Алишер Таксанов – Похищение мумии (страница 9)

– Надеюсь, до гроба не дойдёт, – мрачно ответил Горбачёв, дёргая галстук. Узел словно душил его, не хватало воздуха.

За окнами огромного зала постепенно оживала Москва. Улицы наполнялись движением – над Кремлём вставал ясный, холодноватый рассвет. Лучи солнца отражались в стеклянных фасадах гостиницы «Россия» и золотых куполах соборов. Осенняя погода выдалась на удивление тихой: лёгкий ветер шевелил кроны деревьев Александровского сада, голуби кружили над башнями.

В небе прочертил свой след самолёт, летевший в Алма-Ату – белая полоса постепенно таяла, будто стирая границы между землёй и небом. Ещё два реверсных следа, перекрестившись, тянулись на запад – один из Берлина, другой из Будапешта. Они напоминали шрамы на теле огромной страны, ещё не осознавшей, что ей предстоит вскоре распасться.

– Что нам известно? – сердито спросил Горбачёв, оглядев сидевших за длинным столом представителей силовых ведомств. В зале повисла тишина – шуршание бумаг прекратилось, даже перо, стучавшее о папку, замерло.

Генеральный прокурор СССР Николай Трубин, человек плотного телосложения, с тяжелым взглядом и квадратной челюстью, откашлялся. Его густые брови сдвинулись, а голос прозвучал сухо, как в судебном заседании:

– Нам известно, товарищ президент, что в похищении принимали участие представители Солнцевской преступной группировки. Их боевики переоделись в форму милиции, угнали две служебные «Волги» из УВД Московской области. Оперативники, включая бойцов ОМОНа, перехватили их на Ленинградском шоссе. Завязалась перестрелка. Все нападавшие были уничтожены.

– А Ленин? – хмуро спросил министр здравоохранения Вячеслав Калинин.

Он был типичным советским бюрократом от медицины – аккуратный, педантичный, с усталым лицом врача, давно забытого о пациентах. Его белый воротничок был безупречно выглажен, но под глазами залегли мешки: видно, не спал всю ночь, готовя оправдания.

– Мумию у них не обнаружили, – развёл руками Трубин. – Машины осмотрели, обыскали, но никаких следов тела или следов перевоза груза №1 нет.

– Вам бы, Вячеслав Иванович, лучше ответить на вопрос о вашей технике, – внезапно сказал министр внутренних дел Борис Пуго, человек резкий, прямолинейный, с лицом воина и взглядом, который пробивал сквозь очки. – Есть свидетели, что из Красной площади выезжала «Скорая помощь». Возможно, на ней вывезли труп Владимира Ильича.

– Мне ничего не докладывали об угоне, – растерянно произнёс Калинин, глядя то на Пуго, то на Горбачёва.

– Это значит, что врачи были в сговоре с бандитами, – холодно заключил Пуго. – Надо искать машину, медперсонал и выяснять, кто оформлял выезд. Если в этой истории замешаны сотрудники кремлёвской лаборатории, это – государственное преступление.

Зал загудел. Заговорили все сразу: кто-то требовал проверить Институт Ленина, кто-то – расставить посты на всех выездах из Москвы. Кто-то даже предложил «проверить связи санитаров с иностранцами».

Горбачёв, встав из-за стола, стал ходить по залу, держа руки за спиной. Лоб его покрылся потом, рубашка прилипла к спине. Он ловил лишь обрывки фраз – они гудели, как рой пчёл в улье:

– …всесоюзный розыск…

– …Интерпол подключить…

– …глумление над трупом…

– …международный синдикат…

– …Пабло Эскобар, наркотрафик…

– …японские якудза могли заказать…

Он остановился у окна, взглянул на серый купол неба, потом резко повернулся:

– Кому нужно тело Ленина? – спросил он, глядя каждому в глаза.

Первым заговорил Янаев – вице-президент, плотный, лысеющий, с голосом, будто бы всегда простуженным:

– Можно предположить, Михаил Сергеевич, что нашим прямым врагам. Например, фашистским или реваншистским организациям в Европе. У них ведь был свой символ – Гитлер. Его сожгли и спрятали. А теперь, возможно, хотят публично сжечь Ленина – чтобы ударить по международному коммунистическому движению, по нашей идее, по вере миллионов людей!

– Или наоборот, нашим сторонникам, – неожиданно произнёс сидевший чуть поодаль член Политбюро, первый секретарь Компартии Казахстана Нурсултан Назарбаев.

Он выделялся среди московских чиновников: смуглый, спокойный, с проницательным взглядом, говорившим о человеке, привыкшем к ответственности. На нём был строгий костюм, но без излишней напыщенности – казахская сдержанность чувствовалась во всём. В Москву он прибыл для обсуждения поставок продовольствия и топлива в Казахстан: склады были пусты, заводы простаивали, а крестьяне требовали помощи. Но случай занёс его в этот зал, где решалась совсем иная драма.

– То есть? – прищурился Горбачёв.

