Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 5)

Конечно, весть об этом быстро разнесли сороки — лесные журналисты. Они перелетали с ветки на ветку, громко обсуждали происшествие, добавляя к рассказу всё новые подробности, и уже к вечеру весь лес знал о проделке Сале.

— Ух ты! Сале здорово подходит нам, жы-жы-жы! — восторженно сказал Гулом, разглядывая спящего великана. — Он такой же хулиган, как и мы!

— Ты прав, шмель! — согласился Миша.

— Мы его берём в свою банду! — заявила и Бакси.

Они подлетели к медведю и стали кружиться над ним, то приближаясь, то отлетая, создавая вокруг его головы надоедливое жужжание.

— Эй, ты! Сале! Вставай! — жужжали хулиганы. — Есть дело к тебе!

— Кто это?.. — недовольным голосом пробормотал медведь, медленно открывая глаза. Он моргнул, потянулся и, наконец, сфокусировал взгляд. — А-а-а, это вы… Миша, Гулом и Бакси? Что надо?

— Мы приглашаем тебя в нашу жужжащую банду! — крикнула пчёлка, смело усаживаясь ему прямо на нос.

— Зачем?.. — лениво спросил Сале, снова прикрывая глаза. Ему явно хотелось продолжить сон, а не слушать разговоры. Тяжёлый обед делал своё дело, и медведь мечтал только об отдыхе.

— Как зачем? — опешил Миша. — Мы же станем самой крупной бандой в лесу! Нас все станут бояться!

— А меня и так все боятся, — хмыкнул медведь, даже не открывая глаз. В его голосе звучала ленивое равнодушие.

Хулиганы растерялись. Они ожидали совсем другой реакции — восторга, согласия, может быть, даже благодарности. Но Сале оказался слишком спокойным, слишком самодостаточным.

Наступила короткая пауза. Воздух повис напряжённо.

Вздохнув, Бакси решила взять дело в свои лапки:

— Слушай, Сале… Когда ты один тут безобразничаешь, все говорят: «А, это медведь дурью мается, ничего интересного». Но если мы будем вместе… тогда слух пойдёт совсем другой. Будут говорить: «Вы знаете, это жужжащая банда натворила такое! В ней — Сале, тот самый, кого все боятся! Он вместе с Бакси, Мишей и Гуломом разогнали лягушек, оторвали перья птицам, лисе хвост связали…» Вот тогда о нас заговорят как о силе. Как о грозе всей местности.

— Гм… — протянул медведь, задумавшись.

Он открыл глаза и внимательно оглядел каждого из них. В его взгляде мелькнул интерес. Идея показалась ему занятной — не столько из-за страха других, сколько из-за самого шума, который это вызовет.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я согласен. С чего начнём?

— С набегов, гы-гы-гы! — радостно прокричал Миша.

И они вчетвером, кружась над поляной, начали продумывать свой первый общий план.

Уже к поздней осени слава о жужжащей банде достигла своего апогея. По лесу шёпотом передавались страшные истории, каждая из которых казалась невероятной, но оттого ещё более пугающей. Волки со страхом рассказывали, как однажды ночью подверглись нападению: небо было тёмным, ветер выл, и вдруг из темноты выскочил Сале, размахивая тяжёлой палкой. Его удары сыпались один за другим, сбивая с лап даже самых сильных. В это время Миша и Гулом кружили над стаей, жаля без разбора, не давая никому опомниться. Но больше всего, по словам волков, им досталось от Бакси — маленькой, но невероятно быстрой и злой пчёлки, которая словно тень мелькала между ними, нанося точные и болезненные удары.

— Медведь налетел неожиданно и поколотил всех палкой, — с дрожью в голосе шептал вожак Мура оленям, стараясь не смотреть в сторону лесной чащи. — Больно жалили Миша и Гулом… Но больше всего нам досталось от Бакси — этой кровожадной пчёлки!

После таких рассказов жизнь в лесу изменилась. Взрослые зайцы больше не выпускали детишек гулять одних, прижимая их к себе в норах. Лягушки и черепахи почти не показывались из воды, лишь изредка высовывая глаза, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Белочки выходили из дупел только тогда, когда сороки — лесные вестники — громко объявляли, что жужжащая банда далеко. И даже тогда они спешили, торопливо собирая шишки и грибы, постоянно оглядываясь и вздрагивая от каждого шороха.

Морсал тоже была в курсе всех этих событий. Её лицо становилось всё строже с каждым новым донесением. Она понимала, что тень этих поступков падает и на улей — ведь все знали, что Бакси когда-то была частью их семьи. Царица даже подумывала о том, чтобы после окончания сбора мёда отправить солдат на поиски пчёлки и судить её по всей строгости. Она не могла допустить, чтобы авторитет улья был подорван.

Однако непогода внесла свои коррективы. С первыми заморозками у банды начались проблемы. Лес опустел: птицы улетели в тёплые края, звери спрятались — кто в спячку, кто в свои норы и дупла с запасами еды. Деревья стояли голые, ветер гулял между ветвями, а на земле хрустел первый иней. Добыть пищу стало почти невозможно.

