Алишер Таксанов – Дэв (страница 13)

– Петруччи, а ты ведь мог бы наладить с ними контакт. Ты всё-таки сын президента, они должны считаться с тобой.

Петр тяжело вздохнул, прикрыв глаза:

– Джамшид, это в прошлом. Я сам выбрал свой путь. То, что они живут в роскоши, не меняет моего взгляда на вещи. Я научился быть довольным тем, что имею. Да, у нас общая кровь, но это не делает нас ближе.

– Я ведь не только из-за Гульнары пришел, Петруччи. Я хотел поговорить с тобой о будущем. Ты ведь понимаешь, что положение меняется? Все самаркандские родственники Ислама Каримова держатся в стороне, будто бы мы чужие ему. А ты знаешь, мы не чужие. А о тебе даже нет в биографии президента, что публикуется везде. Есть все о дочерях, а ты как бы призрак… Разве не обидно?

Петр сдержанно кивнул, его острое лицо не выдавало никаких эмоций. Он был привычен к таким разговорам. Ещё с детства он знал, что его место в жизни было сложным. Будучи сыном от первого брака, он не вписывался ни в мир новой семьи отца, ни в обычную жизнь. Ему часто приходилось слышать разговоры о том, как его мать Наталья Петровна боролась за него, в одиночку поднимая сына. Он чувствовал благодарность, но внутри него всегда оставалось чувство обиды – на отца, который выбрал другую семью, на мир, который не признавал его по-настоящему.

– Это так, Джамшид, – наконец проговорил Петр. – Но ничего не изменишь. У них свой круг, своя жизнь. Я тебе советую тоже не влезать туда. Ни Гульнара, ни Лола не будут нас вспоминать. Им важнее свой статус, а мы для них просто лишние тени. Да, у нас есть общая кровь, но это ничего не значит.

Наталья Петровна, услышав это, бросила быстрый взгляд на сына, но промолчала. Её сердце всегда болело за Петра, за то, как несправедливо складывалась его судьба. Она прекрасно понимала, что сын переживает, но его холодная сдержанность была единственной защитой от боли.

– И всё-таки, Петруччи, – Джамшид посмотрел на брата с надеждой, – может, стоит попробовать наладить отношения? Мы ведь всё равно семья.

Петр, посмотрев на старый цветной телевизор в углу, ответил:

– Семья? У нас разные жизни. Ты сам видел, как Гульнара живёт – охрана, дворцы, слуги. А ты, я, мы обычные люди. Мы в их мир не впишемся, сколько бы ни старались. Лучше забудь об этом.

Джамшид тяжело вздохнул. Он знал, что Петр прав, но всё равно не мог оставить надежду. Он был слишком молод и ещё верил, что можно что-то изменить.

– Ладно, я понял, – сдался Джамшид, опустив глаза. – Но всё равно буду пытаться. Может, когда-нибудь всё изменится.

– Делай, как считаешь нужным, – отозвался Петр, вставая из-за стола. – Но не забывай, что реальность всегда жёстче ожиданий.

В это время Наталья Петровна уже закончила на кухне и, подойдя к столу, поставила на него блюда с едой. Она умела готовить просто, но вкусно, и знала, что это важно для сыновей, особенно в такие моменты.

Сюжет 2. ПРОШЛОЕ. НАДЕЖДЫ И ОЖИДАНИЯ

Часть 2.1. Рустам Арипов

2.1.1. Рэкет

Полдень в Бухаре, и солнце висит высоко над головой, заливая город ярким светом. Улицы полны жизни: на прилавках рыночных торговцев разложены свежие фрукты, яркие ткани и керамика. Ароматы специй и плова, доносящиеся из ближайших чайхан, смешиваются с лёгким ветром, приносящим звуки смеха и разговоров. В этом шумном и живом месте находится салон красоты, который когда-то был комнатой в доме Ариповых.

К хозяину Рустаму заходит пузатый милиционер с наглым лицом, от которого веет самодовольством и безнаказанностью. У него короткая стрижка и жёлтые зубы, обнажающиеся в презрительной усмешке. Он расправляет свою форму, на которой видны следы многочисленных «успехов» на службе, и заявляет с наглостью:

– Я пришёл за месячным налогом.

Рустам, морщась от неприязни, передает ему пачку денег, которую он так старательно зарабатывал. Милиционер, отсчитывая деньги, зло шипит:

– Так, с этого месяца налог возрос, надо доплатить.

Рустам понимает, что деваться ему некуда – он просто обязан заплатить. Жаловаться бесполезно.

– О чем вы? – возмущается он, чувствуя, как его сердце сжимается от страха. – У меня доход в этом месяце был не таким уж большим, я не могу дать больше.

Милиционер, наклонившись к нему, тянет его за шкирку и угрожающе шипит:

– А меня это не интересует, плати – или пожалеешь. Хочешь в тюрьму за хранение наркотиков или патронов? Как ваххабита тебя посажу. У меня религиозных листовок много, вот их у тебя и обнаружат…

Испуганно доставая из кармана оставшиеся деньги, Рустам передает их милиционеру. Тот, оскалившись, забирает деньги и, не дождавшись ответа, выходит, оставляя Рустама в состоянии ярости и унижения. Рустам зло смотрит ему вслед, сжимая кулаки и проклиная свою судьбу.

