Алишер Таксанов – Гоблин Марат и гамак вечности (страница 2)

Марат с недоумением наблюдал за этим, прищурив глаза. Он не знал, что это Архистратиг Михаил по велению Творца сбрасывал мятежников с Эдема. Гоблин не читал Библию – да и любые человеческие книги он обходил стороной, считая их подозрительно длинными. С трудом освоив гоблинскую грамматику, он по буквам читал заклинания, водя когтем по строчкам и бормоча под нос. Но поскольку часто делал ошибки, то и заклинания у него получались так себе. Если он желал превратить зайца в шашлык, то появлялся заяц-динозавр с гребнем и подозрительным взглядом. А если хотел жирную жабу на завтрак, то вместо жабы возникал металлический робот, который гонялся за Маратом с дубинкой в руке, издавая скрежет и требуя соблюдения техники безопасности.

Вот и сейчас, когда у его ног свалился ангел с тёмными крыльями – а это был Люцифер, – гоблин даже не сразу понял, что перед ним не очередная неудачная трансформация.

Люцифер лежал на раскалённой земле, но жар не причинял ему вреда. Его лицо было прекрасным и гордым, словно высеченным из света и тени одновременно. Чёрные крылья распахнулись за спиной, перья на них переливались металлическим блеском, а в глазах горело нечто большее, чем гнев – уязвлённая гордость и непреклонная воля. Его доспехи были темны, как ночное небо до сотворения звёзд, и даже лежа он выглядел так, будто командовал парадом.

Марат сплюнул рядом с его плечом и спросил:

– Ты кто такой, чучело? Что вы тут делаете?

Ангел буквально обалдел от такой наглости. Он приподнялся на локте, глядя на гоблина так, словно впервые столкнулся с понятием дерзости в чистом виде. Воевавшие другие ангелы – и светлокрылые, и темнокрылые – с изумлением остановили атаки. Их мечи зависли в воздухе, крылья замерли, и десятки сияющих глаз уставились на Марата, не понимая, кто это такой и откуда взялся посреди главного события мироздания.

– Ты что за существо? – заорал возмущённый падший ангел, и в его руке меч засверкал, отражая пламя юной планеты.

Гоблин снова плюнул ему под ноги и сказал с важным видом, расправив плечи:

– Я? Я – Марат! Слыхал о таком?

Ангелы – и те, кто стоял за Михаила, и те, кто был с Люцифером, – в недоумении переглядывались. Ни в небесных хрониках, ни в предвечных песнях, ни в замыслах о сотворении мира имени Марата не значилось. Но он стоял здесь – маленький, зелёный, нахальный – в самом центре борьбы Света и Тьмы, Добра и Зла, словно имел на это полное право.

И потому в их умах закралось сомнение: а вдруг это некое сокрытое, особо святое создание, поставленное здесь по тайному замыслу? Может быть, он – испытание? Судья? Или воплощённая загадка, о которой даже небеса не предупреждали?

В воздухе повисла пауза. Крылья медленно опустились. Мечи перестали звенеть. Даже молодая планета будто притихла, ожидая, что скажет этот неизвестный Марат, стоящий посреди космической драмы с выражением человека… точнее, гоблина, которого просто отвлекли от отдыха.

И тут, заикаясь от волнения, Архистратиг Михаил опустил меч и, расправив сияющие крылья, произнёс:

– Э-э-э… вы, наверное, тот, кого послал Творец нам на помощь? А то мы тут никак разобраться с этим предателем не можем, – и он с нескрываемым презрением ткнул клинком в сторону Люцифер.

Тот вспыхнул, как спичка, – буквально: вокруг него взвился столб тёмного пламени, и перья на крыльях засветились багровым светом.

– Ничего подобного! – заорал он, и голос его прокатился над мёртвой землёй, как раскат грома. – Это он, мерзавец, меня отодвинул! Хотел стать самым близким к Творцу! Нечестная конкуренция!

Михаил ответил гневной тирадой, в которой звенели слова о верности, порядке и высшей воле. Люцифер, не уступая ни на полтона, обрушил на него обвинения в лицемерии и жажде власти. Их голоса пересекались, как клинки, а за словами снова последовали удары.

И вновь пошла сеча.

Небо разорвалось от блеска мечей. Крылья сталкивались, перья осыпались, как снег, только этот снег был из света и тьмы. Ангелы кружились в воздухе, пикировали, взмывали, сталкивались с оглушительным грохотом. Мечи чертили огненные дуги, и каждая вспышка оставляла в воздухе след, словно кто-то писал на небесах яростную летопись мятежа. Удары сотрясали землю, и молодая планета гудела, будто барабан под ударами космического оркестра.

Шум стоял такой, что даже вулканы притихли, уступив первенство этому небесному скандалу.

Марат не выдержал.

Он набрал в грудь раскалённого воздуха и гаркнул:

– Эй, вы, придурки, утихомерьтесь! Вы мне мешаете!

И – удивительное дело – бой снова остановился. Мечи замерли, крылья повисли, ангелы застыли в воздухе и на земле, как актёры, которым внезапно крикнули «стоп».

Все выжидательно смотрели на Марата.

