Алишер Таксанов – Гоблин Марат (страница 11)

В один особенно удачный вечер Марат решил, что пора браться за лесных зверей и птиц. Он снова позволил скорпиону укусить себя, а затем схватил тяжёлую дубинку и помчался к зарослям малины, где обычно кормился медведь. Тот был большой, бурый, с толстой шеей и добродушной мордой, весь перепачканный соком ягод.

Марат подкрался и начал дубасить его по голове.

Бум! Бум! Бум!

У косолапого тут же вскочили шишки на лбу.

– Эй, Марат, ты что делаешь?! – взревел медведь, оборачиваясь. – Ты с ума сошёл?!

– Это скорпион научил меня тебе гадость сделать, гы-гы-гы! – захихикал гоблин, продолжая махать дубинкой. – Очень хорошая мысль!

Эти слова вызвали у медведя настоящую ярость. Он ловко перехватил дубинку, сломал её надвое, словно сухую ветку, и отбросил в сторону. Потом схватил Марата за шкирку и влепил ему такую затрещину, что гоблин отлетел метров на десять и с глухим стуком врезался лбом в ствол дуба. Перед глазами у него запорхали жёлтые птички, во рту появился вкус крови – он прикусил язык.

– Только появись ещё раз передо мной – разорву на части, проходимец! – ревел медведь.

Марат вскочил и бросился бежать. Он мчался так быстро, что его не смог бы догнать даже леопард, появись тот в лесу: ветки хлестали по морде, корни мелькали под ногами, дыхание свистело, но страх и злость гнали его вперёд.

Влетев в дом, гоблин схватил клетку и со всей силы швырнул её о стену. Раздался хруст – скорпиона размазало по камню, как повидло, тёмное и липкое.

– Этот Миша всё-таки негодяй, – бормотал Марат, натирая лоб кремом из болотной жижи и кишки жабы. – Дурацкую вещь мне прислал.

С тех пор Марат не принимал посылок ни от кого. Гадости делать он умел и без подсказок скорпионов, летучих вампиров, ядовитых гусениц и зелёных змей.

Потому что настоящий гоблин – он и сам знает, как сделать миру хуже.

Как гоблин Марат королем был

Гоблин Марат считался самым коварным и злым сказочным существом: нетерпимым к чужому мнению, не выносящим чистоту и порядок. Пыль, грязь и плесень были ему милее свежего воздуха, а хаос он почитал высшей формой гармонии. Делать гадости и мерзости людям, зверям и волшебникам было делом всей его жизни и, как он сам выражался, чести, хотя слово это здесь совсем неуместно. Марат придерживался иных моральных ценностей: он уважал хитрость, подлость и жадность, презирал сострадание, считал доброту слабостью, а справедливость – глупой выдумкой для тех, кто не умеет урвать свое. Если кому-то было плохо, значит, день прожит не зря.

Да, он умел колдовать, но, к счастью для мира, его сила оказывалась недостаточной, чтобы нанести по-настоящему существенный вред или получить нечто такое, что могло бы возвысить его над другими. Заклятия Марата чаще всего давали мелкий, но неприятный эффект: скисало молоко, путались мысли, ломались замки, начинался зуд. И всё же однажды шанс изменить свою судьбу ему представился.

День был гнусный: с неба лил мелкий, липкий дождь, туман стлался над землей, будто грязная вата, пахло тиной, прелыми листьями и застоявшейся водой. Капли стекали по кривым веткам, болото чавкало под ногами, воздух был тяжелым и влажным. Для любого другого существа это была бы мерзкая погода, но для Марата – самая прекрасная.

Вечером он ел пойманных в болоте лягушек. Он любил есть их свежими, то есть живыми: хруст косточек, судорожные движения и последний квак приносили ему особое, почти торжественное удовольствие. Он сжимал добычу холодными пальцами, наслаждаясь тем, как она дергается и пытается вырваться.

И вот одна лягушка оказалась необычной. Она была ярко-зеленой, с золотистыми пятнышками на спине, глаза её блестели умом, а кожа отливала слабым перламутром. Даже в лапах гоблина она держалась с достоинством и не визжала, как остальные.

– Оставь меня в живых, Марат, ква-ква. Я исполню твое желание!

Гоблин, держа её за одну ножку, с недоумением уставился на зелёное водоплавающее создание.

– Ты что, жаба, тут квакаешь?

– Я не жаба, ква-ква, а лягушка-волшебница Квакунья! – с гордостью ответила та. – По правилу, если кто-то пленяет меня, то в качестве выкупа я должна исполнить любое его желание. Отпусти меня – и твое желание исполнится!

Марат задумался. Конечно, наколдовать всякую чепуху он и сам может, но здесь предлагали нечто иное. Он слышал, что среди животных встречаются могучие маги, способные на куда большее, чем такие, как он. А вдруг эта лягушка и впрямь может то, чего ему никогда не достичь? Почему бы не воспользоваться случаем?

– Ладно, уговорила, – прокряхтел гоблин.

Он бросил её на камень и уставился большими злыми глазами.

