Алишер Таксанов – Похищение мумии (страница 7)

Да, в городе гремели взрывы – бандиты выясняли отношения, подрывали машины, поджигали дачи и рестораны. Но здесь, в сердце советской державы, братва не лезла. Это была святая территория, где до сих пор ходил отголосок Ленина.

Из «Волг» вышли люди в милицейской форме. На первый взгляд – обычные сотрудники. Но в движениях чувствовалась не казённая выправка, а что-то воровское, расслабленное. Их было десять человек, и каждый держался уверенно, слишком уверенно для милиции. Под кителями виднелись контуры пистолетов «ТТ» и «Макаров».

Командовал ими грузин Гиви – тот самый, носатый, вечно мрачный, с лицом, будто высеченным из гранита. Рядом шёл его напарник, по прозвищу Мускул – здоровяк с короткой шеей и татуировками, выцветшими от лагерной жизни. Именно эти двое, пару дней назад стоявшие у Мавзолея, теперь вернулись сюда – не просто смотреть, а действовать.

– Ну что, братцы, пошли работать, – шепнул Гиви, перекрестившись на звезду Кремля. – Тихо, чтоб без грохота.

Двое подошли к часовым. Один из «милиционеров» достал бумагу с печатью и сказал официальным голосом:

– Приказ из Кремля! Проверка систем безопасности. Откройте проход.

Часовые переглянулись. Приказ в такое время? Без предупреждения? Но печать – настоящая, свет отражается, словно с типографии.

– Подождите, товарищи… я уточню… – начал один.

В этот миг Гиви сделал едва заметный знак. Двое его людей подошли сзади и молниеносно ударили прикладами по затылкам часовых. Те осели, не издав ни звука. Один лишь карабин глухо звякнул о гранит.

– Быстро в кусты, – шепнул Мускул, подхватывая упавшего за плечи. Тела унесли в тень, за бетонное основание мавзолея.

Теперь дорога была свободна. Из «РАФа» вышли ещё трое в белых халатах – под видом врачей скорой помощи. Один катил носилки, второй нёс металлический кейс, третий – инструменты. Всё выглядело, как ночная санитарная операция.

Гиви, харкнув под ноги, подошёл к массивной двери Мавзолея, нащупал карман и достал ключ-карту. Замок щёлкнул тихо, будто сам Ленин позволил войти.

– Всё, заходим, – коротко бросил он.

Дверь тяжело открылась, пахнув холодом, камнем и старым формалином. Внутри было темно, лишь тусклый отсвет ламп падал на гранитные плиты пола.

– Вот он, Владимир Ильич, – прошептал Мускул, криво усмехнувшись. – Спит сто лет, пора вставать, вождь.

Они вошли внутрь – тихо, но решительно, как похитители времени.

Снаружи Красная площадь оставалась спокойной, равнодушной. Красная звезда по-прежнему горела, но, казалось, её свет стал чуть тусклее, будто сама история отвела взгляд от того, что происходило под её сиянием.

Трое остались у входа – прикрывать товарищей, или, как говорили в воровской среде, «стоять на стрёме». Остальные медленно продвигались по Мавзолею.

Внутри здание поражало своей строгой, почти сакральной симметрией. Пол был выложен тёмным гранитом, на котором отражался тусклый свет ламп. Стеклянный саркофаг с телом Ленина стоял в центре зала, на слегка возвышенной платформе. Вокруг – аккуратно расставленные стулья и небольшие подиумы для посетителей, но сейчас все они были пусты. На стенах развевались красные флаги с золотыми серпом и молотом, а под ними витые колонны и бронзовые панели придавали помещению строгий, почти монументальный вид. Лёгкий аромат формалина и старого камня висел в воздухе, создавая ощущение, что время здесь остановилось.

К удивлению Гиви, рядом с саркофагом стоял один солдат Кремлёвского полка. Он был подтянутый, в парадной форме, с прямой спиной и натянутыми ремнями, но не выглядел агрессивным – скорее внимательно наблюдал за происходящим. Рядом с ним стоял врач – человек средних лет, с аккуратной бородкой и очками, в белом халате, который отвечал за бальзамирование и сохранность тела вождя. Он держал фонарь и внимательно рассматривал пальцы Ленина.

– Здесь, под ногтями, я вижу следы бактерий, – говорил врач тихо, почти шёпотом, – если не устранить их, микроорганизмы нанесут непоправимый ущерб коже. А с каждым разом всё сложнее сохранить мумию в хорошем состоянии.

Солдат кивал, слушая. Он уже слышал рассказы старших коллег, что тело Ленина портится «как морковка на холоде», если не уделять ему должного внимания – кожа тускнеет, ткани теряют упругость, а забота о сохранности превращается в бесконечный ритуал.

Появление незнакомцев их, конечно, удивило. Врач слегка отшатнулся, сжимая фонарь, и спросил:

– Вы кто?

