Алишер Таксанов – Дэв (страница 27)

– Остановись!

Выскочив из машины, он бросается к рабочим, крича:

– Остановитесь! Что вы делаете?! Вы уничтожаете парк! У нас и так засушливый климат, мало деревьев, а вы еще создаете пустыню прямо здесь!

Рабочие продолжают свою работу, безучастно переглядываясь между собой. В это время участники движения «Камолот» стоят в замешательстве, не зная, как реагировать. Подошедший милиционер им объясняет:

– Таков приказ хазрата!

И вдруг лица молодежи загораются новой уверенностью. Они начинают кричать:

– Пилите, пилите! Так надо для нашей страны! В деревьях, наверное, завелись вредные насекомые!

Санджар отчаянно пытается достучаться до них, но его окружили двое милиционеров и бригадир. Один из милиционеров с холодным голосом говорит:

– Молчите! Иначе за сопротивление власти доставим вас в милицию.

Понимая, что ситуация выходит из-под контроля, Санджар возвращается к машине, в бессильном отчаянии. За его спиной раздаются пронзительные звуки бензопил, и одно за другим падают величественные деревья, оставляя за собой пустоту. На его глазах легендарный парк, который был частью истории Ташкента, превращается в пеньки.

2.3.4. Поставки для армии

В Вашингтоне, в строгих стенах здания Пентагона, Санджар Умаров сидит за круглым столом вместе с чиновниками высокого ранга. Обстановка здесь деловая, формальная, но атмосфера лишена излишнего пафоса – все участники обсуждают важные вопросы с ясным пониманием их срочности. Речь идет о поставке реактивного топлива для американских военных баз в Афганистане. Документы и расчеты разложены по столу, графики поставок, маршруты и цифры – все разрабатывается четко и быстро.

Чиновники Пентагона действуют без промедления, понимая критическую важность поставок для проведения военных операций. Каждый вопрос обсуждается с максимальной эффективностью, без долгих обсуждений и проволочек. Одобрение контрактов проходит быстро – все осознают, что это топливо необходимо для антитеррористической миссии США.

В перерыве между встречами Санджар звонит своему сотруднику в Ташкент и, немного улыбаясь, говорит:

– Здесь можно работать без взяток. Каждый понимает, как коррупция разрушает экономику и демократию. Вот почему за неделю я смогу сделать здесь больше, чем за годы работы в Узбекистане. Там каждый шаг – это испытание, это борьба с барьерами, с системой. Но через это нужно пройти, чтобы добиться результатов. Нам нужен конечный результат.

Через несколько дней Санджар уже находится в Прибалтике, где встречается с газоперерабатывающими компаниями. Местные предприниматели, которые сами прошли через сложные годы Советской власти, внимательно слушают его, понимая контекст и важность происходящего. За окном мерцает холодный свет зимнего неба, но в переговорной царит напряженная атмосфера деловых обсуждений.

Санджар открывает беседу, говоря твердо:

– Господа, это топливо пойдет для американских ВВС в Афганистане, в рамках антитеррористической операции. Нам нужно бороться с мракобесием, побеждать терроризм. И за этим последуют свобода, права человека и новые возможности. Мы стоим на рубеже перемен.

Прибалтийцы кивают с пониманием. Они помнят годы угнетения, помнят, каково это – жить под диктатурой. Веря в стремление Санджара к переменам и реформам, они охотно подписывают контракт. Эти люди, пережившие советскую несвободу, видят в Умарове лидера, готового идти против системы, и готовы поддержать его усилия.

2.3.5. Напрасные надежды

В Ташкенте, в душных коридорах министерств и ведомств, Санджар Умаров настойчиво ходит из кабинета в кабинет, пытаясь протолкнуть свой инвестиционный проект на миллиард долларов. Он разговаривает с чиновниками, пытается объяснить, что этот проект принесет пользу экономике Узбекистана. Однако не все готовы его выслушать. В кабинетах царит усталость, чванство и привычная бюрократия. В одном из приемных кабинетов Кабинета Министров сидит пузатый чиновник с надменным выражением лица. Его массивная фигура едва помещается в кресле, пиджак туго застегнут на животе, который выпирает из-под него, галстук сполз немного вбок. Лысина блестит при свете лампы, и он лениво разглядывает посетителей.

Когда Санджар заходит и начинает свой рассказ, чиновник небрежно бросает взгляд на документы, а потом чванливо заявляет, с приторной улыбкой:

– Вы знаете, не все так просто тут… Надо тщательно все взвесить. Просто так подписи не ставят.

Он смотрит на Санджара, делая пальцами жест, намекающий на взятку. Чиновник хитро улыбается, ожидая, что его намек будет понят правильно.

Но Санджар не обращает внимания на этот жест и прямо спрашивает:

– Что вас смущает? Говорите яснее.