А тот, важно подняв кривой указательный палец, ляпнул:

– Теперь я для вас главный!

– Ты? – в один голос закричали Михаил и Люцифер.

– Я, я, – закивал Марат, довольный произведённым эффектом. – Я выше всех вас! Что я вам прикажу – вы обязаны исполнять!

Ангелы переглянулись. Их лица выражали смесь недоумения, сомнения и осторожности. Существо, неизвестное небесным летописям, появилось в эпицентре борьбы, не испугалось ни света, ни тьмы, ни самого падшего архангела. А вдруг действительно поставлен над ними по какому-то высшему, им непостижимому замыслу?

– И что же Марат изволит? – холодно спросил Люцифер, сузив глаза.

Поняв, что ангелы клюнули на его удочку, гоблин расправил плечи и начал перечислять, загибая пальцы:

– Значит так. Мне нужен большой сейф с золотом! Потом… ещё три таких сейфа с золотом! А к ним – ещё сто сейфов с золотыми монетами!

Ангелы не поняли.

– Зачем вам золото? – осторожно спросил один из светлокрылых. – Оно же бесполезно для Рая. Это обычный металл. Химический элемент с атомным номером 79, обозначается Au, плотность около 19,3 грамма на кубический сантиметр. Практически не окисляется, химически инертен. Образуется при взрывах килоновых – при слиянии нейтронных звёзд. Разве это ценность?

– Оно тяжёлое, мягкое и прекрасно проводит электричество, – добавил другой, словно пытался утешить Марата научной справкой.

Марат аж взбеленился.

– Что за глупости? Нет ничего ценнее, чем золото! – затопал он ногой по чёрной коре планеты. – Я вам приказываю как самый главный! Я тут вам Творец!

И тут раздался оглушительный звук.

Это был не гром и не взрыв. Это было нечто глубже – звук, от которого задрожала сама ткань бытия. Словно вселенная вдруг вдохнула и резко выдохнула. Пространство исказилось, воздух стал плотным, как стекло, и треснуло небо.

Облака разошлись, будто их раздвинула невидимая рука.

Перед Маратом и ангелами предстал Он – Творец.

Его фигура была одновременно ясной и невыразимой. Огромное белое одеяние развевалось, словно сотканное из света до появления света. Лицо невозможно было разглядеть полностью – оно сияло, как центр звезды, но в этом сиянии угадывались черты строгие и величественные. Его глаза пылали гневом – не вспышкой эмоции, а гневом космического масштаба, от которого могли рождаться и исчезать галактики.

Молодая планета словно съёжилась под Его взглядом.

– Это кто тут богохульствует? – спросил Творец, и голос Его был не просто слышен – он проходил сквозь всё: через камень, через лаву, через саму мысль.

Ангелы оробели. Даже Люцифер невольно опустил меч. Михаил склонил голову.

Марат же озадаченно смотрел на Того, кто, по слухам небесных сфер, за неделю создал этот мир – отделил свет от тьмы, воду от суши, наполнил бездну формой и смыслом. Вокруг Творца дрожало пространство, будто сама реальность держалась на Его воле.

– Ты кто? – не понял гоблин.

Творец едва не поперхнулся – если можно так сказать о существе, не нуждающемся в дыхании. В Его взгляде смешались гнев и изумление. Он склонился ниже, чтобы лучше рассмотреть маленькое зелёное существо с наглым выражением лица.

– Странно, – произнёс Он. – Я не создавал такое творение… Ты кто такой?

– Я? Я гоблин Марат! – сердито ответил Марат, не испытывая ни малейшего страха.

Он не читал никаких Священных книг. Не знал ни о заповедях, ни о грехах, ни о величии Творца. Для него это был просто ещё один странный тип в длинной одежде, который появился слишком поздно и без золота.

И потому гоблин смотрел на Создателя мироздания так же, как на любого другого – слегка раздражённо и с ожиданием, что тот наконец выполнит приказ.

Озадаченный таким ответом, Творец зыркнул на ангелов так, что само пространство вокруг них задрожало, и те от страха едва не свернулись в морской узел, повторив судьбу несчастного тираннозавра.

– Признавайтесь, кто из вас создал этого червяка? – прогремел Он. – Ты, Люцифер? Или ты, Михаил? Или Гавриил? Кто?

Склонив головы, ангелы смиренно отвечали, что не знают его, никто не думал творить нечто подобное. Крылья их поникли, мечи опустились, а голоса звучали искренне. Творец видел ложь так же ясно, как свет видит тьму, и понял, что ангелы не врут. Он снова посмотрел на Марата – внимательно, почти с научным интересом.

Наконец Его осенило.

– Так ты – творение материализма! Эволюционный продукт! Ты появился из лягушки, комара, крысы, тарантула, змеи – и ещё сотня фрагментов ДНК в тебе сплетены в нелепую комбинацию!

– Чего? – не понял гоблин.

Про крысу и лягушку он был готов согласиться. Он и сам чувствовал, что внутри него живёт нечто писклявое и скользкое. Иногда хотелось утащить сыр, иногда – квакнуть в неподходящий момент. Но что такое ДНК, он не знал и знать не желал.