В этой тишине Мавзолея, где каждое движение отражалось эхом по гранитным плитам, эти слова прозвучали как вызов. Однако солдат чутьем понял, что вошедшие – это чужаки, он хотел было вскинуть винтовку, как Мускул подскочил к нему и с размаху всадил нож и провернул несколько раз. Солдат харкнул кровью и повалился на пол. Из раны толчками вытекала темная жидкость.

Испуганный врач попятился назад, но Гиви выстрелил из пистолета с глушителем. Звук был негромкий, хотя и эхом отдался по внутреннему пространству Мавзолея. С простреленной головой врач упал на пол.

– У нас мало времени, – коротко сказал Гиви, глядя на своих товарищей.

Пришедшие поняли всю серьёзность момента. Без лишних слов они приступили к операции. Тусклый свет ламп отражался в стекле саркофага, когда один из них аккуратно открыл крышку. Стеклянная поверхность слегка заскрипела, но никто не дрогнул. Осторожно, почти с почтением, они извлекли тело Ленина и уложили его на принесённые носилки. Простынь накрыла тело полностью, скрывая любые признаки погружения в мертвенность, словно храня в себе тайну ушедшей эпохи. Движения были точными, слаженными, как у опытных хирургов или театральных актёров: ни лишнего звука, ни суеты.

Наконец, тело было перенесено в медицинский «РАФ», который заранее подготовили. Все прыгнули в машины. «Волги» тихо урчали двигателями, «РАФ» с мумифицированным вождём был аккуратно пристёгнут ремнями.

Машины рванули с места. Бандиты повели «Волги» в одну сторону – по тихим улочкам к северу Кремля, обходя главные проспекты, чтобы не привлекать внимание. За рулем «РАФа» находился Гиви, а в салоне с телом Ленина сидел Муску. Там же были и три «врача». Микроавтобус направился на Казанский вокзал, где уже стоял состав Ташкент-Москва-Ташкент, прибывший полчаса назад на путь номер два.

Однако они не учли одного – один из оглушённых часовых постепенно пришёл в себя. Шатаясь, он добрался до старого телефона экстренной связи на стене мавзолея и, едва сумев дотянуться до трубки, заорал в микрофон:

– Пост номер один! Нападение! Похищен Ленин! Я видел две милицейские «Волги» и…

Договорить он не успел. Последние силы оставили сознание, и он рухнул обратно, снова теряя связь с реальностью. Внутри Мавзолея снова повисла тишина, словно сама история замерла, ожидая своего нового поворота.

Дежурный Кремлёвского полка вошёл в ступор, услышав сообщение часового. Он уставился на чёрную трубку, не веря своим ушам. Рука дрожала, когда он пытался перехватить сигнал, а глаза бегали по списку номеров на старой панели. Несколько раз он механически крутил ручку телефона, набирая ближайшие дежурные части, затем центральный пункт управления, потом связи с МВД и УВД города. Он говорил быстро, прерывался, повторял слова, уточнял и перепроверял – но всё это казалось хаотичным, словно сама ночь заволокла сознание дежурного туманом.

В городе объявили план «Перехват». Две угнанные милицейские машины были обнаружены на Ленинградском шоссе. Когда сотрудники правоохранительных органов попытались блокировать путь, произошла перестрелка. Огонь раздался резким эхо по ночному шоссе, сверкнули вспышки трассеров, металлический гул ударял по ушам. В ходе боя все бандиты были уничтожены. Семеро сотрудников Московского ОМОНа получили ранения различной степени тяжести – кто с ушибами, кто с порезами, кто с огнестрельными ранениями, – их срочно эвакуировали на ближайшие машины скорой помощи, оставляя после себя следы крови и запах пороха.

Труп Ленина в «Волгах» не обнаружили. Это породило настоящую панику: начался поиск по всему ночному городу. Автомобили блокировали улицы, патрули обыскивали переулки и площади, осматривали станции метро. Никому в голову не пришла мысль проверить железнодорожные составы – а именно туда, как оказалось позже, направлялись похитители.

Гиви и Мускул тем временем уже доставили «груз» на Казанский вокзал. Ленин находился в цинковом гробу, аккуратно уложенный. На крышке стояли документы, официально указывающие, что внутри находится погибший на стройке сержант стройбата Ибрагим Худиносов из Газалкента – сорвавшийся с пятого этажа при сварке труб. Бумаги к «грузу 200» были оформлены идеально.

Милиционеры, стоявшие у входа на платформу, лишь лениво махнули руками: «Проезжайте». Такие грузы на Казанском вокзале были привычным делом – тела рабочих, солдат и строителей регулярно отправлялись по стране. Подозрений не возникло. К тому же дежурные не получили ни малейшей информации о том, что из Мавзолея только что похитили саму реликвию Советской власти. В этой ночной тьме город продолжал жить своей странной, спокойной жизнью, даже не подозревая, что история уже скрытно покинула своё привычное место.

Между тем на путях Казанского вокзала кипела своя ночная жизнь. Пары пара выходили из вагонов, разнося по платформам запах свежих пирожков, хрустящей самсы и крепкой водки. Пассажиры, как прибывшие, так и ожидавшие отъезда, торопливо покупали еду, чтобы не остаться с пустыми желудками на холодных скамьях.