Алишер Таксанов – Как хексы в школу ходили. Волшебные истории (страница 2)
— Жы-жы-жы, подумаешь, какая шмяша, трудится целыми днями, когда нужно веселиться!
— Веселиться я буду зимой, когда в улье будет тепло, а снаружи — морозы и снега, — гордо ответила пчела. — В это время мы все отдыхаем, веселимся, копим силы на новый трудовой сезон.
— Гы-гы, тоже мне удовольствие — девять месяцев трудиться и три месяца отдыхать, — вставил Миша. Оса, как известно, терпеть не могла работать. Она любила проказничать: то ужалит кого-нибудь без причины, то сбросит каштан на голову зазевавшемуся прохожему — не многие улитки, муравьи и даже зайцы избежали такой участи. — Жизнь так коротка, что уж лучше делать всё наоборот.
Бакси удивлённо посмотрела на них:
— А что вы делаете, кроме того, что портите жизнь другим?
Оса и шмель расплылись в довольной улыбке, словно услышали самый приятный вопрос.
— Так в этом и есть прелесть. Мы хулиганим, но зато как это здорово! Окружающие приходят в восторг, за нами гонятся пчёлы, кузнечики, жуки, птицы — все шумят, хотят нас наказать, а мы ловко увиливаем от возмездия.
— Так что в этом хорошего? — всё равно не поняла Бакси.
Миша недовольно посмотрел на пчелу: вот уж непонятливая какая… Тогда Гулом, чуть наклонившись вперёд, сказал, понижая голос:
— Жы-жы-жы, слушай, трудолюбивая Бакси. Если не мы, тут стало бы всем скучно. Жизнь показалась бы однобокой, серой и неинтересной, жы-жы-жы…
— Вот уж с чем я не согласна, — произнесла Бакси, перекладывая ведро в другую лапку. Оно приятно оттягивало её, напоминая о выполненной работе, и ей не терпелось продолжить путь. Её крылья слегка подрагивали от напряжения, а в голосе уже слышалось раздражение. — Нам и без вас проблем хватает. А вот веселиться мы умеем…
— Да? — удивилась оса. — И как же вы веселитесь?
Бакси на мгновение задумалась, перебирая в памяти редкие часы отдыха.
— Ну-у… мы танцуем… рассказываем истории… поём песни… играем…
— Жы-жы-жы, и во что вы играете?
— Да в разные игры…
Тут Гулом, широко улыбнувшись, предложил:
— А давай-ка сыграй с нами.
Бакси изумлённо посмотрела на него, даже забыв на секунду о своём ведёрке.
— Играть сейчас? Вы с ума сошли! У меня работа! Я должна собрать побольше нектара!
Гулом повернулся к приятелю, театрально развёл лапами и протянул:
— Нет, ты слышал? Эта пчёлка игнорирует нас. Ей неприятно играть с самыми весёлыми ребятами этой местности. Она предпочитает трудиться…
Миша подыграл ему, вытянувшись в воздухе и насмешливо прищурившись:
— Да потому что она не умеет ни во что играть, просто врёт — и всё тут! Такие уж пчёлы…
Конечно, эти слова разозлили Бакси. В груди у неё словно вспыхнул горячий огонёк. Как это — не умеют? Как это — только работать? Она вдруг ясно представила родной улей: тёплый, наполненный песнями, смехом, танцами в редкие часы отдыха, мудрые рассказы нянечек и добрый, спокойный голос Морсал. Да об улье и о самой царице знают все — звери, птицы, рыбы и насекомые окрестности уважительно отзываются о пчёлах. А тут — какие-то бездельники смеют так говорить! Её крылышки задрожали от негодования, а усики сердито вытянулись вперёд.
— Неправда! — пчёлка в негодовании топнула ножкой о лист кустарника, так что тот слегка качнулся. — Мы тоже умеем веселиться. И я это вам докажу.
— И как? — спросили хулиганы, переглянувшись. В их глазах мелькнула хитрая искорка: они добились своего.
— А вот полечу с вами и буду участвовать в ваших играх, и вы узнаете, что пчёлы тоже на многое способны! — разозлившись, заявила Бакси.
— Отлично, жы-жы-жы, гы-гы-гы!.. Полетели с нами, — и они втроём, резко сложив крылья, спикировали к болоту, словно три тёмные стрелы.
Пролетавшие мимо пчёлы с изумлением увидели, как Бакси присоединилась к двум хулиганам, бросив на траву ведёрки. Солнечный свет блеснул на золотистой капле нектара, покатившейся по краю одного из них. Конечно, одно полное ведро тут же оказалось в лапках Гулома — он жадно приник к нему, шумно лакал сладкий нектар, не заботясь ни о чём. Потом ведёрко перехватил Миша, ловко вырвав его, и тоже стал пить то, что полдня собирала пчёлка. Он причмокивал, хмыкал от удовольствия и даже не пытался скрыть своей наглости.
— Эй, Бакси, ты куда? — кричали ей сёстры и братья, тревожно кружа рядом. — У нас же много дел! Лучше лети с нами на ту сторону поляны — там свежий нектар…
— Она теперь с нами, жы-жы-жы! — ответил за пчёлку Гулом, даже не отрываясь от ведёрка. — Теперь мы — банда насекомых, мы — гроза поляны.
