Алишер Таксанов – Дэв (страница 29)

Посол, отпивая чай, поддерживал беседу, но его мысли уже блуждали где-то между будущими политическими стратегиями и личными делами Каримова.

2.3.9. Мутящие воду

Посол США вышел из кабинета Ислама Каримова весьма довольным. Его шаги были уверенными, и на лице играла легкая, почти незаметная улыбка. Он знал, что добился своего: американские интересы в регионе укреплены, базы на территории Узбекистана открыты, а это значительный шаг для США в Центральной Азии. То, что Каримов был готов сотрудничать, несмотря на возможные осложнения с Россией, только усиливало ощущение дипломатического успеха. Посол знал, что теперь Узбекистан будет держаться ближе к США, и это был важный шаг в их геополитической игре.

Когда он закрыл за собой дверь, в кабинет вошел Мистер Х. Высокий, подтянутый, всегда в черных очках, которые он никогда не снимал даже в помещении, создавая образ таинственного и неуловимого советника президента. Его походка была уверенной, а взгляд скрыт за зеркальными линзами, которые блестели в мягком свете кабинета. Он взял из рук Каримова документы, оставленные послом, и начал их внимательно рассматривать.

– Изучите это, – сказал Каримов, передавая ему папки. – Сделайте проект. Я хочу, чтобы Ок-Сарай стал таким же символом власти и могущества, как Белый дом в Вашингтоне. Пускай все понимают, что Узбекистан держит курс на Запад, а не на восток! И пускай Путин видит, что мы больше не его вассалы!

Мистер Х, приняв документы, взвесил их в руках, ощутив важность поручения. Он с легким поклоном ответил:

– Хорошо, хазрат. Будет сделано.

Ок-Сарай предстояло строить по чертежам американского Белого дома – здания, величественного и монументального. Мистер Х представлял себе, как копия этого дворца будет стоять в сердце Ташкента. Белый дом в США был символом политической власти и американской демократии. Его колонны, классический стиль, идеальные пропорции внушали ощущение устойчивости и традиций. Для Каримова это здание должно было стать знаком силы и величия его режима, чтобы напоминать всем о том, кто настоящий хозяин страны.

Пока Мистер Х изучал чертежи, Каримов заметил, что его советник явно хочет что-то сказать.

– Ты что-то еще хотел? Говори, не тяни резину, – настороженно спросил Каримов.

Мистер Х, сохраняя холодную выдержку, ответил:

– Есть сведения, хазрат, что с послом США хотел встретиться Абдуллаев из Ферганы. Правозащитник, у которого трое детей сидят в тюрьме за причастность к религиозным течениям. Он пытается использовать американцев в своих целях. Что будем делать? Мы же не хотим испортить отношения с Вашингтоном.

Каримова это известие взбесило. Он терпеть не мог правозащитников, считал их смутьянами и врагами своего режима. В мгновение ока его лицо покраснело, он вскочил с кресла и начал ходить кругами вокруг стола, его голос наполнился яростью.

– Как же они мне надоели, эти правозащитники! – прорычал Каримов. – Мутят воду, настраивают против меня весь мир! Как мне избавиться от этих провокаторов, которые только и делают, что строят козни! Они – настоящие враги государства, и каждый из них думает, что может диктовать мне условия!

Мистер Х оставался невозмутим, его руки слегка покачивали документы, и он чеканил свои слова спокойно:

– Хазрат, можно решить это радикально. У нас есть Алматов, мастер своих дел. Он умеет работать с такими людьми.

Каримов, задумавшись на мгновение, схватил телефон и, разъяренный, набрал номер. Когда Закир Алматов, министр внутренних дел, поднял трубку, Каримов уже был на пике своей ярости.

– Ты, собака! – завопил он в трубку. – Сколько можно терпеть этих правозащитников? Я ищу контакты с Америкой, а какой-то Абдуллаев из Ферганы строит против меня заговоры. Ты почему до сих пор не избавился от него и его детей? Хочешь, чтобы я пинка тебе дал?

Алматов, понимая, что каждое слово Каримова могло привести к его немедленному смещению, собрал волю в кулак и ответил, стараясь говорить как можно спокойнее:

– Хазрат, мы все держим под контролем. Его трое сыновей сидят в тюрьме по вашему приказу. Там их хорошо держат, Эшмат Мусаев создает для них все "необходимые" условия.

Каримов топнул ногой в ярости:

– Сделай так, чтобы эти твари сгнили в тюрьме! Чтобы больше я о них не слышал! Никаких больше правозащитников. Иначе я тебя самого выкину к чертовой матери!

Алматов стоял по стойке смирно даже по ту сторону телефонной линии:

– Будет сделано, хазрат! Не беспокойтесь, всё исполню!

Каримов с размаху бросил трубку на аппарат, его лицо еще кипело от злости. Он бросил взгляд на Мистера Х, который спокойно стоял на месте, безмолвно щелкая пальцем по своей очкам, будто ничего не произошло.

