Алишер Таксанов – Ловушка геркулан (страница 5)

Разговор продолжался в те самые минуты, когда корабль неуклонно шел вперед, словно настороженный зверь, ощупывая пространство вокруг себя лучами локаторов и радаров. Космос за иллюминаторами был холоден и величественен: черная бездна, прошитая тончайшими нитями звездного света, медленно проворачивалась, открывая новые глубины. Вдалеке тянулись рассеянные звездные скопления, похожие на россыпи измельченного алмаза, а между ними лежали темные провалы – области, где даже свет казался подавленным и уставшим. Иногда вспыхивали отраженные блики – это срабатывали сенсоры, прощупывая пустоту, где могли скрываться как безжизненные камни, так и разумный враг.

«Астра-26» не собиралась сдаваться никому: каждый сектор вокруг нее был под прицелом, каждое отклонение фиксировалось, и корабль шел дальше, напряженный, но готовый к бою.

– Пока у нас мирное затишье, – оборвал Казакова командир. – Война остановилась три года назад, хотя никто не считает, что она завершена. Я уверен, что крупномасштабные бои возобновятся, как только обе стороны накопят силы и ресурсы. И, смею утверждать, геркуланы начнут первыми… Но мы отвлеклись. Продолжай, Мустафа.

Нигериец кивнул и продолжил уже увереннее:

– Если геркуланы используют энергетическое оружие, то почему вдруг перешли на столь примитивное средство, как камни? Астероиды – это не их, как бы сказать… профиль.

– Хм, – удивленно протянул Брайт, – логично.

– Стрелять по нам астероидами – это все равно что из рогатки по танку!

Однако Казаков с этим не согласился:

– Вы уж загнули, Мустафа. Наш космолет – далеко не танк. Такие «подарки» космоса весьма чувствительны, сами видите. – Он указал на дисплей, где один за другим всплывали отчеты о повреждениях и сбоях. – Если это метеориты, то вред они нанесли немалый. Мне ли вам объяснять! Вы же сами будете чинить эти системы и должны понимать: астероиды – тоже неприятные сюрпризы, которыми Вселенная иногда швыряется без всякого предупреждения.

Мустафа усмехнулся, но без насмешки:

– Согласен. Метеориты, астероиды, кометы – явления опасные. Но все-таки это природные процессы. А я говорю именно о том, что нас атаковали не геркуланы. То есть… – он запнулся и тут же поправился, – наоборот: о том, что нас атаковали именно обычные астероиды. Посмотрите.

Он быстро пробежал пальцами по клавишам, вводя команды. Экран ожил. Перед экипажем развернулась сложная мозаика данных: трехмерные модели траекторий, переплетенные линии гравитационных векторов, таблицы масс и скоростей, диаграммы напряжений и магнитных полей. Графики пульсировали, меняя цвет от холодного синего до тревожного красного, показывая рост сил притяжения. Формулы, знакомые лишь специалистам, накладывались друг на друга, выстраиваясь в стройную логическую цепочку. В центре визуализации вращалась модель астероида, которая на глазах рассыпалась на десятки фрагментов, каждый из которых затем устремлялся к условной проекции «Астры».

– Итак, – продолжил Мустафа, – я настаиваю на том, что мы попали под астероидный поток. Но не совсем обычный. Скорее всего, это был металлический астероид с выраженными магнитными свойствами. Мы пролетали мимо, и наше гравитационное поле нарушило его устойчивость. Под воздействием сил тяготения он раскололся на множество фрагментов. А поскольку масса «Астры» в сотни раз превышает массу каждого из обломков, корабль просто притянул их к себе. Вот почему поток был направленным – обломки двигались вдоль гравитационных линий.

Локаторы же не могли зафиксировать сам астероид: он перестал существовать как цельное небесное тело. Компьютер искал корабль противника, а не рассыпающийся объект или отдельные метеориты.

В рубке повисла тишина.

– Если сомневаетесь, можете проверить расчеты, – спокойно завершил Абдулл. – Но сразу предупреждаю: это пока лишь гипотеза. Что было на самом деле, станет ясно после анализа всех данных, которые соберет компьютер.

Казаков склонился над своим пультом, будто навис над упрямым противником, и начал методично «терзать» компьютер, прогоняя версию Мустафы через десятки вариантов и допущений. Он менял параметры массы, корректировал магнитные коэффициенты, накладывал дополнительные гравитационные поля, проверял временные сдвиги и скорость распада объекта. Экран пульсировал слоями расчетов, модели накладывались одна на другую, а цифры стремительно сменяли друг друга, словно корабль проживал атаку заново, но уже в цифровом виде. Остальные молчали, лишь изредка переглядываясь: никто не хотел сбить бортмеханика с мысли. Наконец Аркадий выпрямился и тяжело выдохнул.