Здесь нелишне было бы заметить, что Бакси стало даже немного интересно с этими типчиками. Они не казались страшными, более того — были весельчаками и балагурили по любому поводу. Их смех звучал громко, свободно, беззаботно — совсем не так, как в улье, где даже радость была аккуратной и сдержанной. Раньше пчёлка не встречала таких озорников, и это новое чувство — лёгкости и озорства — неожиданно её захватило. Поэтому она не обратила внимания на призывы других пчёл и, лишь на мгновение оглянувшись, полетела вслед за хулиганами, чувствуя, как в ней смешиваются тревога и странное возбуждение.
Через минуту они уже кружили над камышами. Тёплый, влажный воздух над болотом пах тиной и водой. На широкой зелёной лилии сидела старая лягушка Гугиша и о чём-то мечтала, лениво прищурив глаза. Может, она думала о долгожданном дожде или о сочных комариках на обед. Она не заметила, как к ней тихо подкрались оса и шмель, двигаясь почти бесшумно, словно тени. Бакси была немного в сторонке и с интересом наблюдала за происходящим, не совсем понимая, к чему всё идёт.
И вдруг Миша, резко выгнувшись, выпустил жало и как уколет лягушку в спину!
— Ква-а-а-а! — Гугиша подпрыгнула так высоко, что на мгновение показалось, будто она взлетела к самым облакам. Её лапки беспомощно замахали в воздухе, а глаза широко распахнулись от неожиданности. В ту же секунду Гулом, тяжело гудя, подлетел снизу и ужалил её в лапку. Лист лилии качнулся, вода зашумела, разлетелись брызги, а камыши вокруг задрожали.
И только сейчас лягушка поняла, кто виноват в её страданиях.
— Ах вы, хулиганы и обормоты, ква-ква-ква! — заквакала она, раздувая щёки. — Вот я вам покажу, негодники! Ишь чего надумали — старушек обижать, ква-ква-ква!
Это показалось Бакси смешным, особенно нелепый, почти кувыркающийся прыжок старой Гугиши. Вся сцена была такой неожиданной и странной, что пчёлка не удержалась и рассмеялась — сначала тихо, а потом громче, чувствуя, как её захватывает чужое веселье. Конечно, оса и шмель заметили это и подмигнули друг другу: их план срабатывал.
— А теперь давай ты, гы-гы-гы, — сказал пчёлке Миша, отлетая в сторону и освобождая место.
Бакси не стала себя упрашивать. Внутри у неё всё ещё бурлило от обиды и желания доказать, что она ничем не хуже. Она подлетела с другой стороны, на мгновение зависла в воздухе… и тоже ужалила Гугишу в другую лапку. Её движение было быстрым, почти машинальным, но в тот же миг сердце у неё странно ёкнуло.
— Ква-а-а-а! — лягушка подпрыгнула второй раз, ещё выше прежнего. Её глаза округлились, она растерянно завертела головой… и вдруг замерла, узнав, кто перед ней.
— Бакси? Это ты, ква-ква? — возмутилась она, глядя на пчёлку с недоверием и болью. — Да как тебе не стыдно?! Как ты пошла на это, ква-ква!..
Но тут Миша прервал её, лениво махнув лапкой:
— Да ладно, бабуся, хватит квакать попусту, просто она теперь с нами, она — крутая пчёлка!
— Я расскажу царице Морсал, что её дети вытворяют, ква-ква! — причитала старая лягушка, потирая больные места. — Пчёлы теперь с хулиганами заодно, ква-ква? Позор!
И с этими словами она прыгнула в воду и поплыла в сторону улья, оставляя за собой круги на тёмной поверхности болота. Камыши тихо зашуршали, а вскоре её зелёная спинка скрылась за густыми зарослями. У Бакси сжалось сердечко. Внутри стало холодно и тревожно, будто тень пробежала по её душе. Ей вдруг стало неудобно и стыдно за свой поступок: она, прилежная пчёлка, которая всегда старалась быть примером, вдруг обидела старую, беззащитную лягушку. Но ещё страшнее было предчувствие — что скажет ей царица Морсал, как посмотрят на неё сёстры и братья, как изменится их отношение. Она на мгновение представила строгий взгляд царицы, разочарованные лица пчёл — и от этого внутри всё болезненно сжалось.
Хулиганы сразу почуяли перемену настроения у Бакси. Они переглянулись и, не теряя времени, принялись её «утешать».
— Да ты не расстраивайся, Бакси! — сказал Гулом, лениво покачиваясь в воздухе. — Все окружающие делают вид, что такие серьёзные и суровые, жы-жы-жы. На самом деле они сами любят хулиганить. Вот увидишь, твоя царица Морсал только посмеётся над Гугишей и скажет, что ты сделала всё правильно!
— Ага, — подхватил Миша, хитро прищурившись. — И, знаешь, как нас тут все боятся и уважают? Вот сейчас мы покажем тебе на примере бабочек. Полетели!
И оса со шмелём стремительно устремились на другую сторону поляны, ближе к речке. Бакси с тяжёлым сердцем полетела за ними. Её крылышки работали привычно, но внутри уже не было той лёгкости, что раньше. Мысли путались, тревога не отпускала, но ей почему-то не хотелось отставать — словно невидимая сила тянула её за этими странными, шумными созданиями.
Тут она увидела, как бабочки, которые летали над цветами и словно раскрашивали их яркими красками, испуганно взвизгнули: