Алишер Таксанов – Гоблин Марат (страница 9)

Но до деревни он так и не дошёл. В темноте Марат свернул не туда, оступился и с чавкающим звуком увяз в болоте. Грязь засасывала калоши, трость ушла под воду, а лягушки с возмущённым кваканьем разлетелись в стороны. Тут же появилась цапля – высокая, худая, с длинным клювом и мстительным взглядом. Она долго и методично клевала Марата по голове и плечам за то, что он распугал её ужин, а гоблин визжал, ругался и обещал всему болоту страшную месть.

В итоге злой, грязный и униженный Марат кое-как выбрался и побрёл домой. Внутри его ждала новая картина: паук за это время оплёл паутиной все часы целиком, так что даже стрелки были спутаны липкими нитями и едва угадывались под серым кружевом. Часы выглядели так, будто их давно забросили в подвал и забыли навсегда.

– Который час, ты, дурак?! – заорал Марат, швыряя калоши в угол.

– Бр-бр… – пробормотал паук, не поднимая головы.

– Что это значит?!

– Это значит, что завтра будет дождь!

– Так ты часы же, а не барометр, – удивился гоблин, даже забыв на миг злиться.

– А я не хочу быть часами! – заявил паук. – Я хочу предсказывать погоду!

Марат почесал за ушами, подумал и решил, что барометр – тоже неплохо. «Деньги нужно считать при хорошей погоде», – рассудил он. А раз паук обещал дождь, значит, считать золото завтра нельзя. Самое время поспать.

Он плюхнулся на кровать, мгновенно захрапел, раскинув руки и ноги, сопя, булькая и иногда вздрагивая, будто ему снились особенно пакостные мысли. Во сне ему мерещились часы, из которых доносился хриплый голос, словно из старого радио:

– Внимание! Деньги сегодня считать нельзя! Магнитная буря!

Во сне гоблин вытащил все мешки с золотом, закопал их на кладбище, а потом напрочь забыл, где именно. Он долго орал от злости, размахивал кулаками и пугал надгробия, пока не проснулся в холодном поту.

– Это всё из-за часов, – мрачно решил Марат. Он схватил молоток и с остервенением разбил дедушкины часы, так что щепки и шестерёнки разлетелись по комнате, а паук еле успел спастись.

– Не знал я ничего про время и знать необязательно, – зевнув, сказал гоблин.

С тех пор Марат жил вовсе без часов, ориентируясь на собственное настроение и количество злых мыслей в голове. И, надо признать, жил он вполне счастливо – ведь для того, чтобы делать пакости, никакое время знать не нужно.

Гоблин Марат и дракон

В этот день у гоблина Марата было прекрасное настроение. Прекрасное потому, что одна особенно удавшаяся гадость до сих пор грела ему душу: на рассвете он подменил указатели на дороге, и теперь торговец солью уже третий час колесил по лесу, кляня судьбу, лошадей и собственную неграмотность. Марат даже издали слышал отголоски ругани – и это наполняло его тихим, вязким счастьем. Свистя мерзкую, режущую ухо мелодию, он прогуливался по опушке леса, зорко поглядывая по сторонам в надежде встретить ещё кого-нибудь, кому можно было бы сделать что-то нехорошее, желательно навсегда запоминающееся.

Он пел, не особенно заботясь о слухе окружающего мира:

«Я Марат – великий гоблин,

пакость – мой родной талант.

Где пройду – там плачут вдовы,

Где чихну – там кавардак.

Я не кузнец и не поэт,

Зато в гадостях – мастерец.

Мне поклонится весь свет,

Если доживёт… хе-хе… конец!» – было нескладно и жутко не в такт, но гоблина это не смущало. У него было свое понимание поэзии и мелодии.

Погода стояла хорошая – слишком хорошая. Солнце светило мягко и тепло, ветер был ласковым, листья тихо шелестели, а небо выглядело до отвратительного мирным. Для Марата такая погода была почти оскорбительной: никакой грязи, никаких луж, ни капли дождя. Хорошей он признавал лишь ту, где сапоги вязнут в жиже, а настроение портится у всех, кроме него.

И тут он заметил дракона.

Тот лежал на опушке, вытянув массивное чешуйчатое тело на мягкой траве. Чешуя у него была тёмно-зелёная, с бронзовым отливом, крылья аккуратно сложены, когти ухоженные, без следов недавних битв. Дракон бережно нюхал полевые цветы, прикрывая глаза, наслаждался свежим ветром и тёплыми лучами солнца, а на морде его застыло выражение задумчивого покоя. Было видно: перед Маратом – редкий экземпляр дракона-романтика, который вместо пожаров и разрушений предпочитает тишину и стихи, сочиняемые в уме.

Марат остановился. Его радость слегка притормозила, сменившись холодным расчётом. Делать пакость дракону – дело опасное: у такого собеседника аргументы обычно огненные и окончательные. А вот получить выгоду… выгода – это всегда приятно. Гоблин прищурился, улыбнулся уголком рта и направился ближе, осторожно ступая, словно охотник, который пока не решил, стрелять или торговаться.

