Алишер Таксанов – Дэв (страница 38)
– Ты к чему это клонишь? Чтобы я поехал в его кишлак, искал его там? Мне, как декану, ты даёшь поручение, я так тебя понял?
Староста, испугавшись, делает шаг назад и начинает лопотать:
– О, нет, домла. Просто я вам сообщил. Надо ли мне делать заявление в милицию?
Фируддин вздрагивает, лихорадочно размышляя. Лишняя огласка здесь не нужна. Он глядит на студента с пренебрежением:
– Эй, парень, это уже не твой уровень. Это моя ответственность. Спасибо, что сказал. Я разберусь и, если надо, сам сообщу в милицию. Иди на занятия, и больше не тревожься за Махмуда. Всё под контролем!
С этими словами он заходит в свой кабинет и, захлопнув дверь, прислоняется к стене. Протирая вспотевший лоб платком, он шепчет:
– Ох, блин, всё так может провалиться. Нельзя работать в своём вузе. Нельзя здесь искать «мясо». Хотя здесь его понавалу…
Ему кажется, что все доллары, которые он получит, будут окрашены в кровавый цвет, и он с замиранием сердца понимает, что оказался в ловушке.
3.1.9. Карантин
Днём, когда воздух был уже прохладным и в нем явственно ощущался запах приближающегося снега, Рустам, Мохигуль и их трое детей, а также Фарход подходили к дому Караевых. Все были одеты в тёплую и модную одежду – Рустам постарался, чтобы их семья прибыла в Канаду не как бедняки, а выглядела состоятельно. Шерстяные пальто, кожаные сапоги, стильные шарфы и шапки подчёркивали их статус и благополучие.
Однако семья пришла не одна: их сопровождали несколько родственников и близких, как это часто бывает на значимых семейных мероприятиях. Но, оказавшись у дома Караевых, многие начали нервничать – за забором доносился злобный лай собак. Грубые, настороженные звуки заставили их невольно пятиться назад, поглядывая друг на друга с тревогой. Это место сразу не понравилось сопровождающим – что-то зловещее было в этом доме, обнесённом высоким забором, и лай собак лишь усиливал это впечатление.
Калитка скрипнула, и на пороге появился Джейхун, сын Олимы. Его недовольный, скучающий взгляд окинул всех пришедших, и он небрежно крикнул в дом:
– Мама, тут целая делегация к вам!
Через несколько мгновений вышла Олима Караева – женщина среднего возраста в дорогой дублёнке, лицо её выражало явное раздражение. Её взгляд был цепким, строгим, и она сразу начала выговаривать:
– Так, так, почему здесь лишние люди? Мне не нужна реклама, скандалы и проводы. Я не агентство ритуальных или свадебных услуг!
Нервозность Олимы ощущалась всеми. Рустам, понимая, что ситуация накаляется, попытался разрядить обстановку, встав с лукавой улыбкой:
– Олима-опа, это мои родственники, провожают меня. Вы же не против, чтобы они посмотрели на вас, такую уважаемую женщину? Вы – знаменитость в нашем городе!
Но этот манёвр не сработал. Олима не поддалась на лесть, только презрительно фыркнула.
– Ты ещё не улетаешь! – её голос звучал холодно. – Нужно две недели карантина! Я должна вас изолировать, чтобы вы не подцепили никакую заразу. В Канаде строгие санитарные требования, иначе я потеряю лицензию канадского посольства!
Эти слова резко охладили сопровождающих. Все поняли, что Олима – серьёзный человек, с ней лучше не спорить. Один из родственников, робко подняв руку, спросил:
– А можно посмотреть документы? Уже получили визы в Канаду?
Вопрос вызвал мгновенное недовольство Олимы. Она суетливо вытащила какие-то бумаги из папки и резко ответила:
– Вот резервация билетов на Москву, убедитесь! А визы выдадут прямо в аэропорту, и они улетят в Канаду прямым рейсом "Аэрофлота". Хватит мне тут нервы трепать! И так дел по горло!
Родственники переглядывались, шепчась между собой, явно обсуждая ситуацию, что ещё сильнее разозлило Караеву. Её лицо напряглось, глаза вспыхнули гневом.
– Рустам, если такое недоверие, мы можем разорвать договор! На твоё место много желающих, это тебе понятно?!
Рустам, испугавшись упустить такой шанс, быстро ответил:
– Нет, нет, всё нормально! Мы согласны!
Он повернулся к родственникам и, скрепя сердце, попросил:
– Ладно, дорогие, пора прощаться. Идите домой, не беспокойтесь за нас. Мы ещё две недели карантина будем проходить.
Родственники начали медленно расходиться, но Олима вдруг что-то вспомнила и резко добавила:
– Постойте! Нужно провести очистку организма. Каждый день приносите по 5–6 килограммов лимонов! Передавайте моему сыну Джейхуну!
Рустам быстро достал деньги, отсчитал купюры и передал их Махбубе, супруге Фархода.
– Пожалуйста, покупай лимоны. Тебе ведь не трудно?
Беременная Махбуба, протирая слёзы, кивнула:
– Да, конечно.
Когда родственники наконец ушли, их лица выражали не радость, а тяжёлую обречённость. Никому не понравилась эта встреча с Олимой Караевой. От неё веяло чем-то зловещим и недоброжелательным, весьма негативная энергетика. И они не подозревали, что реальность еще страшнее.
3.1.10. Дорога в Канаду
Олима с властным видом загоняет шестерых человек в дом, словно внимательно оценивая каждого из них. Её взгляд настойчиво и придирчиво скользит по лицам, телам, движениям. Её беспокоит всё – не имеют ли эти люди каких-либо болезней, особенно инфекционных. Она словно сканирует каждого, пытаясь обнаружить скрытые признаки слабости или недуга. Поджав губы и несколько раз кивнув, Олима наконец успокаивается: кажется, всё в порядке, никаких явных признаков опасности для её дома и бизнеса нет.
Тем временем её сын Джейхун, облачённый в старые галоши и халат-чапан, с кривой усмешкой захлопывает калитку. Он небрежно щёлкает замком и выпускает собак с цепи. Псы, злобно рыча и пуская слюну, начинают рыскать по двору, готовые защитить его территорию от нежеланных гостей. Затем, словно по привычке, Джейхун взбирается на дерево у забора и с высоты начинает наблюдать за медленным удалением родственников Рустама. Его глаза ярко блестят в тусклом свете дня, а на лице расползается злобная усмешка. Он шепчет что-то себе под нос, не отрывая взгляда от уходящих людей. В его поведении явно можно заметить что-то ненормальное, психически нестабильное. Но об этих странностях знает только его мать, и она не торопится делиться этой тайной с кем-либо.
Олима ведёт своих «гостей» наверх, на второй этаж, в простую комнату. Она указывает на помещение и сухо говорит:
– Здесь вы будете две недели. Располагайтесь. Спать будете на матрасах на полу. Вам запрещается выходить из дома или встречаться с родственниками до конца изоляции. Лишь перед отъездом в аэропорт сможете с ними попрощаться. Таковы требования карантина. А сейчас первая вакцина – от энцефалитного клеща. В Канаде это опасная инфекция, поэтому обязательна вакцинация.
Она достаёт из сумки шприцы и наполняет их лекарством. Без лишних церемоний, с холодным профессионализмом, она делает уколы всем присутствующим. Маленькая дочка Рустама начинает плакать от страха и боли, но её братья сразу же стараются её успокоить, шепча: «Не бойся, это быстро пройдёт». Олима не обращает внимания на их тревоги – её работа сделана.
Закрыв дверь на замок снаружи, она оставляет их в одиночестве. Семья осматривается. Комната кажется холодной своей простотой: на полу лежат несколько матрасов, в углу стоит старый телевизор, посередине – стол с двумя стульями. Над ними висит обычная люстра, освещающая помещение мягким светом. В комнате, по крайней мере, тепло, но атмосфера всё равно напряжённая.
Рустам ставит чемоданы на пол, его лицо полно сомнений, но он старается держаться уверенно. Фарход садится на один из стульев, задумчиво чешет затылок и погружён в раздумья. Его начинают терзать страхи, однако он не хочет озвучивать их – пока ещё не поздно отступить, но он тоже не готов признать свою неуверенность.
Рустам поднимает глаза на свою жену Мохигуль и нежно обнимает её, словно пытаясь найти в её тепле ответ на свои тревоги. Она молчит, как и дети. Им тоже не нравится новая обстановка, чуждая и строгая. Словно в этой комнате что-то давит, не даёт расслабиться.
Рустам погружён в раздумья. Он понимает, что впереди ещё долгий путь в Канаду, и, несмотря на все возникающие тревоги, отступать он не собирается. Этот шаг сделан, и дороги назад уже нет.
3.1.11. Проститутки у таблоида
В Бухаре начинается вечерняя молитва. С высоты величественного минарета Калян раздаётся призыв муэдзина, его голос эхом прокатывается по древнему городу, зовя верующих на намаз. Этот зов, спокойный и торжественный, проникает в каждый уголок, напоминая жителям о времени молитвы. Лавки и магазины один за другим закрываются, торговцы спешат домой, подтягивая створки дверей, пряча товар за ставнями. Поток людей на улицах редеет, но автобусные остановки всё ещё переполнены. Люди в спешке забираются в переполненные автобусы, напряжённые лица отражают их усталость и сосредоточенность.
Туристы, как будто выпавшие из этого общего ритма, неторопливо прогуливаются по улицам, наслаждаясь тёплым светом закатного солнца и старинной архитектурой. Солнце постепенно опускается к горизонту, его последние лучи заливают Бухару мягким золотистым светом. Появляются первые звёзды, словно жемчужные россыпи на тёмнеющем небе. Легкий ветерок колышет купола медресе и мечетей, и вскоре загораются уличные фонари, освещая переулки и площади. Свет фонарей придаёт Бухаре особое, таинственное очарование.