Лицо чиновника начинает наливаться раздражением. Ему не нравится, что его намек оказался непонятым. Он начинает злиться, его толстые пальцы нервно барабанят по столу.

– Мы сюда и посажены, чтобы блюсти государственные интересы! – говорит он уже резко. – Все хотят разворовать страну, а мы не даем.

Это заявление вызывает в Санджаре вспышку ярости. Взгляд его становится твердым, губы сжаты в тонкую линию.

– У меня привлеченные из США ресурсы! Кто разворовывает Узбекистан? – он почти выкрикивает, но держит себя в руках.

Чиновник, не колеблясь ни секунды, откидывается на спинку кресла и с еще большим пренебрежением бросает:

– Поймите, тут за все платить надо. Нужно откат сделать в 10%, а то и больше. Весь мир так живет! Даже в Америке делают откаты.

Санджар молча сжимает документы, его лицо побледнело от негодования. В груди разгорается огонь злости и ненависти – он ощущает, как система прогнила до самого основания. Внутри его бушует гнев, руки едва не дрожат от возмущения. Он чувствует себя словно в капкане, затянутом вокруг шеи, не дающим дышать. Чувство бессилия перед тем, что он видит, делает его злым. Он поднимается, не говоря больше ни слова, забирает документы и уходит, глухо хлопнув дверью.

Внутри него все кипит, но он знает, что не имеет права сдаваться.

2.3.6. Орден «Амира Темура»

На сквере Амира Темура нет деревьев – лишь голые пни, свидетельствующие о былой зелени. Площадь вокруг памятника средневековому завоевателю превратилась в пустынное пространство, где груды спиленных деревьев символизировали власть, не щадящую ни историю, ни природу. На фоне этой сцены, Ислам Каримов стоит перед величественной фигурой Темура на коне, его лицо спокойно и уверенно. В этот момент его награждают высшим орденом страны – «Амира Темура», указ о котором он сам подписал. Вокруг него – армия чиновников, все они одеты в одинаково строгие костюмы, лица серьезны, но полны подобострастия.

Простых граждан на площади нет, доступ к церемонии жестко ограничен. На крышах зданий сидят снайперы, охраняя безопасность президента, на каждом углу стоит милиция, улицы вокруг оцеплены. На церемонии присутствуют только дипломаты и иностранные журналисты, которые, хотя и пригласили на событие, наблюдают за происходящим с некоторой напряженностью.

Спикер парламента, человек с круглым лицом, толстый и потный, выступает перед собравшимися:

– Этот орден был учрежден недавно и является высшей наградой нашей страны. Ислам Каримов заслужил его, как человек, который привел страну к независимости и успешно борется с экстремизмом. Это символично, что орден назван в честь великого деятеля, владыки Самарканда, города, где родился и вырос наш президент. Мы обязаны от имени народа наградить его! Указ об этом подписал сам президент, и я, как представитель законодательной власти, подтверждаю это решение как правильное!

Телевизионные камеры транслируют в эфир крупный план довольного лица Ислама Каримова, когда ему на грудь вешают орден. Взгляд его полон гордости и самодовольства. Чиновники вокруг бурно аплодируют, их руки звучат как барабаны под механическую улыбку президента.

Каримов берет слово:

– Мы стоим у монумента нашего славного предка, символа всех мусульман планеты, человека, который сделал нашу страну знаменитой и показал всему миру силу узбекского народа. Сегодня я с гордостью ношу эту награду и обещаю следовать заветам Амира Темура…

В этот момент среди толпы появляется старый священнослужитель, в очках, держащий Коран в руке. Он движется к президенту, но охрана его сразу же блокирует, грубо отталкивая:

– Эй, проваливай, старикан!

Каримов замечает это и делает великодушный жест рукой:

– Подпустите его ко мне.

Охранники нехотя уступают, и священник подходит ближе. Президент, с великодушной улыбкой, произносит:

– Что хочешь сказать, священник?

Но священник отвечает резко и категорично:

– Какой же вы мусульманин, господин президент? Вы совершили хадж, но остались коммунистом. Вы атеист по сути, потому что преследуете верующих. Амир Темур убивал узбеков – какой же он нам славный предок? Он вырезал мусульман, разрушал города мусульманского мира – Сирию, Турцию, Иран, Афганистан. Он уничтожил Хорезм, засеял его руины пшеницей. Вы учредили орден человека, которого ненавидят мусульмане, и теперь носите этот орден. Это кощунство!

Каримов побледнел. Его губы подергиваются, и изо рта начинает выступать пена. Он схватил священника за плечи, притянул к себе, глаза его налились яростью, рука уже была готова для удара. Чиновники вокруг застыли, не зная, что делать, журналисты замерли, напряжение нарастало. Но Каримов вдруг остановился, взглянул на испуганные лица всех присутствующих, заметил, как камера ловит каждое его движение. Он с усилием отпустил священника и, вытирая рот, прохрипел: