Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 4)

И тут Бакси, словно защищаясь, рявкнула:

— Наказывайте, я ничего не боюсь!

Морсал долго смотрела на пчёлку. В её взгляде было не только строгость, но и тень сожаления, будто она пыталась понять, где и когда Бакси свернула с правильного пути. А потом она медленно произнесла:

— Наказание будет таким: ты свободна. Мы отрекаемся от тебя, и ты больше не член нашей большой семьи. Можешь лететь, куда пожелаешь, делать то, что хочешь. Ты нас не интересуешь. И чтобы твоего крыла никогда здесь не было!

С этими словами царица отвернулась от неё и обратилась к Гугише, бабочке и Клауну:

— Я прошу прощения от имени всего семейства за обиду, которую нанесла вам наша бывшая сестра. Зимой мы возместим вам ущерб нашим мёдом.

— О-о, спасибо, Ваше Высочество, — поблагодарили её обиженные. — Надеемся, что больше такое не повторится. И спасибо за мёд, зимой он нам пригодится.

— Ну и обойдусь без вас! — скрывая слёзы, крикнула Бакси. Голос её дрогнул, и она сама испугалась этого дрожания. Внутри всё сжималось от страха и пустоты: как жить без сестёр и братьев? Как просыпаться утром и не слышать привычного гудения улья? Как не чувствовать рядом тёплого дыхания большой семьи? Быть одной — это казалось чем-то невозможным, чужим, почти страшным. Ведь пчёлы не живут в одиночку… они всегда вместе, всегда рядом, всегда поддерживают друг друга.

— У меня есть семья — жужжащая банда! — крикнула в спину Морсал непокорная пчёлка, стараясь звучать уверенно.

Но царица даже не повернулась. Её крылья тихо зашуршали, и она спокойно вернулась внутрь улья — туда, где кипела жизнь, где её ждали решения, заботы, работа. Для неё не было времени на пустые слова — семья требовала внимания.

Тут перед Бакси появился Ник.

— Ты слышала приказ Морсал, — сказал он строго. — А теперь покинь нашу территорию. Чужакам здесь не место!

У Бакси сжалось всё внутри. Это слово — «чужак» — больно ударило по сердцу. Ещё вчера она была частью этого мира, а сегодня… никто не поздоровается с ней, никто не поможет, не поддержит, не разделит радость или грусть. Ни тепла, ни пищи, ни доброго слова. Она теперь изгой — одна среди огромного мира.

— Да, Ник, я слышала, — тихо сказала Бакси.

И, не оглядываясь, полетела в сторону леса, где её ждали хулиганы.

Солдаты проводили её до незримой границы — тонкой, но строгой линии, за которой начиналась так называемая свобода. Там уже не было защиты улья, не было правил и порядка. Теперь любая попытка Бакси вернуться назад считалась бы нарушением, угрозой — и была бы пресечена без колебаний. Солдаты зависли в воздухе, наблюдая, как она удаляется, и только когда её силуэт стал совсем маленьким, вернулись на свои посты.

— Ну и что? — утирая слёзы, успокаивала себя Бакси. — Подумаешь, я не член большой семьи. Как-нибудь переживу это! А вот они без меня не обойдутся!

Но, сказав это, она вздрогнула. Где-то глубоко внутри она знала правду: улей и дальше будет жить — спокойно, слаженно, без неё. А вот она без улья… эта мысль была слишком страшной, чтобы додумать её до конца.

И тут перед ней возникли Миша и Гулом.

— Привет, Бакси, гы-гы-гы! — хмыкал Миша. — Мы хотели тебе помочь, если Ник и солдаты начнут тебя бить. И были наготове!

Бакси понимала, что хулиганы врут. Она видела, как они разбежались при виде солдат, как испугались. Но всё равно ей было приятно, что сейчас, в этот трудный момент, они рядом, что не отвернулись, не бросили её одну. Их присутствие казалось хоть какой-то опорой в этом внезапно опустевшем мире.

— Да, ведь мы — одна жужжащая банда! — потрясая кулачком, сказала пчёлка.

Она сама не знала, кому грозит — может, улью, может, всему миру, а может, просто своей собственной боли. В этих словах было больше отчаяния, чем уверенности, больше желания поверить, чем настоящей силы. Ей нужно было за что-то держаться, найти новое место, новую роль — иначе пустота внутри могла разорвать её.

— Теперь пускай все нас боятся!

— Ура-а-а! — подхватили Миша и Гулом. Им было приятно, что их стало больше, что теперь их банда выглядит серьёзнее.

И начались их похождения.

Они наводили ужас на жителей леса: то разоряли гнёзда птиц, разбрасывая веточки и яйца, то обижали белок, отнимая у них припасы, то доводили лису до того, что она, поджав хвост, убежала в соседний лес. А однажды они так замучили бобров, что те бросили строительство плотины и целый день прятались в воде, спасаясь от жалящих нападений. Лес, ещё недавно спокойный и живой, наполнился тревогой — шорохи стали настороженными, разговоры — тихими, а многие старались не показываться без нужды.

Слава о них разнеслась далеко за пределы леса. Даже за горами говорили о Мише, Гуломе и Бакси — как о шумной, опасной банде, от которой лучше держаться подальше. Причём сами оса и шмель начали немного побаиваться пчёлки. В драке она была самой отчаянной, самой резкой и даже злой. Она не щадила ни врагов, ни друзей, если те начинали спорить или перечить. Миша и Гулом иногда переглядывались и всерьёз подумывали: а не сделать ли Бакси предводителем банды?

Они не знали, что Бакси всё это делала от отчаяния и обиды. Ей хотелось, чтобы большая семья узнала: она не пропала, не сломалась, она смогла выжить. Пусть даже так.

Конечно, до Морсал доходили все новости. Она слушала донесения, качала головой и всё больше убеждалась, что поступила правильно.

— Я и не догадывалась, что наши пчёлы могут быть такими… — тихо говорила она. — Совершать такие ужасные поступки…

После этого она давала распоряжения нянечкам внимательнее воспитывать молодое поколение, объяснять им, что такое добро и ответственность. Солдатам же было приказано расширить границы охраны улья и строго пресекать любые попытки хулиганов приблизиться.

Всем пчёлам было запрещено разговаривать с ними — особенно с бывшей сестрой.

Поэтому, если кто-то и видел Бакси, пролетающую неподалёку, пчёлы делали вид, что не замечают её. Они отворачивались, ускоряли полёт, молчали. Её слова, если она пыталась позвать кого-то, словно растворялись в воздухе — никто не отвечал. И это молчание было для Бакси куда тяжелее любого наказания.

Так прошло лето. Наступила осень. Лес словно сменил наряд: зелёные краски постепенно уступили место золотым, багряным и тёпло-коричневым оттенкам. Листья тихо шуршали под лёгким ветром, медленно опадая на землю, а утренний воздух стал прохладнее и прозрачнее. По утрам над полянами стелился лёгкий туман, и цветы уже не тянулись так широко к солнцу — они готовились к покою. Всё вокруг будто замедлялось, становилось тише, но при этом наполнялось особой, зрелой красотой.

Улей к этому времени уже успел пополнить запасы на зиму. Соты были наполнены густым, ароматным мёдом, аккуратно запечатанным восковыми крышечками. Внутри царило удовлетворение от проделанной работы — пчёлы знали, что справились. Морсал уже готовилась к празднику окончания труда и начала каникул. В улье начали украшать проходы, нянечки репетировали с малышами песни и танцы, а старшие пчёлы вспоминали лучшие моменты прошедшего сезона. Это был особенный день — день благодарности, отдыха и радости, которого ждали все.

Сборщики нектара совершали последние полёты к дальним цветам, собирая остатки сладких запасов. Это делалось не только для себя, но и для гостей большого семейства, которые иногда приходили в улей — зайцы, белки, козлята, барсуки. Пчёлы всегда делились мёдом с добрыми соседями. Конечно, среди гостей никогда не было медведей — их считали разорителями ульев и похитителями мёда, и доверия к ним не было.

А между тем жужжащая банда решила расширить свои ряды. После недавнего налёта на гнездо сороки, которая с громким возмущённым криком улетела в другие края, где спокойнее, Миша задумался о будущем банды. Он чувствовал, что им стало тесно в прежних «развлечениях», и захотел большего.

— Пора нам расти, — важно сказал он, зависнув в воздухе и поигрывая лапками. — Нужно увеличить число хулиганов.

— Зачем? — недоуменно спросила Бакси, чуть нахмурившись.

— Пора нам нападать на более серьёзных противников, например, волков, буйволов, посеять панику и страх среди них, — пояснила оса, и глаза её загорелись азартом. — А без серьёзных партнёров нам этого не добиться.

— Хорошая мысль, — одобрили Бакси и Гулом. — Только кого взять в банду?

— Полетели к тому дереву, там обычно медведь Сале спит. Он такой же лоботряс и оболтус, как мы, — гордо сказал Миша. — Уверен, что он присоединится к нам.

Обмозговав эту идею, Бакси пришла к выводу, что это действительно разумно. Медведя боялись все — и за силу, и за грубость. С таким союзником можно было уже не просто шалить, а строить настоящие планы, расширять территорию, наводить страх далеко за пределами леса. Мысль об этом почему-то показалась ей даже заманчивой.

И хулиганы отправились на поиски Сале.

Он и в самом деле спал под большим раскидистым деревом. Огромное тело медведя было раскинуто на мягкой траве, густая бурая шерсть лениво поднималась и опускалась с каждым его тяжёлым вдохом. Рядом валялись рыбьи кости и остатки чешуи — видно было, что он недавно плотно поел. И правда: Сале до отвала наелся рыбы. Только поймал её не сам — он отнял добычу у тигрят, которые всё утро старались, бегали по реке, ловили рыбу, чтобы порадовать родителей. Но на обратном пути им встретился медведь, который без всякого стеснения забрал всё себе, а когда тигрята попытались возразить — ещё и поколотил их.