– Что делаешь, дракон? – спросил он без всяких вступлений.

Дракон удивлённо посмотрел на него. Он был вежливым существом и привык, что сначала здороваются, желательно без скрытых намерений. Однако, взглянув на гоблина, быстро понял: не все в этом мире придерживаются правил приличия. Сердиться он не стал – многие драконы по жизни философы, а этот был именно таким.

– Здравствуйте, – спокойно ответил он. – Отдыхаю.

– А что, работы больше нет? – поинтересовался Марат, медленно обходя вокруг массивной туши. Он разглядывал дракона, оценивая силу, размеры и возможные слабости, прикидывая, как бы уколоть побольнее, но так, чтобы самому не пострадать.

– Что вы имеете в виду? – удивился дракон. – Поясните…

– Как что? – всплеснул руками Марат. – Драконы должны охранять принцесс в башнях или богатства в сундуках! Это же всем известно! – возмутился он так, будто говорил о прописной истине. Сам он, правда, принцесс никогда не видел, а свои деньги держал в сейфе, но это его ничуть не смущало.

Дракон почесал хвостом лоб, задумался и нахмурился.

– Ну… я слышал об этом… – медленно произнёс он. – Только никто мне такую работу не предлагал. Сейчас другое время. Драконы занимаются искусством, архитектурой, космонавтикой. А то, что ты говоришь, – это, наверное, было в прошлом…

Марат замер. Его уши дрогнули. В голове гоблина начала медленно, со скрипом, рождаться новая, особенно изящная пакость.

Тогда гоблин вкрадчиво спросил, протирая ладошки, так что они тихо заскрипели, словно сухая кора:

– У тебя есть на примете принцесса в башне?

– Нет, – честно признался дракон, не видя смысла в выдумках.

– А золото в сундуках?

– Тоже нет…

– Так я предлагаю поработать у меня, – торжественно провозгласил Марат, выпятив грудь. – У меня есть золото в мешках, а мешки те – в стальном сейфе. Мое богатство нужно охранять.

Его аж распирало от счастья: он почти физически ощущал, как судьба подсовывает ему редкий шанс – заставить работать бесплатно не кого-нибудь, а настоящего дракона. Да еще и на себя! Вот уж тогда люди, эльфы и прочие разумные твари будут обходить его стороной, шептаться и уважать, пусть даже издалека и с дрожью в коленях.

– Только охранять? – переспросил дракон, приподнимаясь с травы и расправляя шею.

– Э-э-э… – Марат невольно попятился, заметив, насколько тот велик вблизи. – Ну… да… И еще: возить меня на своей спине туда, куда я хочу. Таковы уж правила для драконов. Не я их придумал, но их всем драконам нужно исполнять.

Дракон посмотрел на него насмешливо, чуть прищурив глаза, будто разглядывал странное, но забавное насекомое. И, к удивлению Марата, неожиданно согласился:

– Хорошо. Поехали к тебе, покажешь богатство.

Гоблин подпрыгнул от радости, визгливо хихикнул, вцепился когтистыми пальцами в чешую и кое-как вкарабкался на спину дракона, усаживаясь поудобнее. Дракон же спокойно расправил огромные крылья, взмахнул ими – воздух загудел, трава пригнулась, – и они поднялись в небо. Лес под ними быстро уменьшался, деревья превращались в пятна, дорога в тонкую нить, а ветер хлестал Марата по морде, отчего тот щурился и восторженно скалился, чувствуя себя почти властелином мира. Полет был ровным и плавным, словно дракон скользил по невидимой реке воздуха.

Долететь до дома гоблина не составило большого труда: уже через три минуты они опустились на землю.

– Вот, это мой дом, – похвастался Марат, указывая на свое убогое и мрачное жилище.

Дом стоял криво, словно ему было стыдно за собственное существование: перекошенные стены, потемневшие от сырости доски, крыша, латанная всем подряд, и маленькие оконца, похожие на прищуренные глаза. Вокруг валялись обломки, мусор и старые кости, а запах стоял такой, будто внутри годами копили пыль, страх и плесень.

Дракон аж сморщился.

– Фуу… – выдохнул он. – Меня, как эстета, сейчас вывернет.

Они зашли внутрь, точнее, гоблин зашел, а дракон просунул только голову, с трудом втиснув морду между косяками.

– А это мои богатства! – гордо заявил Марат, подводя его к сейфу. – Там мои золотые монетки.

Сейф был массивный, покрытый ржавчиной и паутиной, но явно прочный и набитый до отказа. Дракон внимательно посмотрел на него, потом перевел взгляд на стены, пол и потолок.

– Ты мог бы на эти деньги купить себе хороший дом, – заметил он. – Светлый, просторный, с камнем, арками, возможно, витражами. Эстетика пространства влияет на мышление.

Подобные идеи никогда не роились в голове гоблина. Марат вспыхнул, как трут:

– Ты что! Золото дано для того, чтобы его хранить, а не тратить! Мне нравится мой дом, какой он есть!

Дракон зевнул, вытянул шею и улегся рядом с домом, аккуратно обвив хвост вокруг крыльца.