Алишер Таксанов – Дэв (страница 12)

Татьяна вновь поднимает голос, её крики звучат как предостережение, полное гнева и недовольства. Она бьётся лбом о пол, словно пытаясь заклинить злых духов, и кричит так, что кажется, будто весь дом трясётся:

– Я заклинаю вас! Пусть неудачи обрушатся на тех, кто встал у меня на пути! Пусть враги будут наказаны!

В это время Ислам и Гульнара, находясь в соседнем кабинете, слышат её крики и лишь усмехаются. Им смешно наблюдать за мамиными магическими искусствами, но они не обращают на это особого внимания, погруженные в свои дела и проекты. Каримов обсуждает с дочерью, как важно действовать осторожно, чтобы избежать лишнего внимания и расследований со стороны других стран.

– Помни, я не один, – говорит он, сжимая руки в кулаки. – За мной кланы, у всех есть свои интересы, и нам нужно соблюдать баланс. Иначе не на кого будет опираться. Везде враги, которые хотят меня свергнуть. Поэтому мне надо подкупать сторонников. Пойми, такова реальная политика! – его голос звучит уверенно, и в глазах играет свет хитрости.

Гульнара кивает, полностью поддерживая отца:

– Да, папа, я тебя не подведу!

В то время как они обсуждают свои планы, Татьяна продолжает свой ритуал, зажигая все новые свечи. Ей кажется, что перед ней встают ангелы, которые указывают путь к чему-то великому и зловещему. В её сознании переплетаются реальность и мистика, где каждый шёпот и каждое заклинание приближают её к власти, которой она так жаждет.

1.4.11. Фаворит

Ташкентский концертный зал Дружбы народов представляет собой великолепное здание с высокими потолками и огромными окнами, через которые струится мягкий свет. Зал украшен красочными иллюминациями и воздушными шарами, создающими атмосферу праздника. На сцене ярко светятся софиты, освещая группы людей, собравшихся на концерт. Волнение зрителей перед концертом передаётся в воздухе, наполненном ожиданием и азартом.

На сцене выступает популярная группа «Дадо», и к ним присоединяется высокий, с кучерявыми волосами таджик по имени Рустам Мадумаров. Он излучает харизму и энергию, делая каждый его шаг на сцене поистине завораживающим. Песня, которую он исполняет, звучит как мантра лета, унося слушателей в мир солнечных дней и незабываемых моментов. В строках «Лето, скажи-ка мне по секрету…» он обращается к лету, как к старому другу, делясь с ним сокровенными мыслями о любви и счастье. Его голос мелодичен и нежно ласкает уши, а динамичные движения заставляют зрителей танцевать и подпевать.

Поклонницы у сцены буквально с ума сходят от восторга – они визжат, поднимая руки, пытаясь привлечь внимание Рустама. Некоторые из них даже распускают волосы, стремясь выглядеть ещё более привлекательно. Девушки в ярких платьях и с макияжем сливаются в одну пеструю массу, а смех и крики восторженных зрителей заполняют весь зал.

В это время Гульнара сидит в президентском ложе, окруженная друзьями и охраной. Она внимательно следит за Рустамом, улыбаясь и при этом задумчиво произнося: «А этот парень мне нравится». В её глазах загорается интерес, смешанный с азартом, который выдает её настоящие намерения.

Рядом сидящая Гаянэ Авакян, её давняя подруга и советчица, удивленно поворачивается к Гульнаре:

– Гульнара Исламовна, вы ведь недавно развелись с Мансуром Максуди, этим афганцем. Сколько крови он выпил… Зачем вам новые головные проблемы?

На это Гульнара с лёгкой усмешкой хлопает себя по ноге:

– Я – хищница, беру то, что хочу. Мне нравится этот певец. Молодой, энергичный. Он будет моим фаворитом. После концерта позовите его ко мне.

Концерт подходит к концу, и публика начинает бурно аплодировать. В это время охрана, понимая, что Гульнара хочет встретиться с певцом, подводит растерянного Рустама к ней. Он смотрит на неё с лёгким недоумением, не понимая, какую роль он сыграет в жизни этой загадочной и влиятельной женщины. Гульнара приветливо машет рукой, а в её глазах сверкает решимость и интерес. Рустам, не подозревая, как изменится его судьба, испытывает смешанные чувства: восторг и страх перед тем, что ожидает его впереди.

1.4.12. Рукоприкладство

Вечер в резиденции президента наполнился ужасом и кровавой атмосферой. Ислам Каримов, облачённый в домашнюю одежду, с яростью поднимает палку для раскатки теста и бьёт свою жену Татьяну, закричав:

– Ты тварь! Ты опять меня достаешь своими претензиями, своим недовольством?! Получай!

Татьяна, охвачённая страхом, пытается сбежать, но Каримов настигает её, бьёт в лицо с такой силой, что из её носа брызгает кровь, оставляя красные следы на белоснежной стене. Она, свернувшись клубочком, старается прикрыть голову руками, но это лишь усиливает его ярость. Каждый удар оставляет на её теле и душе невидимые раны, а крики раздаются так громко, что слышны даже за пределами её комнаты.