Лягушка встрепенулась, выпрямилась и деловито сказала:

– Так, чего хочешь?

– Подожди-ка, я ещё не придумал… – перебил её Марат.

И он задумался. Золота? Хорошая мысль, но сколько золотых монеток может дать одна лягушка? А если попросить уважения и почёта, чтобы любой встречный кланялся ему в ноги и целовал рваные башмаки? Или новый дом и хорошую одежду вместо гнилой лачуги и костюма из лоскутков? Или слуг и рабов, которые вечно исполняли бы его желания?

Мысли метались, жадность скребла изнутри, словно когтями. Хотелось всего сразу, и от этого становилось почти больно. Лоб Марата наморщился, уши подрагивали, он злился на саму идею выбора. Одно желание – и столько возможностей! Как не прогадать? Как запихнуть всё в одну формулировку, чтобы не упустить ни крошки выгоды? Он скрежетал зубами, шептал себе под нос, представляя, как лишается то одного, то другого, и от этих мысленных потерь его трясло сильнее, чем от болотного холода.

Идея пришла неожиданно – резкая, жадная и, как показалось Марату, совершенно правильная.

– Я хочу стать королём всей страны! – выпалил он.

И тут же воображение понесло его вперёд: он увидел себя в тяжёлой золотой короне, усыпанной камнями, с высоким троном под спиной, резные подлокотники которого были сделаны в форме когтей. Он восседал над всеми, а подданные ползали у подножия, боясь поднять глаза. Его имя произносили шёпотом, с трепетом и страхом, и это наполняло его сладким чувством власти.

Квакунья опешила.

– Королём? Марат, какой из тебя король? Ты тупой и мерзкий, злой и вредный – такими короли быть не могут! Тебе сначала нужно измениться, стать порядочным, добрым!

– А я вот хочу быть таким! И не собираюсь меняться! – сердито произнёс гоблин и топнул ногой. – Исполняй это желание, а то я сожру тебя!

Квакунья тяжело вздохнула. В её глазах мелькнула тревога. Она прошептала заклинание. Воздух сгустился, вспыхнуло зеленоватое пламя, земля закружилась, будто болото вскипело. Мир разорвался на куски, звуки вытянулись в вой, свет и тьма смешались, и всё понеслось, завертелось, рассыпаясь искрами.

…И Марат оказался во дворце.

Он сидел на высоком троне, обитом багряным бархатом. На нём был роскошный наряд: тяжёлая мантия с золотой вышивкой, дорогие сапоги, на шее – цепь с огромным самоцветом. Вокруг суетились придворные, кланялись слуги, в ряд стояли рабы с опущенными головами, а у стен – суровая стража в блестящих доспехах. По залу тянулись сундуки, доверху набитые золотыми и серебряными монетами, диадемами, сапфирами и изумрудами. Повара несли подносы с яствами – мясо, соусы, вина – их аромат кружил голову. Полукругом стояли поэты, звездочёты и льстецы, наперебой восхваляя Марата, называя его самым умным, прозорливым и мудрым правителем, каких только знала эта страна.

– О-о-о… это то, чего я хотел больше всего! – воскликнул Марат.

И стал он королём.

Дни его текли одинаково: он ел до отвала, спал на мягких перинах, слушал лесть, пересчитывал монеты, бил слуг за малейшую провинность, плевался на придворных чиновников, грозил стереть врагов в порошок. Он подписывал указы о повышении налогов, о бесплатной работе на него, короля-гоблина, о молитвах в свой адрес, о строительстве памятников себе в каждом городе и деревне, о публикации хвалебных статей и восторженных отзывов. Он требовал докладов о том, что народ его обожает и с радостью несёт деньги. А тех, кто пытался говорить о проблемах, опасностях и недовольстве, он сажал в тюрьму, уверенный, что это завистники и лжецы.

Прошёл месяц, другой. Чиновники исполняли приказы, но Марат стал замечать, что сундуки пустеют, а во дворце всё тише. Однажды утром он проснулся – и никто не принёс ему завтрак. Никто не одел его, никто не прочёл стихов о его величии, никто не пожелал доброго утра. Холодный зал отозвался эхом его шагов, а пыль медленно оседала на ковры.

Разъярённый гоблин носился по дворцу – он был пуст. Ни чиновников, ни поваров, ни охраны. Тогда он выбежал в город – улицы оказались безлюдны. Он щёлкнул пальцами и перенёсся в другой город – и там не встретил ни одной живой души. Повсюду он видел одно и то же: покосившиеся дома, разрушенные мосты, заросшие бурьяном поля, брошенные лавки и фабрики. Окна смотрели пустыми глазницами, двери скрипели от ветра, а над всем висела гнетущая тишина.

Куда бы ни отправлялся Марат, картина была одинаковой. В его королевстве не осталось ни одной живой души.

И он заметил, что развешанные повсюду плакаты и картины с его изображением были разорваны или сожжены. На некоторых ему подрисовывали рога, кривые клыки и писали углём и краской: «Дурак!» или «Нам не нужен деспот-гоблин!» Было ясно – народ не просто разочаровался, он презирал своего правителя.