– Почти то же самое, – сказал он, не поднимая глаз. – Есть расхождения по магнитному моменту и по времени распада, но в целом картина сходится.

Это означало главное: электронные логисты и аналитические системы сходились во мнении, что «Астра» действительно попала под астероидную атаку, а не под удар разумного противника. Версия Мустафы выдержала проверку.

Трудно было передать, какой камень свалился с души экипажа. Люди переговаривались, кто-то даже позволил себе улыбнуться, кто-то хлопнул соседа по плечу. Поздравления звучали вполголоса, словно сами астронавты стеснялись своей радости: ведь радоваться, по большому счету, было нечему. Корабль получил серьезные повреждения, впереди ждали трудоемкие и рискованные ремонтные работы, а дальнейший полет оставался под вопросом. Но одно перевешивало все остальное – они не столкнулись с геркуланами.

На главном экране всплыл обновленный отчет: «Уровень живучести корабля – 94%». Цифра была ниже прежней, и она резала глаз, но все же означала, что «Астра-26» жива и способна продолжать путь.

– Уф… словно из-под пресса вылез, – выдохнул Брайт, проведя ладонью по вспотевшему лбу. В его голосе впервые за долгое время прозвучало настоящее облегчение. Напряжение, державшее его плечи каменной глыбой, немного отпустило, и командир позволил себе на мгновение расслабиться, хотя взгляд по-прежнему оставался собранным и настороженным.

Азиз молча кивнул. Он переживал не меньше остальных: мысль о встрече с теми, из-за кого и началась эта далекая экспедиция, не вызывала у него ни малейшего энтузиазма.

– Что бы там ни было, но это не инопланетяне, – с удовлетворением произнесла Анжелина. – И даже среди плохих новостей эта – самая хорошая.

Сакё Комацу, сидевший по другую сторону от нее, лишь развел руками. Он принял эти слова как само собой разумеющееся и не стал спорить: в глубине души он полностью разделял это мнение.

Однако командир не позволил всеобщему облегчению перерасти в беспечность. Поднявшись с кресла, он твердо сказал:

– Бдительность снимать нельзя. Пока мы не получим окончательных доказательств версии Мустафы, «Астра» остается в режиме боевой готовности. Астероиды причинили нам немало вреда, но это меньшее из зол. Откровенно говоря, у меня не было никакого желания встречаться в этой экспедиции ни с геркуланами, ни с ксилоксами. Вы знаете, что вероятность столкновения с ними в этом секторе невелика, но она есть. Поэтому оборонительные системы я переведу в автоматический режим – на случай внезапного появления противника. Я не собираюсь держать вас сутками у боевых пультов.

Кроме того, нас ждут ремонтные работы. Нужно устранить повреждения, нанесенные… метеоритами. – Он сделал короткую паузу и добавил: – Анжелина, возьми пару осколков астероидов и проверь их на наличие микроорганизмов.

Казаков не удержался:

– Зачем это? У нас ведь совсем другая цель, и она никак не связана с изучением микрофлоры первых попавшихся небесных камней.

Азиз был с ним внутренне согласен, но предпочел промолчать, наблюдая за реакцией командира и врача.

Ответила Родригес:

– Аркадий, а что вы знаете об испанском линкоре «Конкистадор»?

Бортмеханик растерянно посмотрел на нее и честно признался:

– Э-э… если откровенно, ничего…

– Так вот, я вам расскажу историю этого корабля, – спокойно, почти отстранённо начала Родригес, но именно эта сдержанность делала её слова особенно тяжёлыми. – Замечу сразу: именно после случая с этим линкором на флоте были приняты Правила санитарной безопасности, которые касаются абсолютно всех видов космического транспорта – от боевых крейсеров до грузовых тягачей вроде нашей «Астры».

Она сделала короткую паузу, словно проверяя, готовы ли слушатели.

– Десять лет назад экипаж «Конкистадора» обнаружил у Альфы Центавра странный кибернетический механизм в форме шара. Он выглядел безобидно: гладкая поверхность, симметрия, никаких признаков активности. Как позже выяснилось, это была биологическая мина, оставленная геркуланами. Они прекрасно знали о человеческой любознательности и специально рассчитали ловушку так, чтобы люди не смогли пройти мимо.

Анжелина медленно выдохнула и продолжила:

– Шар подняли на борт. Через несколько минут он раскололся. Оттуда выползли слизнеобразные существа. Их не останавливало ничего – ни броня, ни огонь, ни химические реагенты, ни вакуум. Они проникали в дыхательные пути, в поры кожи, в кровеносную систему. Зараженными стали все. Абсолютно все.

– Болезнь развивалась всего несколько часов… – голос врача стал тише. – Но, Аркадий, вам, как инженеру, не нужно объяснять, что такое полная перестройка биологической структуры. Мы видели это на записях внутреннего контроля. Вы знаете, во что превратились их тела?