где-то в районе Нью-Йорка.
Однако шериф Майкл Леон де Ричи скептически покачал головой:
– При их мощи зачем им мы? Для них мы просто крысы, которые цепляются за жизнь. Если они и заключат союз, то выберут Данцига Кролла. У Гигантуса тоже есть планы – создать свой маленький мир и торговать водой и воздухом на выгодных для себя условиях. Я уверен, что ни Ватикан, ни Гигантус не думают о спасении планеты. Они хотят сделать свои купольные города оазисами среди умирающего мира.
Все согласились с шерифом. После катастрофы никто никому не верил. Этот мир стал жестоким, хищным. Когда-то человеческий ум был направлен на созидание, но теперь… Теперь он работал на выживание. На грабежи, убийства, предательство.
Гигантус не строил цивилизацию – он строил империю. Его люди не возрождали знания – они выжимали из остатков технологий всё, что могли, создавая машины убийства. Их города напоминали железные ульи, кишащие вооружёнными головорезами, которые считали, что мир теперь принадлежит самым сильным.
Ватикан, в свою очередь, оставался загадкой. Официально они говорили о спасении души и надежде на будущее, но все знали, что ради своих целей они не остановятся ни перед чем. Они были не просто религиозной организацией – они были государством, выжившим в аду. И у них были ресурсы.
Люди понимали: милосердие – удел слабых. А выживали только сильные.
– Так что нам делать? – спросил кто-то.
– Не думаю, что католики ищут нас, – ответил шериф. – Они направляются к Гигантусу. Нам нужно следить за ними и быть настороже. Главное – не вставать у них на пути. Они уничтожат нас в мгновение ока.
Все одобрительно закивали. Действительно, что могут сто человек в убежище против боевого дирижабля или армии Гигантуса? Но я была не согласна:
– А может, лучше самим найти то, что им нужно? Тогда мы сможем диктовать условия.
Все вздрогнули, включая маму.
– Если мы найдём антивещество, у нас будет мощное оружие. И тогда ни католики, ни Гигантус не рискнут развязать войну против нас. Они примут наши условия.
– Какие условия? – спросил Майор.
Я глубоко вдохнула:
– Возродить Землю.
Наступила полная тишина. Все переглянулись, словно услышали нечто невозможное. А с другой стороны, что нам мешало исполнить такой план?
Наконец вождь медленно кивнула:
– Итак, какое наше решение? Будем скрываться… или начнём искать антивещество?
Я посмотрела на лица людей. В их глазах читался страх, но вместе с ним – надежда.
– А почему бы не делать и то, и другое? – предложила я. – В поисках будут участвовать только охотники. У нас нет армии, танков, мощного оружия. Но мы мобильны, проворны. Мы знаем Нью-Йорк и окрестности. Люди Гигантуса сидят в своём городе. Католики здесь впервые. Мы можем быть на шаг впереди их.
Я видела, как их взгляды менялись. Сомнения уходили. Они начинали верить.
– Хорошо, – наконец сказала вождь. – Мы попробуем.
На этом совещание завершилось.
Глава 4: Посланники Ватикана
Дон Сезар Себастьян-Второй, Инквизитор и посланник Ватикана, стоял на капитанском мостике дирижабля «Томас де Торквемада». Это был высокий, сухощавый мужчина с острыми, словно высеченными из камня, чертами лица. Его кожа казалась натянутой на скулы, как пергамент, пожелтевший от времени. Узкие губы редко складывались в улыбку, а если и делали это, то в усмешке, полной холодного презрения. Его глаза, цвета потемневшего серебра, не отражали ни малейших эмоций – лишь расчет и ледяную уверенность в собственной правоте. Темные волосы, с проблесками седины у висков, были гладко зачесаны назад, а тонкие длинные пальцы, напоминавшие паучьи лапки, покоились на парапете командного пункта.
На нем был безупречно белый наряд инквизитора, отороченный золотым шитьем. Узкие рукава скрывали шрамы, полученные в дуэлях и допросах. На груди висел золотой крест с вырезанной в центре черепом – символом Ватикана, который уже давно отказался от мягких проповедей в пользу жесткой руки веры.
Дон Сезар был человеком, поднявшимся в иерархии не благодаря милосердию, а благодаря интригам, лжи и безжалостным методам. Он устранял соперников так же хладнокровно, как сейчас очищал этот мир от "неверных". И потому оказался здесь – капитаном самого грозного корабля Ватикана, способного пересекать континенты.
Вокруг него суетился экипаж, управляя огромным судном. Дирижабль «Томас де Торквемада» скользил над умирающим миром на высоте четырех километров. Под ним расстилались бескрайние пустоши. Когда-то здесь были города, леса, реки – теперь же остались только руины и серо-коричневая земля, испещренная глубокими трещинами. Грязно-желтые песчаные бури вились змеями, ползая по высохшему ландшафту, а среди руин тянулись остовы зданий, словно сломанные кости древних исполинов.
На борту находилось сто сорок три человека. Семьдесят процентов из них составляли экипаж – пилоты, механики, артиллеристы, связисты, а также коммандос – оперативно-боевая группа. Остальные – священники и инквизиторы, несущие слово Бога в земли погибшего мира и судящие всех, кто осмелится ему противоречить.
Капитанский мостик дирижабля был просторным, выполненным в стиле аскетичной готики. Стальные балки, уходящие вверх под острым углом, создавали ощущение мрачного собора, вознесенного в небеса. В центре находился большой тактический экран, где отображался маршрут. Красные точки на карте обозначали поселения, стертые с лица земли.
Штурманы работали за голографическими терминалами, сверяя курс с картами Старого Мира. Артиллерийские офицеры проверяли состояние пушек и ракетных установок. Все здесь было подчинено одной цели – карать неверных и возвещать о славе Ватикана.
«Томас де Торквемада» был не просто дирижаблем – это был корабль смерти, который, ощетинившийся пушками и ракетами, медленно двигался в сторону Нью-Йорка.
На его пути встречались редкие поселения – жалкие остатки человеческой цивилизации. Их не щадили. Католики считали, что выжившие в этом мире либо опустились в ереси, либо превратились в нечто нечестивое. В городах и селениях, растянувшихся по этим землям, обитали мутанты, генетически изменённые создания, порожденные лабораториями старого мира. Их называли кро-крысами, песчаными волками и змеелюдьми. Для инквизиторов они были воплощением греха и подлежали уничтожению.
Но даже среди обычных людей не было пощады. Голод, жажда, отчаяние сделали людей дикими. Они убивали ради куска хлеба. И поэтому убивать их для католиков было делом не столько чести, сколько исполнения божьей кары. За неделю полёта «Томас де Торквемада» уничтожил два сухогруза, которые пересекали высохшее дно Атлантики. Сухогрузы были старыми торговыми караванами на колёсах, отчаянно пытавшимися найти топливо, воду или пищу. Они не представляли угрозы, но Дон Сезар приказал атаковать – просто чтобы испытать мощь своего оружия.