Охрана, стоящая у стен, невольно слушает эти злобные крики. Им это не нравится, но они знают, что вмешиваться в дела президента крайне опасно. Один из них, молодой, с короткой стрижкой и напряжённым лицом, смотрит на старшего охранника и говорит:

– Может, нам вмешаться?

Другой, постарше, с морщинистым лицом и усталыми глазами, испуганно отвечает:

– Ты с ума сошел? Он пристрелит тебя! Он свою первую жену, которая русская, избивал до полусмерти, поэтому они развелись. Говорят, бил её головой об стену! Поэтому сын Пётр ненавидит его за то, что он творил с его матерью…

Молодой охранник с содроганием вслушивается в звуки насилия, которые доносятся из комнаты. Он смотрит в окно, откуда слышны крики президента и плач супруги, и, передёрнувшись, говорит:

– Ужас. Я это слышать не могу! Я воевал в Афганистане, через многое прошёл. Но даже там не видел такой жестокости!

Старший охранник лишь пожимает плечами, внутренне принимая решение, что эту тайну лучше оставить в себе. Это не их дело, и лучше не нарываться на неприятности.

Тем временем, избив супругу, Каримов успокаивается. Он возвращается в свою комнату, наливает в стакан водку и залпом выпивает, пытаясь заглушить своё состояние. Его лицо, ранее наполненное злостью, теперь кажется более расслабленным, и он ложится на диван, быстро засыпая.

Татьяна остаётся в углу, её слёзы смешиваются с кровью, стекающей по стене. Она вся дрожит, охваченная страхом и печалью, её плач звучит как тонкая, безысходная мелодия, поднимающаяся в тишине, в то время как звуки храпа мужа проникают в её сознание, усиливая её одиночество и боль.

1.4.13. У брата Петруччи

Петр, худощавый и жилистый парень, сидел напротив, его скуластое лицо, густые брови и острый подбородок, покрытый легкой щетиной, ясно напоминали о чертах, переданных отцом, Исламом Каримовым, и дедом Абдугани Каримовым, которые были известны своим резким и решительным характером. Петр не был исключением, хотя жизнь у него сложилась иначе, чем у сводных сестёр.

Квартира Петра находилась на Педагогической улице, в старом панельном доме. Здесь всё было просто: стандартные обои с незамысловатым узором, тёмный от старости ковер на полу, старенький диван, который видал лучшие времена. На окнах – старые занавеси, прикрывающие решетки, через которые едва пробивался свет. На серванте, как память о былых временах, стояли тарелки и чайник, использовавшиеся лишь по большим праздникам. Советский цветной телевизор и видеомагнитофон «Электроника ВМ-16» занимали почетное место в комнате, а в комоде хранились видеокассеты – тоже уже устаревший, но дорогой сердцу атрибут.

В углу комнаты лежал дембельский альбом Петра – толстая тетрадь с фотографиями, на которых он был запечатлен с друзьями по службе. Каждый снимок хранил в себе воспоминания о том времени, когда он с гордостью служил, как и требовал отец. В этом альбоме были не просто фото, а целая история его службы – смех, усталость, братство, разделённое с другими ребятами. В этих страницах была его честь и долг, который он исполнил ради своего отца, Ислама Каримова.

– Я сам хотел на службу, мама, – сказал Петр, когда Наталья Петровна, высокая и худая женщина с короткой стрижкой, зашла в комнату, услышав их разговор. Она с тревогой посмотрела на опухший нос Джамшида.

– Представляешь, Петруччи, – с раздражением начал Джамшид, называя брата его старой кличкой. – Пришел к Гульнаре, хотел поговорить, а охранник меня даже не пустил и ещё ударил, – он показал на распухший нос.

Наталья Петровна, дочь советского генерала и бывшая супруга Ислама Каримова, тут же бросилась к аптечке. Она быстро извлекла вату и мазь, и начала смазывать распухшее место.

– Ох, что за звери, а не охрана! – процедила она сквозь зубы, аккуратно прикладывая вату к носу Джамшида. – И что, Гульнара тебя не узнала?

– Нет, тетя Наташа, – пожал плечами Джамшид, – она меня не помнит. В последний раз мы виделись, когда я поступил в педагогический и приезжал с отцом к Исламу Абдуганиевичу. Тогда Гуля была ещё маленькой.

Наталья покачала головой и с досадой вздохнула:

– Она и не вспомнит. Её мать, Татьяна Акбаровна, сделала всё, чтобы они не знали ни вас, ни Петра. Да и Ислам после развода редко сюда приезжал, заботился только о своей новой семье.

Петр, услышав это, слегка нахмурился, но промолчал. Ему тяжело было слышать правду, особенно от матери, которая одна поднимала его все эти годы.

Джамшид же, бросив взгляд на дембельский альбом, снова вернулся к своему вопросу: