Алишер Таксанов – Ловушка геркулан (страница 4)

Первым не выдержал Казаков:

– Черт побери! Что же это было такое? Кто-нибудь мне может объяснить?

– Успокойся, – хмуро ответил Махмудов. – Мы должны разобраться вместе. Не ищи ответа у кого-то одного.

Сакё молча кивнул, соглашаясь с навигатором. Он прекрасно понимал: ни один из них сейчас не мог дать внятного объяснения тому, что произошло.

– Действительно, нужно разобраться, – четко произнес Брайт.

Он не снял режим «боевая атака», несмотря на внезапную тишину. Никто не мог гарантировать, что обстрел не возобновится в следующую секунду или что невидимый противник не появится с другой стороны корабля. Геркуланы были способны на многое – на хитрость, на ложные отступления, на удары из-за пределов привычного восприятия. Их беспощадности и изобретательности экипаж «Астры» уже успел коснуться слишком близко.

И потому тишина пугала сильнее, чем грохот.

– Итак, компьютер, почему прекратилась атака на «Астру»? – спросил командир, обращаясь к бортовой системе.

По экранам пополз ровный, лишенный интонаций текст: «Объект, произведший атаку, исчез. Локаторы слежения фиксировали лишь астероиды, но не источник. Поэтому установить противника не удалось. В связи с прекращением атаки считается нецелесообразным использовать резервы корабля для поддержания боевого состояния».

– Как исчез? Куда исчез? – Аркадий заерзал в кресле, словно его кто-то колол снизу шилом. Он нервно вертелся, то наклоняясь вперед, то откидываясь назад, сжимал и разжимал пальцы. На лбу выступила испарина, а дыхание стало резким и частым. – Что за ерунда? Что вообще происходит?!

– Успокойся, – вмешалась Родригес, стараясь говорить мягко, но в голосе все же прорезалась усталость. – Не спрашивай того, чего здесь никто не понимает и не знает. Мы в таком же недоумении, как и ты. Своими вопросами ты только нервируешь нас…

Анжелина не добавила – и не собиралась добавлять – что еще перед стартом была против включения Казакова в состав экспедиции. По психологическим тестам он плохо вписывался в замкнутый коллектив дальнего рейса: вспыльчивый, резкий, склонный к конфликтам, он создавал напряжение там, где его можно было избежать. Но руководство решило иначе. Аркадий считался одним из лучших инженеров по машинным системам, а в условиях войны и тяжелого поствоенного периода на характеры уже не смотрели – людей катастрофически не хватало. Не было времени подбирать замену, и потому его включили в экипаж.

Сейчас Анжелина ощутила досаду: надо было настоять.

Она не знала, какие мысли на этот счет были у остальных, но, пробежавшись взглядом по лицам коллег, не заметила ни презрения, ни явного раздражения. Скорее – ту же растерянность и напряжение. Вопросы Аркадия казались им естественными. Да, он нервничал, но обстановка к этому располагала.

– Я как раз и пытаюсь своими вопросами хоть немного разобраться в том, что произошло, – уже заметно спокойнее ответил Казаков. Он сам почувствовал, что перегнул палку, и инстинктивно сбавил тон.

Тем временем бортовые системы одна за другой проверяли сегменты «Астры», выводя на экраны результаты диагностики. «Рекомендуется направить ограниченные резервы для восстановления разрушенных частей корабля», – продолжал выдавать компьютер.

Но у командира было иное мнение.

– Рекомендация не принимается. Оставить оружие на боевых позициях. Пока не будет определена опасность и ее источник, корабль функционирует в боевом режиме.

«Будет исполнено, командир», – бесстрастно отозвалась система.

– Продолжить анализ происшедшего и представить варианты, – последовал новый приказ.

Часть вычислительных модулей тут же ушла на моделирование сценариев. И именно в этот момент заговорил Мустафа. Он редко проявлял инициативу. Обычно держался в стороне, слушал больше, чем говорил, и временами казался человеком не отсюда – словно смотрел на происходящее сквозь невидимую перегородку, с тихим равнодушием или задумчивым недоумением.

– Может, нам самим стоит пошевелить мозгами, – негромко произнес он, – пока железяка моделирует варианты и обсчитывает вероятности?

Все обернулись к нему. Даже Брайт крякнул – то ли одобрительно, то ли с сомнением. Голоса от второго бортмеханика никто не ожидал. И тут стало ясно: говорит не просто механик, а физик.

– Я предлагаю взглянуть на ситуацию не с военной точки зрения, – продолжил Мустафа, – а с природной.

– То есть? – не понял Махмудов.

