Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 7)

— Карр, это моё! — заявил он, поглаживая яблоко крылом.

Но яблоко не было согласно:

— Нет. Я само по себе! Никому не принадлежу!

Разве ворона можно было убедить в этом? Какалака каркнул ещё сильнее:

— Каррр, как бы не так! Всё, что растёт на этом дереве, — моё! И чтоб никто не покушался на моё яблоко, пока я слетаю за своей супругой и детьми. Мы сами его съедим! — и он улетел на поляну, где обычно прогуливалась его семья.

Однако кто будет слушать ворчливого ворона?

Через минуту, влекомая ароматом с дерева, приползла змея Шланге. Она была длинная, гибкая, с узорчатой чешуёй, которая переливалась зелёными и тёмно-коричневыми оттенками. Её глаза были холодные и внимательные, как две бусинки, а язык — тонкий, раздвоенный — быстро мелькал в воздухе, улавливая запахи.

— Ш-ш-ш, — прошипела она. — Какое яблоко… Я его сейчас съем, ш-ш-ш.

Яблоко, не желая быть съеденным, сказало:

— Поговори с Какалакой, так как он говорит, что я — его собственность. И кто съест меня, будет иметь с ним дело.

Змея задумалась: да, у ворона сильный клюв, ещё заклюёт насмерть. Она медленно свернулась кольцом, потом распрямилась и решила: «А ну это яблоко… отползу-ка лучше от греха подальше».

Шланге тихо сползла с дерева, скользя по коре, как тень. Её тело мягко изгибалось, а чешуйки чуть слышно шуршали, пока она не скрылась в траве, растворившись среди зелени.

Прошло некоторое время, и на ветку прилетел жук Кэффер — весь такой синий-пресиний, будто кусочек ясного неба. Его гладкие надкрылья блестели, как лак, а прозрачные крылышки тихо дрожали за спиной. На голове у него торчали большие изогнутые рога, придавая ему важный и немного смешной вид.

— Ж-ж-ж, какое аппетитное яблочко! Я его съем, ж-ж-ж, — и он уже приготовился надкусить соблазнительный плод, но яблоко его остановило:

— Эй, жучара, что ты себе позволяешь? Спроси сначала разрешения у Какалаки!

Жук удивился:

— А почему у него, ж-ж-ж?

— Потому что я — его собственность! — ответило яблоко.

Жук почесал лапкой голову. Не хотелось ему спорить с этим злым вороном, который любит клевать и жуков. Он недовольно пожужжал, покрутился на месте, потом сердито взмахнул прозрачными крылышками и, оставив за собой лёгкое жужжание, взмыл в воздух. Через мгновение Кэффер уже исчез среди цветов, где переливались пёстрые лепестки и пахло нектаром.

— Уф, наконец-то меня оставили в покое, — сказало яблоко.

Ему хотелось побыть в одиночестве, повисеть спокойно на ветке, поразмышлять. Оно покачивалось на тонком черешке, слушало шелест листьев, чувствовало, как тёплое солнце греет его бока. Иногда лёгкий ветер приносил запах трав и далёких цветов, и яблоку казалось, будто весь мир вокруг дышит вместе с ним.

Вы думаете, что это так — его оставили в покое?

Ха! Под деревом уже находился бурый конь Пферд. Он был высокий, сильный, с густой тёмной гривой, которая волнами спадала на его шею. Его мускулы перекатывались под гладкой шерстью, а копыта глухо стучали по земле. Ноздри широко раздувались — он давно учуял аромат яблока.

Он гарцевал и подпрыгивал, нетерпеливо фыркая.

— Йо-го-го! — воскликнул Пферд. — Какой вкусненький! Я сейчас подпрыгну и сорву зубами яблоко! А то уж проголодался!

Тут ему яблоко ответило с высоты:

— И не мечтай! Сейчас прилетит Какалака, он тебе глаза выклюет!

Конь фыркнул от злости. Ему не хотелось вступать в схватку с ворчливым и вечно недовольным вороном. Да и детки его пошли в отца — чуть что, сразу в драку лезут. Немало животных таят обиду на семейство Какалаки: кого-то они гоняли, у кого-то отбирали еду, а кого-то просто дразнили ради забавы.

— Ладно, я пошёл, иго-го, — недовольно произнёс Пферд.

Он ещё раз посмотрел на яблоко, тяжело вздохнул и ускакал на поляну, где рос сочный клевер — тоже неплохая еда. Там ветер мягко колыхал зелёные листочки, и пахло свежестью. Пферд вскоре уже мирно щипал траву, забыв про яблоко.

— Прыгают тут всякие, — проворчало ему вслед яблоко.

И вдруг оно услышало шёпот:

— Ой, яблоко, помоги мне!

Яблоко обернулось и увидело червячка Вурма. Он был маленький, тоненький, почти прозрачный, с бледно-розовым тельцем. Его крошечные сегменты едва заметно двигались, а сам он дрожал от холода и усталости. Глаз у него почти не было видно, и казалось, что он вот-вот совсем исчезнет.

— А тебе чего?

— Мне холодно, я целый день был под дождём! — проговорил Вурм. — Если ты, яблоко, меня не спасёшь, я умру! Известно всему миру, что яблоки — самые гостеприимные.

