Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 6)

— А ты не обманываешь?

— Может, я и нехорошая пчёлка… но пчёлы, как ты знаешь, никогда не врут! — с обидой в голосе ответила Бакси. — Медведь Сале, оса Миша и шмель Гулом прячутся за тем деревом. Они хотели, чтобы я усыпила вас, а потом собирались ограбить улей.

— И ты готова это сделать?

Ник спросил спокойно, но уже знал ответ. Он верил ей — может быть, потому что когда-то хорошо её знал… а может, потому что всё ещё любил.

А вот другие стражники взорвались.

— Да она предательница! — закричали они. — Она сама привела сюда врагов! Нужно её арестовать! Опозорила нас перед всем лесом!

— Стойте! — резко скомандовал сержант. Его голос прозвучал так твёрдо, что все сразу замолчали. — Не забывайте, здесь я — командир! Никто без моего приказа не сделает и шага.

Он повернулся к Бакси:

— Хорошо. Что ты хочешь?

Пчёлка подняла голову.

— Хочу, чтобы мы сами атаковали хулиганов. Так, чтобы они навсегда забыли дорогу сюда. А потом… можете судить меня по пчелиным законам.

Ник задумался. Это был риск, но и шанс. Он быстро оценил ситуацию: враг не ожидает удара, у них есть преимущество, а Бакси знает их повадки. Решение пришло мгновенно.

— Я согласен, — прожужжал он. — Итак! Быстро поднять солдат к бою! Атаку начнём через три минуты. Заходим с двух флангов. Используем всё оружие. Наше преимущество — внезапность!

Уже через минуту солдаты вылетали из улья один за другим. Они строились в боевой порядок, выравнивая ряды, готовые к атаке. В воздухе повисло напряжённое гудение — тихое, но грозное.

Первым взводом командовал Ник. Второй он поручил… Бакси. Да, именно ей. Потому что доверял. Может быть, потому что верил. А может — потому что любил.

Ещё через минуту войска улья поднялись в воздух и стремительно устремились к дубу, за которым прятались хулиганы.

Нападения те действительно не ожидали.

Взвод Ника на полном ходу врезался в Сале. Пчёлы облепили его со всех сторон, жаля и кусая. Даже густая шкура не спасала медведя — острые жала находили уязвимые места, и каждый укол отзывался болью.

— А-а-а-а! — взревел Сале, подпрыгивая и размахивая лапами. Он пытался отбиться, смахнуть пчёл, но только ещё больше раззадоривал их. Его удары были грубыми и беспорядочными, а пчёлы действовали слаженно и точно. Они жалили всё яростнее.

В этот момент с другой стороны налетел взвод Бакси. Удар оказался решающим. Медведь не выдержал — он завыл от боли и страха и, забыв обо всём, бросился бежать.

Бакси рванулась за ним, догнала и, собрав всю решимость, ужалила прямо в нос. Сале взвыл ещё громче, отскочил назад и, пятясь, крикнул:

— Всё! Всё! Ухожу! Больше не приду!

— Чтобы духу твоего здесь не было! — твёрдо сказала Бакси.

И медведь, не оглядываясь, исчез в темноте.

Миша и Гулом были ошеломлены. Они сидели на ветке, прижавшись друг к другу, и со страхом наблюдали за происходящим. Их привычная уверенность исчезла — теперь перед ними были не растерянные жертвы, а настоящие воины.

И вдруг они поняли, что окружены.

Со всех сторон к ним подлетали пчёлы, образуя плотное кольцо. Их крылья гудели ровно и угрожающе, а жала были направлены прямо на хулиганов. Воздух словно сгустился — выхода не было.

— Сдавайтесь! — крикнул Ник. — Иначе хуже будет.

Оса и шмель переглянулись. В их глазах впервые за всё время мелькнул настоящий страх. Они привыкли пугать других, привыкли убегать и прятаться, но сейчас всё было иначе — их окружили, и вокруг стояли не растерянные жертвы, а слаженное войско.

— Гы… сдаёмся… — пробормотал Миша, опуская жало.

— Жы-жы… мы больше не будем… — добавил Гулом, тяжело вздохнув.

Пчёлы быстро подлетели к ним, аккуратно, но крепко надели на них маленькие наручники из прочного воска и смолы. Хулиганы уже не сопротивлялись — они поняли, что всё кончено. Под конвоем их отвели к улью и оставили на козырьке у входа. Там, под холодным ночным ветром, они стояли до самого утра, окружённые строгими стражниками. Луна медленно уходила за горизонт, а вместе с ней таяла их прежняя уверенность.

Саму Бакси Ник пригласил в покои царицы. Он летел рядом с ней молча, но в его взгляде уже не было прежней строгости — в нём появилась тихая гордость.

