Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 3)

— Ой, хулиганы Миша и Гулом! Спасайся, кто может!

— В атаку, жы-жы-жы! — зажужжал Гулом, и вместе с Мишей они влетели в гущу бабочек. Те в панике бросились врассыпную: одни метались вверх, другие прятались за листьями, третьи пытались укрыться в траве. Их разноцветные крылья мелькали, словно живые лепестки, и вся поляна вдруг наполнилась тревожным трепетом.

Оса и шмель жалили всех подряд, отнимали краски и кисточки, которыми бабочки украшали цветы, и при этом издавали довольные звуки:

— Гы-гы-гы!.. Жы-жы-жы!..

Одна маленькая бабочка, дрожа всем тельцем, спряталась за Бакси, прижавшись к ней. Она надеялась на защиту — ведь всем известно, что пчёлы добрые и справедливые, они никого в обиду не дают. Но Бакси в этот момент уже была захвачена чужим настроением. Ей стало весело, странно и беспокойно одновременно, и, поддавшись этому чувству, она вдруг взяла и тихонько уколола бабочку.

— Ой-ой! — запричитала та, отлетая в сторону. — Меня обидела Бакси! Это ужас! Теперь и пчёлы заодно с этими хулиганами? Вот я расскажу всё Морсал о твоих проделках!

Эти слова словно обожгли Бакси. Внутри вспыхнула злость — не столько на бабочку, сколько на саму ситуацию, на собственную неловкость, на то, что её могут разоблачить.

— Иди, иди, жалуйся! — крикнула она, стараясь заглушить неприятное чувство. — Ябеды! Подумаешь, ужалила я её немножко, так сразу в слёзы, да?

Бабочка, всхлипывая, улетела в сторону улья. А тем временем к пчеле подскочили хулиганы. Они были измазаны краской: на лапках, на спинках, даже на усиках переливались яркие пятна — красные, синие, жёлтые. В руках они держали палитры и кисточки, размахивая ими, словно трофеями после великой победы.

— Смотри, Бакси, какие у меня трофеи, гы-гы-гы! — говорил Миша, крутя кисточку. — Всех бабочек разогнали. Теперь они плачут в кустах и траве!

— И у меня тоже есть добро, я отнял его у этих большекрылых дурочек, жы-жы-жы! — радовался Гулом, прижимая к себе целую охапку красок.

Бакси с интересом стала рассматривать отнятые вещи. Краски переливались на солнце, кисточки были тонкие и аккуратные — видно было, что бабочки пользовались ими с любовью. И вдруг в сердце пчёлки шевельнулась жалость: она поняла, что они прервали чью-то красивую работу, разрушили чьё-то тихое счастье и обидели невинных созданий. На мгновение ей захотелось вернуть всё обратно.

Но хулиганы не оставили места для этих мыслей. Они тут же сунули ей часть трофеев и весело заговорили:

— Держи, это по праву принадлежит и тебе! Ведь ты теперь с нами, член нашей жужжащей банды.

— Да-да! — подчеркнул Миша, важно надувшись. Он всегда стремился быть главным, командовать и раздавать указания. Правда, Гулом нередко с ним спорил, и между ними вспыхивали короткие, но шумные стычки — кто важнее, кто сильнее, кто главнее. Они толкались, жужжали друг на друга, но быстро мирились, стоило появиться новой возможности для проказ. — Теперь нас трое! Это уже серьёзно!

И действительно, теперь их банда казалась более внушительной. Два хулигана — это ещё не так страшно. А вот трое — уже сила.

— Теперь мы — гроза для всех! — продолжал Миша, гордо выпячивая грудь. — Так что, Бакси, поздравляем тебя с почином!

Признаемся, пчёлке было приятно. Её назвали частью команды, её приняли, её даже похвалили. Впервые в жизни она почувствовала себя не просто одной из многих, а особенной, заметной, «смелой». Но в то же время в глубине души она оставалась доброй и честной. Там, внутри, тихо шевелилась совесть, напоминая о том, что произошло: о лягушке, о бабочке, о брошенном ведёрке с нектаром. Эти мысли были неприятными, колючими, и от них хотелось отвернуться. Жалость к обиженным поднималась, словно тихая волна, но тут же натыкалась на громкий смех хулиганов.

А оса и шмель, словно чувствуя это, сразу начинали отвлекать её — обещали новые «приключения», смеялись, подначивали, рисовали перед ней картины весёлой, беззаботной жизни, где нет ни обязанностей, ни строгости, ни упрёков. Они кружили рядом, говорили без умолку, не давая Бакси остановиться и задуматься. И постепенно её сомнения снова отступали, растворяясь в шуме, смехе и ярких красках чужого, опасного веселья.

— Бакси, а теперь давай к речке, там сейчас сидит заяц Клаун, жы-жы-жы! — сказал Гулом, и все втроём направились к воде.

Там действительно сидел заяц. Клаун был высокий, стройный, с мягкой серо-белой шерстью и длинными ушами, которые то поднимались вверх, то чуть поворачивались в стороны, улавливая малейший звук. Его большие глаза смотрели внимательно и спокойно, а лапы работали быстро и ловко — он аккуратно набирал в ведёрко воду, чтобы потом полить свой огород. А огород у него был знатный: ровные грядки с сочной морковкой, хрустящей капустой и красной редиской тянулись вдоль берега. Клаун любил трудиться, ухаживать за растениями, и делал это с терпением и заботой. Но при этом он никогда не забывал об опасности — его уши всегда были настороже, и он, конечно же, уловил приближение хулиганов. Уже по жужжанию он понял, кто летит.