Яблоко, естественно, было доверчивым и добрым. Оно никогда никому не отказывало: ни ветру, который играл с его боками, ни солнцу, что ласково грело его, ни птицам, садившимся рядом. Внутри оно было таким же мягким и щедрым, как снаружи — румяным и красивым. Ему казалось, что помогать другим — это самое правильное, что только может делать яблоко.

Пожалело оно червячка, дало ему кров.

Вурм быстро вбурился в плоть и стал жить внутри. Сначала он устроился скромно, тихонько, будто боялся потревожить хозяина. Но вскоре освоился… и начал есть. Он ел медленно, потом быстрее, потом ещё быстрее — ведь яблоко было таким сладким, таким сочным, таким вкусным!

День за днём он выгрызал в нём ходы, превращая плотную мякоть в пустоты. И вскоре от гостеприимного хозяина ничего не осталось, кроме огрызка на ветке, а сам червячок стал таким толстым и неповоротливым, что не мог и пошевелиться. Его тело раздулось, стало мягким и тяжёлым, он лениво лежал, еле-еле шевелясь, сыто вздыхая и не думая ни о чём.

И в этот момент его застало семейство Какалаки.

— Карр, дети, моя жена, вот это яблоко, я угощаю вас! — крикнул он, указывая лапкой на листву.

Два сына и супруга уселись на ветку и пытались отыскать яблоко. Они раздвигали листья, заглядывали со всех сторон… но вместо налитого, румяного плода увидели лишь жалкий огрызок — суховатый, покорёженный, с неровными краями и тёмными дырками внутри, будто его кто-то изрешетил изнутри.

— Здесь нет ничего, карр-карр! Ты решил подшутить над нами? — возмущённо сказали они.

Какалака устроился рядом и с недоумением стал разглядывать огрызок:

— Это ещё что такое, каррр? — закричал он. — Кто посмел съесть моё яблоко? Что это за негодяй, покусившийся на мою собственность?

И тут они все увидели Вурма, отдыхавшего на листочке. Он лежал, раскинувшись, как мягкий мешочек, сытый и довольный, даже не пытаясь скрыться. И сразу стало ясно, кто здесь лакомился.

Нужно сказать, червячок стал таким большим, что мог накормить сразу всё семейство ворона.

И не успел Вурм что-то понять, как птицы налетели на него. Клювы замелькали, крылья захлопали, и в одно мгновение они разделили его на равные части и слопали. Всё произошло так быстро, что только лёгкий шелест перьев остался в воздухе.

— Ой, какой вкусный червяк попался, карр! — хлопали себя по пузу дети-вороны. Они распушили перья, довольно щурились и подпрыгивали на ветке от сытости и радости.

— Ещё бы! Ведь моё яблоко он сожрал! — согласился Какалака, важно покачивая головой.

Вот так яблоко прокормило червячка, а тот — птиц.

Говорят, вороны поэтому и живут по триста лет, ибо кушают червячков, которые до этого ели сочные яблоки. А может, это просто сказка… Но если прислушаться в лесу, иногда можно услышать довольное «карр», в котором будто бы звучит благодарность и яблоку, и судьбе.

ПРО УМНУЮ СОБАКУ

У одного мужчины был пёс по имени Дерхунд. Это был крепкий, ладно сложенный пёс с густой, тёплой шерстью рыжевато-коричневого цвета. Его умные глаза всегда блестели вниманием и любопытством, а уши то поднимались торчком, то мягко опускались, ловя каждый звук. Хвост у него был пушистый и выразительный — он мог им и радость показать, и недовольство, и даже задумчивость. Когда Дерхунд смотрел на человека, казалось, что он не просто понимает слова, а ещё и догадывается о мыслях.

Смышленый, весёлый, он выполнял такие команды хозяина, как «лежать», «сидеть», «лаять», «принести газету», «сторожить» и многие другие. Делал это быстро, точно и даже с некоторой гордостью — мол, смотрите, какой я молодец!

Мужчина же был среднего роста, с аккуратно подстриженными усами и всегда немного важным выражением лица. Он любил носить длинное пальто, даже когда было не слишком холодно, и шляпу, которую поправлял при каждом удобном случае. Ходил он неторопливо, с видом человека, который занят серьёзными мыслями. Он считал, что больше пса дрессировать и не нужно, потому что псы на большее не способны.

Нельзя сказать, что с подобным мнением был согласен сам Дерхунд, но разве его позицию по этому вопросу кто-то спрашивал? Поэтому пёс занимался самообразованием. Как? Об этом и рассказ.

Однажды мужчина пошёл погулять и взял с собой Дерхунда. Они прошли скверик — уютный, с аккуратными дорожками, усыпанными гравием, с лавочками под старыми липами. Ветер тихо шуршал листвой, где-то щебетали птицы, а дети катались на самокатах, оставляя за собой весёлый смех.

Затем они вышли на улицу, где было много народа и машин.

Мужчина не обращал ни на кого внимания — думал о своём, а пёс всё отмечал: ага, это у тротуара стоит «Альфа-Ромео» 1999 года выпуска — лак на ней чуть потускнел, но форма всё ещё изящная. А это старый «Ситроен-пикап», двигатель примерно на 89 лошадиных сил, везёт груз стройматериалов — видно по запаху цемента и свежей древесины. Вон там промчался с подростками «Порше», последняя модель — двигатель урчит ровно, как довольный кот. Конечно, байкеры важно едут на «Харли-Дэвидсоне» — мощный, тяжёлый, с характерным басом, а на трицикле сидит фермер — пахнет сеном и землёй.