Морсал не спала. Она стояла в центре зала, окружённая мягким золотистым светом, который отражался от сот с мёдом. Её взгляд был серьёзен, но в глубине глаз читалось понимание — ей уже доложили о том, что произошло этой ночью, и она знала, какую роль сыграла Бакси.

— Что ж, Бакси, — произнесла царица, внимательно глядя на пчёлку. — Ты заслужила прощение. Хотя, если честно, ты своими поступками подвела нас и опозорила перед всеми жителями леса.

Бакси опустила голову.

— Придётся тебе теперь слетать к каждому и попросить прощения, — продолжила Морсал. — И если они тебя простят, мы примем тебя обратно в нашу семью.

— Я сделаю это, — тихо ответила Бакси.

Утром она отправилась в путь. Она летала от одного края леса к другому, находила тех, кого обидела: лягушку Гугишу, бабочек, зайца Клауна, белок, птиц… Перед каждым она останавливалась, опускала голову и искренне просила прощения. Её голос дрожал, но в нём не было лукавства — только раскаяние.

Жители леса оказались добрыми и незлопамятными. Они видели, что Бакси изменилась, и один за другим прощали её. Кто-то улыбался, кто-то просто кивал, а кто-то даже подбадривал:

— Главное, что ты всё поняла…

Когда Бакси вернулась в улей, состоялся совет пчёл. Весь улей гудел — все ждали решения.

Морсал поднялась вперёд и объявила:

— Бакси прощена. Она снова может жить в нашей большой семье.

По улью прокатилась радостная волна. Пчёлы зажужжали громче, кто-то подлетал к Бакси, кто-то радостно кружился вокруг неё. Они и правда не переставали её любить — просто ждали, когда она вернётся.

— Но, — добавила царица, — в следующем году тебе придётся работать больше. Ты не выполнила свои обязательства по сбору нектара.

— Я буду стараться изо всех сил! — ответила Бакси.

И в этот момент к ней подошёл сержант Ник. Он немного смущался, что было совсем не похоже на его строгий характер. Он аккуратно взял её за лапку и тихо сказал:

— Бакси… прошу тебя… выйди за меня замуж.

Пчёлка замерла, а потом улыбнулась, слегка покраснев:

— Я согласна…

Свадьбу сыграли зимой. Снаружи всё было покрыто снегом, деревья стояли в белых шапках, а в улье было тепло, светло и радостно. Пчёлы украсили проходы восковыми узорами, соты блестели золотом, а в воздухе витал аромат мёда.

Жених и невеста в красивых нарядах танцевали среди друзей и родных. Все угощались мёдом, звучали песни, смех и добрые пожелания. Это был настоящий праздник — праздник возвращения, любви и новой жизни.

А весной у них родились детишки — маленькие пчёлки, крошечные, с прозрачными крылышками и весёлым жужжанием. Они росли в заботе и тепле, слушали сказки нянечек и учились у родителей быть добрыми и трудолюбивыми.

Что касается Миши и Гулома, то их не выгнали. Их арестовали и оставили в улье до весны. Морсал решила, что хулиганов нужно перевоспитывать трудом.

— Лишь от безделья становятся лоботрясами, — сказала она.

Всю зиму их кормили мёдом, а весной отправили работать вместе с Бакси. Сначала им было трудно — они не привыкли трудиться, уставали, путались, ленились. Но постепенно научились. И однажды сами удивились, как много могут сделать.

Со временем Миша и Гулом стали старательными и даже полезными членами большой семьи. Они больше не хулиганили, а наоборот — помогали другим.

О жужжащей банде постепенно забыли. Лес снова стал спокойным и добрым. А медведь Сале ушёл в другие края, и что с ним там было — никто не знает.

Вот и вся история про Бакси и хулиганов.

ПРО ЯБЛОКО

На одной яблоне висело яблоко. Большой, сочный, спелый плод переливался на солнце красным и золотисто-жёлтым цветами: на его гладкой кожице играли тёплые лучи, будто кто-то рассыпал по нему искры света. Там, где солнце касалось его дольше всего, яблоко становилось почти прозрачным, словно янтарь, а в тени оставались мягкие алые пятна, как румянец на щеках. Лёгкий ветерок покачивал ветку, и яблоко тихо поскрипывало, будто шептало свои яблочные мысли.

И хотя листья скрывали его, не заметить яблоко было невозможно. Его аромат разливался вокруг — сладкий, медовый, с лёгкой кислинкой, и манил всех, кто проходил мимо.

Конечно, желающих его съесть оказалось много.

Первым свои права на плод предъявил ворон Какалака. Это был крупный, угольно-чёрный ворон с блестящими, как отполированные камешки, перьями. Его глаза сверкали хитростью и важностью, а клюв был длинный, острый и слегка загнутый — такой, что одним щелчком мог расколоть орех. Ходил он важно, переваливаясь, будто самый главный в лесу, и всё время оглядывался — не упустит ли кто-нибудь его «владения».