Правда, заяц удивился, когда увидел рядом с ними Бакси.

— Бакси, а ты что делаешь среди этих обормотов? — спросил он, приподняв одно ухо.

Пчёлка вдруг почувствовала, как внутри снова вспыхивает злость. Слова Клауна показались ей упрёком, будто он уже осуждал её, не давая шанса объясниться. Ей стало неприятно, что её воспринимают как провинившуюся, слабую, зависимую. Её гордость, разогретая недавними «подвигами», не позволила ей отступить.

— Потому что я теперь — хулиганка! — заявила она и, не раздумывая, бросилась на зайца.

Она угодила прямо в нос Клауну. Заяц вскрикнул, подпрыгнул и начал метаться по берегу, схватившись лапами за ужаленное место. Его уши беспорядочно хлопали по воздуху, ведёрко выпало и перевернулось, вода растеклась по песку. Эта атака вызвала бурный восторг у осы и шмеля — они закружились вокруг, громко хохоча и добавляя зайцу уколы от себя.

— Да ты молодец, гы-гы-гы, жы-жы-жы! — орали они, не скрывая радости.

— Я пожалуюсь Морсал на твоё поведение, Бакси! — причитал Клаун, едва переводя дыхание от боли, и, не оглядываясь, ускакал в сторону улья.

— Отличный укол, Бакси! — похвалил пчёлку Гулом, хлопнув её по плечу своей мягкой лапой.

Миша хлопнул её с другой стороны и добавил:

— Да, ты здорово ужалила этого зайца, он теперь будет тебя уважать и бояться!

Бакси почувствовала гордость. В груди разлилось тёплое чувство — её хвалили, ею восхищались. Теперь она казалась себе сильной, смелой, даже грозной. Но это ощущение длилось недолго.

Вдруг перед ней, словно вырос из воздуха, возник взвод солдат-пчёл во главе с сержантом Ником. Ник был крепкий, широкогрудый пчёл, с тёмными, почти чёрными полосами и строгим, сосредоточенным взглядом. Его крылья двигались ровно и мощно, а голос всегда звучал чётко и без колебаний. Он был известен своей дисциплиной и справедливостью, и даже самые опытные пчёлы относились к нему с уважением.

Увидев военных, оса и шмель сразу дали дёру — их веселье мгновенно исчезло. Они резко развернулись и, не оглядываясь, понеслись прочь, скрывшись среди деревьев уже через секунду. И Бакси осталась одна. Вокруг неё сомкнулся строй солдат, и она вдруг почувствовала себя маленькой и беззащитной.

— Мне приказано доставить тебя в улей! — твёрдым голосом отчеканил Ник. — Ты должна предстать перед Морсал. Следуй за нами!

В окружении солдат Бакси полетела к улью. Теперь её крылья двигались тяжело, будто налились свинцом. Хорошее настроение исчезло, словно его и не было. Вместо него пришёл страх — холодный, липкий, сковывающий. Она понимала, что впереди её ждёт нечто серьёзное.

Царица встретила пчёлку холодно. Она стояла на краю улья, неподвижная и величественная, словно сама справедливость. Рядом с ней находились лягушка Гугиша, бабочка и заяц Клаун — все трое выглядели обиженными и уставшими. Видно было, что они уже рассказали о случившемся.

— Я вижу, что у тебя, Бакси, появились новые друзья! — ледяным голосом произнесла царица. — Теперь ты — член не нашей большой семьи, а жужжащей банды, так?

— Да, Ваше Высочество, — пролепетала пчёлка, опуская глаза. — Меня Миша и Гулом пригласили быть хулиганкой.

— И тебе это понравилось? — усмехнулась Морсал. — Ты бросила работу, хотя твои сёстры и братья прилежно трудились. Ты знаешь, что мы без выходных работаем, чтобы у нас была еда зимой, было тепло и уют? Каждая минута на счету.

— Подумаешь! — дерзко ответила Бакси, вдруг вскинув голову. Её голос прозвучал резко, почти вызывающе. — Работать каждый день — это скучно! У нас нет даже часа на отдых!

— Мы отдыхаем ночью, — спокойно сказала царица. — И весь световой день работаем. Мы — пчёлы, а не жуки и осы, предпочитающие бездельничать и отнимать еду у других. Мы отличаемся своим трудолюбием. И мы славились своей порядочностью… пока ты, Бакси, не опозорила нас, всю большую семью.

— Подумаешь… — уже тише сказала Бакси, чувствуя, как её уверенность начинает таять. — Просто мы с Мишей и Гуломом повеселились. А они, — она кивнула в сторону лягушки, бабочки и зайца, — не поняли нас, обиделись…

— Ты поступила плохо, во-первых, связавшись с этими хулиганами, — твёрдым голосом сказала Морсал, и её глаза гневно сверкнули, словно в них вспыхнули искры. От этого взгляда даже стоявшие позади стражники невольно вздрогнули. — Во-вторых, бросив работу. А в-третьих, обидев наших соседей. Ты поставила себя выше улья, и поэтому мы накажем тебя…