Алишер Таксанов – Ловушка геркулан (страница 13)

Если говорить медицинскими терминами, корабль вырабатывал иммунитет против агрессивного паразита: внутренние механизмы работали как защитные клетки, роботы выполняли роль лейкоцитов, пены и термоудары – как ферменты и антитела, а энергогенераторы пытались поддерживать «метаболизм» систем. Но чего-то всё же не хватало – «жизнь» медленно покидала «тело» корабля. Командир с замерением наблюдал за цифрами индекса живучести: теперь она достигла отметки «73%».

На табло вспыхнули новые данные о разрушениях: трансформаторные станции перегружены, силовые установки перегреваются, моторы начинают сбоить, гидравлика утекала через поврежденные трубопроводы, а резервуары постепенно теряли содержимое. Каждое новое сообщение на экране – как удар в сердце: корабль боролся, но опасность только усиливалась.

Все это поглощалось астероидами, которые к тому времени уже приобретали более очертливые и правильные формы. Они перестали быть просто округлыми камнями – теперь это были вытянутые, угловатые создания с выступающими частями, больше похожими на щупальца или мощные конечности. То, что поглощало металл, напоминало огромные челюсти с тысячами мельчайших пил, способных разрезать броню космолета как бумагу. Чем больше они поедали, тем заметнее увеличивались в размерах. Полуметровые зародыши превратились в почти пятиметровых зэт-киборгов, которые с лёгкостью нападали на роботов, разрывая их на куски, как хищник разрывает добычу.

Роботы, лишённые программы борьбы с такой агрессией, становились лёгкой добычей. Пена, инфразвук, электрические разряды и даже механическое давление оказывались бесполезны. «Астра» медленно, но неумолимо двигалась к гибели, а индикатор живучести и сигналы на панели управления отсчитывали оставшийся срок её существования, как невидимый маятник, отмеряющий часы жизни корабля.

Компьютер признал поражение – все запущенные им схемы самозащиты не дали результата. Он не обладал креативностью, невозможностью создавать новые алгоритмы противодействия чужеродным организмам – такое просто не было заложено в его функции. Единственное, что могла система, – это перераспределять нагрузку: отключать вышедшие из строя узлы и подключать аварийные или дублирующие, создавая минимальную стабильность и давая людям шанс найти эффективное решение. Но этот резерв был ограничен, и продолжаться долго не могло.

Ситуацию особенно ощущал Аркадий, который продолжал бороться с огромными камнями, размахивая рычагами и баллонами с кислородом, словно дубинками. Он уже выдохся, и его силы таяли так же быстро, как слабело сопротивление «Астры». Азиз, расходуя последние патроны, понимал бесперспективность своих действий. Цифра живучести уже опускалась ниже 60%.

В то же время в лаборатории биологических и медицинских исследований работа не прекращалась. Компьютер снабжал отсек энергией, теплом и химическими реактивами, поддерживая жизнедеятельность ученых. Понимая, что удерживать корабль в боевом состоянии бесполезно, Брайт приказал перенаправить ресурсы на поддержание живучести секторов, где находились люди. Системы мгновенно отключили оружие и боевые механизмы, пушки, ракеты, пулемёты и локаторы замерли. Если бы в этот момент произошло нападение геркулан или ксилоксов, «Астра» не смогла бы ответить – её боевые механизмы были мертвы, оставляя единственной надеждой на выживание экипаж и смекалку.

– Бог ты мой, какое сложное создание! – с восхищением и тревогой повторяла Родригес, продолжая изучать внутренние структуры астероидов. Эти камни не пребывали в «замороженном» состоянии – они продолжали медленно развиваться и пытались уже в лаборатории поглотить части оборудования. Чтобы предотвратить это, врач использовала сильное магнитное поле, удерживая зэт-киборгов в пробирке и не давая им контактировать с металлом или другими твёрдыми объектами. Несколько килограммов камней висели в магнитной ловушке, парили, слегка вращаясь, а приборы воздействовали на них ультразвуком, нагревали лазером, направляли электрические импульсы – и всё это фиксировалось сенсорами и записывалось на накопители. Камни реагировали на каждое воздействие, изменяя форму, слегка расползаясь и вновь собираясь в компактные структуры, словно пытаясь сопротивляться внешнему контролю.

