Алишер Таксанов – Гоблин Марат (страница 10)
– Ладно, мне все равно, не мне же в нем жить. Я согласен охранять твое богатство…
– Вот и хорошо! – радостно потер руки Марат, уже представляя, как хвастается перед всем светом своим драконом-стражем.
– Только ты должен меня кормить! – неожиданно добавил крылатый охранник, приоткрыв один глаз.
Улыбка на морде гоблина дрогнула.
– К-к-ко-ор-ми-ть? – заикаясь, переспросил гоблин, и его уши мелко задрожали. В голове у Марата тут же разверзлась бездна ужаса: прокормить дракона – это значит целыми днями торчать у очага, варить, жарить, таскать котлы, добывать несколько тонн мяса, овощей, хлеба, да еще желательно свежего. Где он это возьмет? Охотиться – лень, выращивать – противно, воровать у людей опасно, а покупать в деревне… покупать – значит тратить золотые монеты. Его родные, любимые, пересчитанные и перепересчитанные монетки! А какой смысл в стороже, если ради него нужно проедать охраняемое богатство? Мысли метались, сталкивались, путались, и Марат ощутил, как привычная уверенность в собственной хитрости начинает таять, словно жир на сковороде.
– Э-э-э, дракон, слушай, а ты сам себя прокормить не можешь? – осторожно спросил он, косясь на зубастую пасть.
В ответ дракон как бы невзначай выпустил в небо длинную струю пламени. Огонь разрезал воздух, оставив после себя запах гари и горячий ветер, от которого у гоблина подпрыгнула шляпа и обуглился кончик уха.
– Не-е, – равнодушно протянул крылатый зверь. – Я же теперь на службе. Теперь это не мои проблемы. Раз пригласил – будь любезен, корми меня!
Марата это окончательно не устроило. Он сжал кулаки и топнул ногой так, что пыль взвилась столбом.
– Но у меня нет для тебя еды!
– Так найди!
– Не могу найти… и не хочу! – сердито выкрикнул Марат и топнул еще раз. – Сделка отменяется!
– Согласен! – спокойно сказал дракон. – Но раз я обязан по драконьим правилам охранять богатство, то я буду охранять твой сейф… только от тебя! Таковы уж правила – не я их придумал!
– Как это от меня? – растерялся гоблин, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
– Я его забираю с собой, – объявил дракон. – Буду носить на своей спине, пока ты не выкупишь золото у меня.
Марат даже моргнуть не успел. Дракон ловко вытянул сейф из дома, выломав косяк и половину стены, сжал его в зубах, расправил крылья и стремительно поднялся в воздух. Земля вздрогнула, крыша посыпалась трухой, а сейф, еще недавно такой надежный и родной, болтался над домом, словно чужой.
– Стой, вор! – заорал ошарашенный гоблин, подпрыгивая и размахивая руками. – Верни мое золото!
Он не мог поверить в происходящее. Теперь другие гоблины будут тыкать в него пальцами и хохотать, потому что нельзя быть гоблином без золота. Над ним станут смеяться леприконы, ехидно звеня своими монетами, эльфы будут презрительно морщиться, а даже тролли – эти грубые, туповатые коллеги – станут отпускать шуточки. Что уж говорить о людях и лесных жителях.
– Меня ограбили, караул! – продолжал орать Марат, потрясая кулаками и подпрыгивая на месте.
Но никто не пришел ему на помощь. Никто не выбежал из леса, никто не выглянул из деревни. Гоблина не любили, не уважали и не считали достойным спасения.
А тем временем дракон с сейфом уже скрылся в облаках. Его силуэт растворился в белесой дымке, и лишь короткое эхо взмахов крыльев еще какое-то время гудело в небе, словно насмешка.
Марат уныло поплелся обратно в свое жилище, ставшее еще более убогим и пустым. Он сел на кровать, долго смотрел в одну точку и наконец пробормотал:
– Никогда… никогда больше не буду связываться с драконами.
С той поры гоблин Марат остался без золота, но, к удивлению леса, стал еще злее. Он по-прежнему делал гадости, только теперь – из чистого принципа, без всякой выгоды. А дракон долго летал по миру с тяжелым сейфом на спине, пока не понял, что золото – вещь бесполезная, и не сбросил его в самое глубокое болото.
Говорят, иногда по ночам из того болота доносится глухой звон монет, а Марат, услышав его, всегда чешет затылок и думает, что, возможно, самое большое зло в его жизни заключалось не в гадостях, а в жадности.
Посылка для гоблина
Как ни странно, у гоблина Марата имелись родственники, но связи с ними он не поддерживал. Не потому что ссорился – просто не видел смысла. Родственные чувства у гоблинов были слабыми, почти условными: каждый жил ради себя, своего зла, своей выгоды и своих привычек. Иногда они даже забывали имена друг друга, если те не приносили никакой пользы. Марат был уверен, что родственники ему завидуют, а значит – недостойны общения.
Тем удивительнее было получить посылку. От кузена Миши.