Выйдя на улицу, он чувствует, как солнце печёт его голову. Он идёт по Бухаре, обдумывая свои беды, и заходит в чайхану. Там царит атмосфера уюта и дружелюбия: деревянные столы и лавки, уставленные тарелками с ароматным пловом, дымчатый воздух, напоённый чаем и разговорами. Его товарищи сидят за одним из столов, зовут его к себе, и Рустам, стараясь не думать о проблемах, садится рядом и заказывает плов.

– У тебя есть новости? – спрашивает один из друзей, шепча, чтобы никто не слышал.

Другие тихо обсуждают, что у кого-то отняли ресторан за неуплату налогов милиции и СНБ.

– Кому-то подкинули наркоту и забрали, – шепчут они, взгляды полны тревоги. – Сейчас бизнес так решается – всем нужна крыша.

Рустам, только что ограбленный, морщится:

– Но это неправильно! Так не должно быть!

Товарищи удивляются:

– Эй, почему? Это же капитализм. При коммунизме такого не было, но и товаров много не было. А теперь товары есть, но нужно платить за «крышу». Таковы законы рынка! Это везде так – в России, в Казахстане, на Кавказе!

Рустам сердится:

– Это только в нашей стране такие законы. В Европе, в Штатах такого нет. Это рэкет, а не капитализм. Я тружусь не на себя и семью, а на чужого дядю. Большую часть дохода должен отдавать милиции, а они только паразитируют, прожирают мои деньги в ресторанах, тратят на проституток и бриллианты.

Один из товарищей, с длинными усами и доброй улыбкой, произносит:

– Ну, там цепочка. Думаешь, этот милиционер себе все забирает? Он собирает дань со всех в квартале и передаёт наверх, начальнику РУВД, а тот – начальнику области, а там – министру внутренних дел. Все проела коррупция. Все кормятся снизу!

Это ошеломляет Рустама, он вертит головой и с недоумением интересуется:

– Да, а президент это знает? Неужели он строит такое государство, где бизнес обкладывают налогами от ментов и СНБ? Ведь он нам обещает свободу!

Товарищ усмехается:

– А ты как думаешь? У меня один родственник работает в Ташкенте, в структурах, близких к Аппарату президента. Там огромные деньги крутятся, ты даже не представляешь. Всё покупается и продаётся: и посты, и льготы, и ресурсы. Любой указ можно купить, главное деньги в кабинеты занести.

Погрустнев, Рустам вздыхает:

– М-да, у этой страны нет будущего. И моих детей тоже…

Над Бухарой медленно плывёт туман, скрывая красоту города и создавая ощущение безысходности, как будто всё вокруг погружено в серые тона, а надежда затерялась в темноте.

2.1.2. Туристы

Пейзаж древней Бухары в полдень окутан атмосферой истории и величия. Над старинным городом возвышается величественный минарет Калян, его древние кирпичные стены словно впитали в себя века молитв и событий. У его подножия молятся верующие, опустив головы и шепча священные слова, взывая к Аллаху в тишине и смирении. Рядом простирается Ляби-Хауз, старинный водоем, окруженный могучими деревьями, чья листва лениво колышется на ветру. Здесь, на тапчанах под тенью ветвистых тутовников, сидят старики. Их лица сморщены, но светятся покоем, они пьют чай и беседуют о давно минувших днях, как будто время здесь остановилось.

Чуть дальше, возле памятника Ходжи Насреддину, который восседает на своём неизменном спутнике – осле, крутятся туристы-французы. Они смеются, фотографируются, весело переговариваются на своём родном языке. Женщины в шляпах с широкими полями, мужчины в легких рубашках, увешанные камерами и рюкзаками. Их лица озарены радостью, и они наслаждаются каждым моментом в этом далёком и загадочном уголке мира. Солнце стоит высоко в зените, заливая Бухару ярким светом, словно подчеркивая её вечную красоту и загадочность.

Рустам стоит у одного из древних деревьев, в тени, наблюдая за туристами. Он молча смотрит на их веселье, и в его душе нарастает чувство тоски. В голове крутится мысль подойти и спросить:

– Как вам живется в вашей стране? Если вы путешествуете, значит, у вас всё хорошо? Значит, у вас нормальная жизнь?

Но он не решается. Рустам видит, что перед ним обычные люди – не олигархи и не миллионеры, а простые иностранцы, которые могут себе позволить путешествовать, исследовать мир, наслаждаться жизнью и открывать для себя новые горизонты. Их весёлые лица и беззаботный смех кажутся ему чем-то недостижимым.

В его сердце растёт ощущение, что для него таких возможностей нет. Бухара, когда-то величественная и процветающая, больше не даёт ему надежды. Нет перспектив, нет будущего, только борьба за выживание среди чиновников, взяточников и рэкета. Город, который когда-то был источником гордости, теперь стал местом, где его душа медленно угасает, погружаясь в серую рутину.