– Мы утратили статус самой чистой коммунистической страны, – спокойно пояснил Назарбаев. – Наши союзники на Востоке могут посчитать, что мы больше не вправе хранить общие символы революции. Тело Ленина – не только ваше достояние, Михаил Сергеевич, это достояние всех, кто строил социализм. Так что, возможно, это сделали не враги, а друзья. Китайцы, например. Или албанцы – у них культ Ходжи, и они могли захотеть свой мавзолей. Северокорейцы могли вывезти тело, чтобы похоронить его рядом с Ким Ир Сеном. Эфиопы, мозамбикцы, сальвадорцы – кто угодно. Для них Ленин – святыня.

В зале повисла пауза. Кто-то тихо перекрестился – не по уставу, но по-человечески.

Только Горбачёв тяжело опустился в кресло и, прикрыв лицо рукой, прошептал:

– Святыня… а мы не смогли даже святыню уберечь.

Но тут, из-за длинного стола, кто-то неуверенно пробормотал, словно боясь, что его слова прозвучат глупо:

– Это, может… выкуп?

Все обернулись. В кабинете на мгновение стало тихо – слышно было лишь, как трещит старая электропечь в углу.

– Как это – выкуп? – нахмурился Горбачёв.

– Ну… как с Чарли Чаплиным, – послышался ответ. – Помните, лет десять назад? Кто-то выкопал его могилу в Швейцарии и украл останки великого актёра. Потом звонили вдове, требовали деньги. Может, и тут то же самое? За труп Ленина ведь можно запросить миллионы… сотни миллионов долларов.

Эти слова будто разрядили ток в атмосферу. Вдруг все зашевелились, заговорили разом, перебивая друг друга, возбуждённые и ошеломлённые открывшейся возможностью.

– Да, точно! – воскликнул кто-то. – Это выкуп! Или продажа на чёрном рынке!

– Ведь тело такой великой персоны может стоить дороже нефти, ядерного оружия, всех бриллиантов на свете! – вторил другой.

– Если не нам предложат, то частным покупателям! – добавил третий, понизив голос, как будто уже вел переговоры.

– Да, вполне возможно, – поддакнул министр внешней торговли, – олигархам или коллекционерам из-за рубежа…

Горбачёв покраснел, его глаза налились кровью. Он сжал кулаки и грохнул ладонью по столу:

– Какие ещё частные покупатели?!

В зале повисла тишина. И вдруг, спокойно, с легким кавказским акцентом, ответил министр иностранных дел СССР Эдуард Шеварднадзе.

Он сидел прямо, сдержанно, слегка опершись на стол, как всегда – дипломат даже в панике. Его седина придавала лицу благородство, а глаза – усталую проницательность. Шеварднадзе был человеком, прошедшим все круги партийного ада и международных переговоров, и уже ничему не удивлялся.

– Арабские шейхи, к примеру, – произнёс он. – Среди них немало коллекционеров экзотики. Для них владеть реликвией – вопрос престижа. Почему бы одному из них не захотеть иметь тело Ленина в своём замке?

Он сделал паузу, глядя на ошарашенных коллег, и добавил почти спокойно, словно читая дипломатическую ноту:

– Ведь есть частные коллекции египетских мумий. В музеях Европы выставлены тела фараонов. А ведь Владимир Ильич – не менее ценен, чем Тутанхамон, Рамзес Третий… или тот же Чарли Чаплин.

Эта фраза повисла в воздухе, как холодный туман.

Кто-то нервно перекрестился. Кто-то вздохнул. А кто-то впервые осознал, что тело Ленина – действительно могло стать товаром на мировом рынке.

Горбачёв только провёл рукой по лбу и тяжело опустился в кресло.

– Прекрасно, товарищи… – глухо сказал он. – Мы дошли до того, что обсуждаем цену на нашего вождя.

Совещание тянулось ещё часа четыре, но никаких окончательных решений выработано не было. Президент поручил органам правопорядка немедленно приступить к розыску – но при этом всё проводить под грифом «Секретно». Доступ в Мавзолей приказали закрыть: объявить, что проводится плановый ремонт, а тело Ленина временно перевезено для профилактической обработки и дополнительной консервации в специально оборудованную лабораторию. Прессу проинструктировали – никаких утечек, никаких репортажей, пока не будет ясности.

– КГБ взять на проработку вопрос о действиях диверсантов, – говорил Михаил Сергеевич, с досадой и бессилием стуча кулаком по столу. – Возможно, какая-то страна или террористическая группа решила завладеть мумией.

– «Сендеро Луминосо», к примеру, – вставил Шеварднадзе.

– Кто? – переспросил кто-то в углу.

– Маоистская организация в Перу. Или «Красная армия» в Колумбии… – предложил министр.

Далее пошёл набор поручений в стиле военного времени:

– МВД – увеличить проверки на выездах из города, поставить блок-посты на основных магистралях, перекрыть все трассы в радиусе ста километров от Москвы; поднять ОМОН и вневедомственную охрану в режим повышенной готовности.

– КГБ – полномасштабная отработка криминальных и зарубежных следов: подключить зарубежные каналы, Интерпол, просмотреть разведданные, проверить трансграничные контакты организованных группировок.