Миша жил «за границей» – так гоблины называли любые земли, где приходилось перелетать болота и терпеть солнечный свет дольше трёх минут. Про Мишу ходили слухи: мол, хитрый, любит экзотических тварей, часто экспериментирует и якшается с заморскими колдунами. Сам он был худой, с вытянутой мордой, всегда в странных плащах и с акцентом, который раздражал Марата.
– Ба-а-а… что это такое? – подозрительно буркнул Марат, осматривая коробку, обвязанную верёвками и заляпанную почтовыми печатями.
Коробка молчала. Это гоблину не понравилось, но ещё больше его задело, что кто-то осмелился что-то ему прислать без разрешения. Он сорвал крышку.
Внутри стояла клетка. А в клетке – огромный скорпион. Чёрный, блестящий, словно отполированный маслом, с толстыми сегментами панциря и жёлтыми глазами-бусинами. Хвост его изгибался дугой, жало подрагивало, сочась ядом. Клешни щёлкали нервно и зло. Скорпион метался по клетке, доедая корм – дохлых мух, тараканов и жучков, хрустя ими так, что Марату стало приятно слушать.
К клетке была приклеена записка: «Марат, это не простой скорпион, а особенный. Если у тебя проблема с идеями, как сделать кому-то гадость, засунь палец в клетку – и скорпион надоумит тебя».
Гоблин довольно оскалился.
– Теперь у меня есть советчик, – сказал он пауку, выползшему из-под сейфа, набитого золотом. – Не то что ты, олух шерстяной. Это импортный скорпион. Умный. Он мне подскажет, как правильно делать плохое, понял?
Паук недовольно пошевелил лапами, пробормотал что-то сквозь клыки и спрятался обратно за сейф.
Марат же решил, что момент настал. Он сунул свой длинный, кривой, грязный палец между прутьями клетки.
Скорпион не раздумывал. Удар был молниеносным. Жало вонзилось, и палец тут же вздулся, покраснел, стал горячим и пульсирующим, будто в него накачивали расплавленный металл.
– Ай-ай-ай! – завопил Марат, подпрыгивая и хватаясь за руку. – Вот же негодяй этот Миша! Обманул меня!
Он запрыгал по комнате, сбивая табуреты, наступая на тараканов, воюя и ругаясь так, что паутина осыпалась со стен.
Но вдруг он замер.
В голове прояснилось. Мысли выстроились в чёткую, ясную, до сладости злобную схему. Идеи текли одна за другой: как, где, когда и кому навредить; какие слова сказать, какие заклинания применить, куда бить больнее. Яд скорпиона расползался по мозгу, разжигая фантазию, делая её остроумной, расчётливой и по-гоблински изощрённой.
– А-а-а… – протянул Марат и широко ухмыльнулся. – Вот оно…
Он выскочил из дома и помчался в город.
Там, на центральной площади, он прочёл заклинание. Воздух закрутился, небо потемнело, и возник смерч. Он сорвал крыши с домов, поднял телеги, вырвал двери и окна. Женщин и стариков, визжащих от ужаса, вихрь раскидал куда попало: кого – в реку, кого – на гору, кого – в пустыню, а кого – прямо на деревья.
Когда всё стихло, Марата уже и след простыл.
Горожане целую неделю разбирали завалы, чинили жилища и проклинали погоду, судьбу и злые ветра. Никому и в голову не пришло, что это дело рук гоблина из мрачного леса.
А Марат, вернувшись домой, довольно почесал опухший палец и посмотрел на клетку.
– Хороший подарок, – пробормотал он. – Очень хороший.
И скорпион в клетке тихо щёлкнул клешнями, словно соглашаясь.
– Хм, двоюродный братец не обманул, хорошую вещь мне прислал, – хмыкнул Марат, довольно качая ушами.
Обычно от кузена он получал лишь гадости – да и сам в долгу не оставался. Таковы были родственные отношения у гоблинов и троллей: никакой теплоты, никакой заботы, одно соперничество и мелкое вредительство. Однажды Миша подменил Марату мешок с золотом на мешок с гнилыми орехами, и тот неделю плевался шелухой. В другой раз Марат в ответ наложил на дом кузена заклятие вечной сырости, и у того сгнили все сапоги. Они считали это не ссорами, а вежливым обменом вниманием.
Через день Марату наскучило безделье, и ему показалось, что наступило время для новых гадостей. С удовольствием он снова просунул палец в клетку. Скорпион не заставил себя ждать – укус, жжение, пульсация. Получив свежую порцию яда под кожу, Марат, подпрыгивая от возбуждения, побежал воплощать очередной план.
Он прорыл каналы, отвёл реку, и город затопило мутной, холодной водой. Люди спасались как могли: кто на лодках, кто забравшись на башни и крыши, кто цепляясь за деревья. Марат сидел на холме, болтая ногами, и долго смеялся, наблюдая за суетой, криками и паникой. Этот смех был визгливый, с хрипотцой, от которого у него самого слезились глаза.
В третий раз он поджёг пшеницу на полях, а заодно наслал болезни на скот. Коровы падали, овцы чахли, люди бродили голодные и злые. Марат хихикал, катаясь по земле от удовольствия. Это были самые приятные для него часы – когда где-то плохо, а ему хорошо.