Мустафа поливал их кислотой, резал лазером, подключал звуковые резонаторы, а Родригес методично фиксировала все наблюдения, хотя на первый взгляд ни один из методов не давал ощутимого результата. Но никто не расслаблялся – каждая минута могла стоить кораблю жизни. Тем временем Комацу работал со структурными данными: анализировал электрические импульсы, вспыхивающие внутри зэт-киборгов, пытался составить последовательности, понять алгоритм их саморазвития и действия. Он понимал, что программа развития существует – у всех живых организмов она записана в ДНК, а у механических форм жизни она проявляется в виде схем и логических паттернов. В данном случае зэт-киборги обладали сложнейшей самосинхронизирующейся сетью, в которой сигналы взаимодействовали как нервная система, обеспечивая рост, изменение формы и реакцию на внешние воздействия.

Впервые за всё время работы экипаж действовал слаженно и с взаимопониманием. Никто не выражал недовольства, не возникало упрёков или споров – страх за корабль и желание спасти его делали всех более внимательными и ответственными. Казалось, что экстремальная ситуация раскрывала скрытые возможности, погашала раздражение и негативные качества, не способствующие выполнению первоочередных задач. Энергия, сосредоточенность, целеустремленность – всё это проявлялось в полной мере, создавая удивительную атмосферу продуктивного напряжения, где каждый действовал на благо общего дела.

– Что ты можешь сказать, Мустафа? – обратилась к нему Родригес, не заметив, что перешла на «ты». Устав космического флота запрещал панибратские обращения, так как это влияло на боеспособность и субординацию экипажа. Обычно люди говорили только на «вы», даже если спорили или шутили. Но «ты» означало, что между ними зарождаются дружеские, доверительные отношения. Если бы это услышал командир, он вряд ли стал бы вмешиваться – порой именно неформальное общение даёт больше понимания и сочувствия, чем звания и опыт. «Ты» создаёт атмосферу доверия, помогает снизить стресс и настраивает на совместное действие, объединяя экипаж в экстремальной ситуации.

Абдулл, не отрываясь от окуляров нейтронного микроскопа, наконец ответил:

– Трудно что-то сказать определённо, Анжелина… Хотя… нет, могу с уверенностью заявить, что эти зэт-киборги созданы разумными существами. Пока неясны цели их создателей, но одно очевидно – это невероятно сложное творение. Наша наука пока что далеко не способна воспроизвести нечто подобное. Каждый элемент, каждая структура внутри них – это результат продуманного инженерного и, вероятно, биологического замысла, с которым справиться под силу лишь очень продвинутым цивилизациям.

– То есть эти организмы созданы для войны?

Мустафа на секунду задумался, не отрывая взгляда от экрана микроскопа.

– Это определит Сакё, но я не думаю, что именно для войны… Скорее всего, они предназначены для добычи металла из руды, которая свободно дрейфует в космосе. Поглощая её, они растут и со временем могут трансформироваться во что-то иное… возможно, в автономный космический объект, способный самостоятельно перемещаться между звёздами. Такой себе живой корабль с собственным источником энергии и ресурсной базой.

Родригес покачала головой, не соглашаясь:

– Не уверена, что ты прав. Я бы сказала иначе. Эти организмы ищут не руду, где содержание железа, никеля или титана исчисляется долями процента, а именно чистый металл – тот, который может появиться только в результате технологической обработки. Иначе говоря, они ориентированы не на «дикий» космос, где полно бесхозных небесных тел, а на искусственные объекты… на корабли.

Она сделала паузу и указала на схему.

– Кто-то знал, что мы будем здесь пролетать, и настроил эти астероиды… нет, уже не астероиды – мины против нас. Смотри: любое живое существо нуждается в энергии. Высшие формы жизни способны выбирать пищу, а эти зэт-киборги запрограммированы на металлосодержащие конструкции. Видимо, излучения звёзд им недостаточно, а вот металл при определённых реакциях выделяет тепло и энергию. Для них это одновременно и пища, и топливо, и строительный материал.

На экране одна за другой вспыхивали диаграммы: кривые роста массы, тепловые пики при контакте с железом, схемы распределения энергии внутри зэт-киборгов. Графики ясно показывали резкий скачок активности именно при взаимодействии с очищенными металлами, а не с природными породами.

– Думаю, наша коллега права, Мустафа, – негромко сказал Комацу, поворачиваясь к ним. Он включил светоуказку и навёл её на синюю точку в центре сложной схемы. – Вот отсюда исходят управляющие сигналы. Возможно, это аналог мозга… или носитель программы, заставляющей их искать металл, начинать поглощение и расти до форм, заложенных создателями.

Японец пожал плечами:

– Каким должен стать зэт-киборг в финале, мы не знаем. Может, это безобидный автономный объект. А может – хищная машина размером с динозавра. Но одно ясно: программа крайне эффективна. Это технологии, которых у нас ещё нет. Всё это нужно сохранить и передать на Землю. Уверен, для нашей цивилизации это будет новый технологический рывок… в том числе и в сфере вооружений.