Алишер Таксанов – Гоблин Марат (страница 3)

Наконец, король обратил своё внимание на самого Марата, и сквозь ткань вырвались рычащие, искажённые временем звуки:

– А-а-а… лягушка! Предатель! Вор! Мерзавец!

– Отпусти меня, мертвец! Что тебе надо?! – завопил Марат, искренне не понимая, в чём его обвиняют. Мародёрство среди гоблинов считалось делом вполне почтенным и даже достойным уважения: кто лучше стащит – тот и молодец, а уж мёртвые и вовсе не нуждались в своих вещах. Он дёргал руку, извивался, но мумия только сильнее сжимала захват.

– Лягушка! Ты захотел ограбить своего Создателя? Неблагодарные вы твари, гоблины! Но ничего… я с вами рассчитаюсь!..

– Какой ещё там создатель, ты, тряпка с навозом! – сердито рявкнул Марат и щёлкнул пальцами правой руки.

Заклинание ударило в мумию яркой вспышкой, но, столкнувшись с её телом, отскочило, словно от каменной стены, не причинив никакого вреда. Зато магия рикошетом разошлась по залу: зашевелились скелеты рамапитеков и неандертальцев. Их кости заскрипели, бёдра и рёбра задёргались, черепа покачнулись, будто в такт невидимой музыке. Они подпрыгивали и тряслись, но не могли сойти с места, пригвождённые штырями к тяжёлым металлическим подставкам. Со стороны это выглядело так, словно древние предки человечества внезапно пустились в странный, жуткий танец.

– Твоя магия бессильна против меня! – захохотал оживший король Хамунакра. – Вы, лягушки, посмели бунтовать против меня! Но ничего, я вас всех изведу!

– Да я тебя, тряпка, впервые вижу! – с недоумением выпалил Марат, лихорадочно соображая, какое заклинание использовать, чтобы поскорее смыться отсюда. О короне он уже и не думал – сейчас ему было важнее сохранить собственную шкуру целой и не оказаться очередным музейным экспонатом. – Ты вообще кто такой?

– Ага, так ты и не знаешь историю гоблинского рода? – с негодованием произнёс король и с силой стукнул свободной рукой по саркофагу, отчего тот гулко отозвался. – Так знай же, жаба неблагодарная, что это я, великий король Западного Царства Сепсеронии Хамунакра, создал вас, гоблинов.

Марат в ответ пукнул – коротко, зло и с выражением. Однако его кишечный газ нисколько не смутил мумию, которая продолжила говорить, словно ничего не произошло:

– Мне нужны были воины для захвата новых земель и покорения других царств и королевств. А люди оказались плохими бойцами: неверными, хитрыми, склонными к бегству с поля брани. К тому же болезни и войны почти полностью истребили их. Я остался без подданных и без армии. Из-за этого я проиграл битву при Кушанате четыре тысячи лет назад. Я был в ярости, искал выход и однажды, прогуливаясь у болота, увидел лягушек, пожиравших комаров. И тогда мне пришла мысль сделать из них воинов. Я произнёс заклинание, и лягушки, комары и болотные растения слились в новые тела. Так появились гоблины. И с ними я вновь пошёл войной на Кушанат.

– Ну остался бы там… отпусти меня, тряп… Хамунакра, – проворчал Марат, не теряя надежды вырваться. Он дёргал руку, но левая кисть была сжата так, словно её заковали в железные кандалы: холодные пальцы мумии впились в плоть, сдавливали кости, и боль от этого захвата была тупой, тяжёлой, изматывающей. Король и не думал отпускать воришку, продолжая рассказ с явным удовольствием, то ли наслаждаясь воспоминаниями, то ли вновь закипая от старой ярости.

– Гоблины были скверными воинами: ленивыми, туповатыми, – но зато злобными, сердитыми и жестокими, когда дело доходило до грабежа, поджогов и плена. Мне приходилось кормить их жабами и змеями, чтобы заставить воевать, иначе они предпочитали сидеть у воды, квакать и прыгать друг перед другом. Но однажды, обходя армию перед походом на Бактерию, я споткнулся и упал. Моя корона слетела с головы и шмякнулась на башку гоблина-генерала. И тут моя магия сработала сама, без моего желания. Она дала этому ничтожеству способность мыслить. Примитивно, но мыслить и принимать решения. Его первое решение было предательским. Он возомнил себя королём и приказал гоблинам атаковать меня.

Марат застыл. Его уши приподнялись, дыхание стало ровнее, а на лице появилось странное, почти мечтательное выражение. История неожиданно задела его за живое: мысль о гоблине-генерале, получившем власть и ум благодаря короне, показалась ему чертовски привлекательной.

– Я сопротивлялся, – продолжал Хамунакра. – Моим мечом я сразил сотню гоблинов… нет, две сотни… а может, и три. Но их было слишком много. К тому же корона передала им часть моей магии, сделав сильнее и коварнее. Они связали меня и бросили в темницу. А тем временем генерал стал ухаживать за моей дочерью Гелией, предлагая ей стать его женой. Он хотел королевской власти. И моя дочь – о, глупое создание! – согласилась.