– Поясни мысль, – попросил Аркадий и вздохнул с явным облегчением. Наконец-то кто-то предлагал не эмоции, а объяснение. Вообще-то с Мустафой он ладил плохо. Они часто спорили, иногда доходя до откровенных ссор, обсуждая обслуживание машин и агрегатов. Их разделяли разные инженерные школы и технологические подходы: Аркадий вырос на жестких, прямолинейных схемах, где главное – надежность и физическая сила конструкции; Мустафа же привык мыслить через баланс полей, температур и тонких взаимодействий. Точек соприкосновения у них было немного, а взаимопонимания – еще меньше.

Но сейчас даже это отошло на второй план. Все ждали, что скажет Мустафа.

Мустафа провел пальцем по переносице, словно собираясь с мыслями, и заговорил медленно, тщательно подбирая слова:

– По данным компьютера, объект, который либо шел параллельным курсом, либо находился в зоне пролета нашего корабля, сначала произвел атаку, а затем, так и не доведя ее до логического конца – ведь отпора с нашей стороны он не получил, – прекратил враждебные действия. При этом наши локаторы его не зафиксировали. А ведь разрешающая способность нашей системы весьма высока: мы способны определить нахождение мыши на поверхности планеты на расстоянии в сто сорок миллионов километров… Так как же мы могли «прозевать» геркуланский звездолет?

– Скорее всего, у неприятеля более мощная система маскировки, – сердито произнес Брайт. Подобное ему было знакомо. В его практике случались эпизоды, когда геркуланские корабли подходили вплотную, словно выныривали из самой пустоты. Земные экипажи не успевали даже поднять тревогу – не то что организовать защиту. Один миг, вспышка голубовато-желтого света, и от корабля оставалось лишь облако раскаленной пыли и обрывков обшивки.

– Действительно, у геркулан всегда были отличные противосканирующие средства, – поддержал его Комацу. Он тоже прошел войну, хотя и по другой линии. Японец чаще участвовал в разведывательных операциях, работал с электронными следами и перехватами, чем сталкивался с врагом лоб в лоб. – Какие-то энергетические сгустки, поглощающие отраженные сигналы. Мы не до конца понимаем принцип их работы.

– Но если это геркуланы, то почему они отказались от дальнейшей атаки? – не выдержал Аркадий. – Мы же были в уязвимом положении! Нас можно было добить без особого риска. Не думаю, что мы смогли бы оказать серьезное сопротивление!

– Верно, – кивнул Брайт, нервно скользя взглядом по пульту. Он все еще ждал нового удара. – Такая тактика совершенно не вяжется с геркуланами. Поверьте моему опыту: эти твари никогда не отказываются от внезапного нападения на земной корабль. Им безразлично, кто перед ними – боевой крейсер, гражданский транспорт или медицинский госпиталь. Для них все люди – враги. Они дерутся до последнего. Да, иногда они отступают, если сталкиваются с превосходящими силами, но упустить одиночную, практически беззащитную цель? Для них это непростительно.

– Да, такого шанса они не упустили бы, – тихо подтвердила Родригес. Она не была военным специалистом, но за годы службы в экспедициях успела усвоить логику боевых действий и поведение противника.

Мустафа, однако, не отступал:

– Мне кажется, вы переоцениваете ситуацию. Все может быть значительно проще. Нас не пытались уничтожить ни геркуланы, ни ксилоксы, ни какие-либо иные разумные существа, о которых мы пока даже не подозреваем.

– Хорошо, – медленно произнес Брайт. – Допустим, это не наши враги. Тогда кто?

Мустафа откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди.

– Для начала ответьте мне: какое оружие используют геркуланы?

Командир, не задумываясь, ответил:

– Стандартное – энергетические плети. Это не лазеры. Скорее голубовато-желтые искрящиеся хлысты, которыми они размахивают и буквально хлещут цель. Одного удара достаточно, чтобы рассечь корпус любого корабля. Плюс силовые поля, которые обездвиживают жертву, не дают маневрировать и уйти от удара. Эти системы работают одновременно и представляют для нас смертельную угрозу.

– Именно, – Мустафа поднял палец. – Ни ракет, ни пулеметов, ни артиллерийских снарядов. Ничего из того, чем пользуемся мы. Мои коллеги-физики считают, что и поле, и плеть основаны на галактии – редком энергетическом минерале. Кстати, на нем же работают и двигатели геркуланских кораблей. Как видите, мы отличаемся не только физически и психологически, но и технологически. Наши двигатели, системы и механизмы построены на совершенно иных принципах. Между нами нет ничего общего.

– Согласен! – внезапно выкрикнул Аркадий, решивший не к месту продемонстрировать свои ксенополитические взгляды. Это вызвало скрытую досаду у остальных – сейчас было не до подобных деклараций. – Именно поэтому мир между нами невозможен! Мы диаметрально противоположны. Пора положить конец космическому насилию над человеческой расой!..