Без толку слонялись по лесу и поляне, у реки и болота, голодные и злые Сале, Миша, Гулом и Бакси. Никто не попадался им навстречу. Даже самые беспечные зверьки теперь прятались, не рискуя выходить наружу.

— Гы, настали трудные времена! — мрачно сказал Миша, потирая лапки.

— Но жужжащая банда не сдаётся! — упрекнула его Бакси, уже ставшая настоящей разбойницей. На боку у неё висела маленькая шпага, а за спиной — рогатка, и она ловко умела пользоваться и тем, и другим. В её голосе звучала жёсткость, которой раньше не было.

— Жы-жы-жы, ты, пчёлка, права! — поддержал Гулом. — Но больно кушать хочется…

Медведь почесал затылок и тяжело вздохнул:

— Мда-а… я тоже чувствую, как урчит живот. Мне нужно хорошо покушать, чтобы лечь спать.

— Так где возьмём еду? — спросила пчёлка.

И тут Мишу осенило. Он резко взмыл вверх, глаза его загорелись:

— Гы-гы-гы! А что тут раздумывать? У нас же есть Бакси! Она знает все подступы к улью. И она покажет нам, как лучше обмануть стражу и где Морсал прячет мёд…

— Правильно! — обрадованно взревел Сале. — Мёд — это отличная еда! Нам всем хватит надолго!

— Жы-жы-жы, хорошая идея! — прогудел Гулом.

Нельзя сказать, что это понравилось Бакси. Слова друзей будто холодной иглой кольнули её сердце. Да, её выгнали, да, она была обижена… но это был её дом. Там жили её сёстры и братья, там прошла вся её жизнь. Она помнила тёплый гул улья, запах мёда, заботу и поддержку. В глубине души она всё ещё любила их и тосковала по дому.

Ей вдруг показалось: стоит только вернуться, попросить прощения, раскаяться — и всё можно исправить. Но тут же другая мысль, тяжёлая и горькая, накрыла её: за эти месяцы она натворила столько плохого, что, возможно, прощения уже не заслуживает.

И всё же…

— Так ты с нами, Бакси? — спросил Сале, внимательно глядя на неё.

— С вами… — вздохнула пчёлка.

И они решили напасть на улей ночью — когда все спят, а стражников у входа меньше.

До самого восхода Луны Бакси терзали сомнения. Совесть не давала покоя, словно тихий голос внутри снова и снова спрашивал: «Что ты делаешь?» Ей хотелось отказаться, остановить всё это, но страх остаться одной был сильнее. Она понимала: стоит ей возразить — и хулиганы отвернутся от неё, а зимой одной не выжить.

Но в то же время она ясно осознавала: если они нападут, улей пострадает.

И тогда в её голове созрел план. «Лучше погибнуть, — подумала она, — чем отдать на растерзание свой дом».

При свете холодной Луны жужжащая банда подкралась к улью. Стражники стояли на своих постах, не смыкая глаз. Пусть они плохо видели в темноте, но их слух и реакция были безупречны — любой враг, подошедший слишком близко, был бы мгновенно атакован.

Банда распределила роли. Бакси должна была подлететь первой, отвлечь стражников разговором и брызнуть на них соком из плодов — усыпляющим средством. После этого Сале открыл бы улей и начал выносить мёд. Миша и Гулом должны были жалить всех, кто проснётся и попытается поднять тревогу.

План казался простым и жестоким.

Бакси медленно подлетела к улью…

— Кто здесь? — спросил сержант Ник.

Он, как всегда, дежурил ночью, неподвижный и внимательный, словно часть самого улья. Его силуэт чётко выделялся в лунном свете, а глаза зорко всматривались в темноту. Увидев Бакси, он на мгновение замер — в этом коротком молчании промелькнуло удивление, боль и что-то ещё, глубоко спрятанное. Ведь когда-то между ними были тёплые отношения: они вместе летали на задания, делились мыслями, и Ник даже мечтал однажды назвать её своей спутницей. Но сейчас перед ним стояла не та Бакси — перед ним был враг.

— Узнаёшь меня, Ник? — тихо спросила пчёлка, опускаясь на площадку у входа в улей.

Другие стражники мгновенно напряглись, их жала блеснули в тусклом свете, они уже готовы были броситься на неё, но сержант резким движением лапки остановил их.

— Как же не узнать, негодница! — прожужжал он злым голосом. — Но тебе здесь нет места, Бакси. Уходи, пока я не применил оружие! Тебе запрещено здесь появляться. Видишь, как мои стражники горят желанием наказать тебя за дурную славу большой семьи?

Бакси тяжело вздохнула.

— Я знаю… но я хочу всё исправить…

— Поздно спохватилась, — ответил сержант, хотя в глубине души его голос дрогнул. Он всё ещё чувствовал к ней то, что не исчезло даже сейчас. — Морсал намерена тебя арестовать и судить.

— Я готова отвечать за свои поступки, — сказала пчёлка, опуская взгляд. — Но хочу предупредить вас…

— О чём?

— Моя банда готовит нападение на улей. Они ждут моего сигнала к атаке. Их цель — мёд.

Сержант напрягся. Его крылья чуть дрогнули, а взгляд стал ещё более сосредоточенным.