Почему-то именно здесь Марату история начала нравиться всё больше и больше. Его губы растянулись в довольной ухмылке, а в голове замелькали образы: гоблин на троне, корона, страх подданных и мешки золота у ног.

– Но для этого нужно было избавиться от меня, – глухо продолжал король. – Пока я жив, я – законный монарх Западного Царства Сепсеронии. И ночью они вдвоём спустились в темницу и при помощи короны превратили меня в мумию. Об этом узнал мой сын. Он проследил за ними и вошёл следом. Там завязалась схватка. Генерал был ранен и прыжками убежал к болотам. Гелия бросилась за ним. Мой сын поднял корону и водрузил её на меня. Но он не был искусным магом и не смог вернуть мне прежний облик. С тех пор я был заживо заключён в саркофаге.

– Знаешь, мумией ты выглядишь, наверное, лучше, чем при жизни, – с ехидством произнёс Марат и сам удивился тому, что из его рта выскочило не просто хамство, а вполне осмысленный сарказм. Ему даже на миг показалось, будто он стал умнее, чем был минуту назад, и это открытие слегка его насторожило. – Лежал бы дальше в этом древнем гробу, шевелил бы пятками, сморкался…

– Гоблин, не смей оскорблять своего Создателя! – сердито взревел Хамунакра. – Склони колени передо мной, лягушка! И дрожи всем телом, ибо я твой король! А ты – мой раб!

Марат недовольно проворчал:

– Как я склоню, когда ты меня так крепко держишь… Отпусти – и я поклонюсь до земли, – сказал он, хитро прищурившись.

На самом деле он лихорадочно соображал, как бы поскорее смыться из этого здания и подальше от мумии, которую он сам же по собственной глупости и оживил. Мысль позвать на помощь посетителей и экскурсовода мелькнула, но тут же была отброшена: люди, конечно, вмешаются, а потом поймут, что гоблин пытался ограбить музей, и тогда уже не избежать стражи, допросов и неприятных разговоров. Нет, такой помощи ему было не нужно.

Но Хамунакра оказался не так прост. Он мгновенно раскусил замысел Марата и рассмеялся сухим, скрипучим смехом, от которого по залу пробежал холодок:

– Как бы не так, лягушка! Меня уже обманывали гоблины раньше, и второй раз я не клюну на эту удочку. Сделаем иначе: я дам тебе свободу, а ты произнесёшь заклинание, которое вернёт мне прежний облик.

И тут Марат понял, что ему предлагают сделку. Причём такую, в которой он неожиданно оказался в более выгодном положении: король, как ни крути, был мумией, застрявшей в саркофаге, а гоблин – живым и способным в любой момент сбежать. Это осознание приятно согрело душу Марата. Он хмыкнул и протянул:

– Не-е-а-а… этого мало.

– А чего же ты хочешь? – вроде бы удивился Хамунакра. – Что может быть ценнее свободы?

Для гоблинов такие слова, как свобода, любовь, отвага или патриотизм, не имели никакой ценности и даже звучали подозрительно. Их интересовали лишь материальные вещи: деньги, драгоценности, блеск металла и холодная тяжесть золота в руках. Причём сами гоблины редко задумывались, зачем им всё это нужно; их влекла непреодолимая, почти болезненная тяга к богатству. И чем больше – тем лучше. Возможно, в этом была вина короны, которая когда-то дала гоблинам зачатки мышления и вместе с ними – это уродливое, передаваемое по наследству увлечение.

– Как что? Золотых динаров и серебряных талеров, – пояснил Марат с искренним недоумением, как будто речь шла о самых очевидных вещах на свете.

Конечно, Хамунакра прекрасно знал, о чём идёт речь, и потому спокойно ответил:

– Ладно, лягушка, получишь награду. Под моим дворцом хранятся огромные запасы золота и серебра, драгоценных камней, тканей и изделий – всего того, что я награбил в завоевательных походах четыре тысячи лет назад.

– Мне нужно три… нет, четыре килограмма золота! И десять килограммов серебра. И… сто штук рубинов и двести изумрудов, – тут же стал перечислять Марат, разогнавшись и даже не моргнув.

С точки зрения Хамунакра, гоблин просил сущие пустяки. Король ценил свою жизнь несоизмеримо выше любых сокровищ, какими бы огромными ни были его кладовые.

– Ладно, получишь!

Удовлетворённый ответом, Марат настороженно спросил:

– Хорошо… какое заклинание мне произнести?

– Заклинание ка-у-эр-превращения, ранг бета-шестой, уровень тринадцатый из Священной Книги трансформаций! – торжественно произнёс Хамунакра.

Марат озадаченно почесал свободной рукой за ухом, поскреб там долго и с усилием, словно надеялся нащупать в черепе спрятанные знания. Лицо его вытянулось, брови сошлись, а глаза забегали. Ничего подобного он не знал и никогда о таком не слышал, о чём и сообщил мумии без всякого стыда.