Между ними повисло молчание. Каримов пытался успокоиться, а Мистер Х знал, что президент доволен тем, как решился вопрос. Всё было под контролем – и теперь оба были уверены, что ситуация снова стабилизируется.

Часть 2.4. Гульнара Каримова

2.4.1. Карьера для дочери

Стадион «Пахтакор» в Ташкенте выглядел величественно, с высокими трибунами, на которых скапливались десятки зрителей, ожидающих захватывающих спортивных событий. Бетонные стены стадиона были украшены яркими баннерами и плакатами, посвященными победам местной команды, а также вдохновляющими лозунгами, написанными на узбекском и русском языках. На центральном поле ровно стелился яркий зеленый газон, который контрастировал с яркими цветами трибун, создавая живописный вид.

Сегодня здесь, на теннисном корте, Ислам Каримов, президент Узбекистана, играл в кортовый теннис с министром иностранных дел Абдулазизом Камиловым. Камилов, человек с двойным гражданством и ставленник Кремля, был не только дипломатом, но и двойным агентом. Каримов знал, что за Камиловым стоят мощные спецслужбы России, а также олигархи и криминальные авторитеты, которые могли манипулировать политикой Узбекистана. Это знание удерживало президента в постоянной бдительности, но в то же время он не хотел полностью терять связь с Москвой, осознавая, насколько это важно для сохранения своего режима.

Игра шла с переменным успехом. Ислам был в своей стихии, демонстрируя впечатляющую скорость и точность, в то время как Камилов, хотя и старался, часто промахивался мимо мячей. Его тело было не подготовлено к физической активности: он больше привык к распиванию алкогольных напитков на дипломатических приемах, чем к занятиям спортом. Каждый раз, когда он пропускал мяч, Каримов не сдерживал насмешки, поднимая брови и с легкой ухмылкой смотрел на него.

У забора, защищенного решеткой, собирались другие чиновники, ожидая своей очереди. Мистер Х безмолвно регулировал их движение, словно строгий воротарь, не позволяя никому лишний раз приблизиться к теннисному корту, где развернулась игра.

На скамейке для судьи сидела Татьяна Акбаровна, жена президента, и наблюдала за игрой. На ее лице были очки, которые скрывали синяк под глазом. Из-за буйнопомешанных всплесков гнева своего мужа ей часто приходилось прятать следы домашнего насилия, о которых никто не должен был знать.

– Дорогой, я разговаривала с дочерьми, – прокричала она через корты, когда Каримов снова победил в очередном раунде. – Все они хотят жить на Западе. Им нравятся США, Великобритания, Франция, Швейцария, Испания. Гульнара хочет быть послом в Женеве или в Испании. А Лола хочет стать послом в ЮНЕСКО. Можно устроить?

Каримов смеялся, отводя взгляд от мяча, который должен был улететь на другой конец корта, и обратился к Камилову:

– Ты слышал, старый хрыч? Мои дети хотят быть дипломатами!

Камилов, покорно кивая, ответил:

– Да, хазрат! Для начала Гульнаре, может, стать моим советником? А потом поедет послом, куда хочет! Нужен опыт…

– Дети хотят зарабатывать деньги! Быть самостоятельными! – вмешалась Татьяна. – Гульнара злая на Мансурра Максуди, теперь хочет стать самой бизнесвумен! И продвигать наши интересы в мире.

Каримов понимал, что «наши» интересы – это не только интересы страны, но и его семьи, его личного благополучия и статуса. Он не раз сталкивался с тем, что бизнес-связи могли обеспечить ему как финансовую стабильность, так и защиту от политических врагов. И он был недалек от истины, ведь его семья в его понимании была неотъемлемой частью государственной власти.

В итоге Каримов согласился:

– Правильно. Дипломатия для них – это развлечение, хобби. Реальная работа – это бизнес. Я заметил, что у Гульнары есть интерес к этому. Так что, Абдулазиз, твоя задача – обеспечить защиту моим детям за рубежом!

Министр Камилов, с видимым облегчением, покорно наклонил голову:

– Все будет сделано, хазрат!

Игра продолжалась, и министр с позором проигрывал, стараясь догнать мяч, который улетал в разные стороны. Каждый его промах вызывал у Каримова легкую усмешку. На протяжении всей игры министр, наклоняясь за мячами, выглядел весьма неуклюже, и хотя он и старался изо всех сил, его физическая форма оставляла желать лучшего. В тот момент, когда мяч снова проскочил мимо него, Каримов не удержался и расхохотался, что привело к волне смеха и у остальных чиновников, ожидающих своей очереди.

2.4.2. Неумелое ухаживание

Здание министерства иностранных дел Узбекистана, некогда принадлежавшее обкому КПСС, возвышалось в центре Ташкента с характерной для советской архитектуры массивностью и строгими линиями. Огромные колонны, поддерживающие входные двери, создавали впечатление власти и авторитета. У входа, в тени одного из больших фасадных окон, стоял министр Абдулазиз Камилов.