Алишер Таксанов – Дэв (страница 10)

Зал был наполнен роскошными тканями – шёлк, бархат, парча, расшитая узорами в восточном стиле. Дизайнеры в ожидании смотрели на Гульнару, готовясь представить ей свои последние творения. По длинному подиуму, выложенному тёмным мрамором, грациозно шагали модели в роскошных нарядах – легкие платья, переливающиеся на свету, с яркими восточными орнаментами, сверкающие ювелирные украшения и экзотические аксессуары. Одежда была создана для показа в западных странах – она сочетала в себе традиционные восточные мотивы и современные модные тренды.

Гульнара оценивающе смотрела на девушек, прохаживающихся по подиуму. Стройные, ухоженные, они олицетворяли идеал красоты, который она хотела продвигать за пределами Узбекистана. Внимательно вглядываясь в их фигуры и уверенность, Гульнара говорила Гаянэ:

– Вот эта – она просто идеальна для главного шоу в Европе. И та, с золотыми серьгами… Да, да, именно таких девушек мы повезём на Запад!

С каждым словом её голос наполнялся уверенностью. Она уже представляла, как эти модели покоряют подиумы Нью-Йорка, Парижа и Милана.

– Мы раскрутимся, – в голосе Гульнары звучала решимость, – Я повезу это в Штаты и в Европу! Мы сделаем большие деньги! Где деньги – там власть! А власть принесут нам большие деньги. Но чтобы это сработало, нужно показать им то, чего у них нет. Экзотику Востока! Дух Востока! Наши традиции и культуру!

Сотрудники, её команда дизайнеров, внимательно слушали её идеи. Многие из них кивали, предлагая идеи для расширения. Один из советников осторожно предложил:

– Мы можем также расширить бизнес на Юго-Восточную Азию – Гонконг, Китай. Восточная мода и культура там востребованы!

Гульнара одобрительно кивнула, её ум был занят уже следующими шагами. Но внезапно ей пришла в голову другая мысль. Почему бы ей самой не заняться чем-то более личным и творческим? Она вспомнила, как в детстве увлекалась написанием стихов. Может быть, пора попробовать себя в музыке?

– Гаянэ, – сказала она, её глаза заискрились новыми идеями, – А почему бы мне не заняться вокалом? Писать стихи я умею. А если начать петь? Это было бы грандиозно!

Гаянэ, всегда преданная своим обязательствам, восторженно закивала и радостно хлопнула в ладоши:

– О да! Это замечательная идея! У вас есть данные для вокала! Мы могли бы снять клипы с участием популярных певцов. Пригласим Максима Фадеева из России. Он пишет отличные песни и продвигает крупные музыкальные проекты!

Гульнара улыбнулась, её воображение уже рисовало картины будущего музыкального успеха. Мысль о том, что её голос может звучать на больших сценах, захватила её целиком. Это стало для неё очередным вызовом, новой ступенью на пути к ещё большей славе и власти.

1.4.6. Ночной клуб

Ночной клуб «Баши», окружённый высоким забором и охраняемый массивными телохранителями, сиял яркими неоновыми огнями в центре Ташкента. Гульнара Каримова подъехала к главному входу на своём роскошном автомобиле. Охранники тут же окружили её, провожая внутрь заведения. В клубе царила раскованная атмосфера – западная музыка оглушала, танцпол был полон молодых людей, подёргивающихся в такт ритмам итальянской эстрады.

В этом месте царили свои правила: каждый, кто входил, подлежал обязательному обыску. Охранники, суровые и недружелюбные, внимательно осматривали сумки, карманы, иногда даже обыскивали тело, не заботясь о приличиях. Тех, кто сопротивлялся или высказывал недовольство, тихо заводили в туалет, где слышались глухие удары и подавленные крики. После короткой «беседы» гостей выпускали, иногда с кровавыми губами и с глазами, полными страха. Никто не смеял возразить.

На сцене, под мягким светом прожекторов, звучали известные мелодии итальянской группы «Ricchi e Poveri». Одна из их песен заполнила зал своими тёплыми звуками:

"Sarà perché ti amo

E vola vola si sa,

sempre più in alto si va

e vola vola con me

il mondo è matto perché…"

Гульнара, уже изрядно подвыпившая, кружилась в центре танцпола. На ней было откровенное платье с глубокими вырезами, подчёркивающее её фигуру. Её пьяные движения были фривольными и почти безудержными. Она смеялась и танцевала, позволяя себе всё, не думая о том, кто может её видеть. Рядом с ней подтанцовывала Гаянэ, пыталась повторять движения хозяйки, хотя сама была трезва и контролировала свои действия.

Тем временем, в тени, неподалеку от входа, появился Мистер Х. Он молча наблюдал за происходящим, прячась за колоннами. Его взгляд был холодным и презрительным. Он с отвращением следил за тем, как старшая дочь президента, являющаяся лицом Узбекистана в международных кругах, вела себя совершенно недопустимо – напивалась, танцевала в вызывающем наряде и не задумывалась о последствиях.

Мистер Х понимал, что недовольство народа Гульнарой уже давно нарастало. Люди не прощали ей ни роскошной жизни, ни её нескромных поступков, и этот вечер мог стать очередным поводом для скандала. Он знал, что подобное поведение могло обернуться против неё и её отца. Это было прекрасной возможностью для шантажа – метод, который Мистер Х использовал виртуозно. Он без сожаления шантажировал всех, кто представлял интерес, и даже сам Ислам Каримов не был для него неприкасаем.

Не привлекая внимания, Мистер Х достал маленькую камеру, замаскированную в лацкане пиджака, и незаметно снял происходящее на видео. Всё – каждый танец, каждый жест, каждое фривольное движение Гульнары – было запечатлено на плёнку. Он знал, как и когда это использовать. Шантажировать можно было любого – и даже тех, кто считал себя неприкосновенным.

Мистер Х закончил съемку и вышел из клуба также незаметно, как и появился. Его профессия заключалась в том, чтобы быть невидимым. Он всегда был в нужное время и в нужном месте, оставаясь при этом вне поля зрения. В этот раз он вновь выполнил свою задачу на отлично – никто не заметил его, но он получил всё, что хотел.

1.4.7. Вызовы режиму

На экране телевизора демонстрируются кадры с мрачными пейзажами вдоль заминированных границ Узбекистана. Солдаты устанавливают мины, неподалеку крестьяне работают на полях, собирая овощи в бедных сельских поселениях. Картины сельской жизни контрастируют с тревожной реальностью минирования, с которой сталкиваются люди, живущие близко к границам.

В студии Си-Эн-Эн за круглым столом сидит ведущий-журналист и приглашённый эксперт – доктор Левин, профессор политологии и специалист по Центральной Азии. Журналист начинает передачу серьезным тоном:

– Ислам Каримов опасается как внутренних, так и внешних врагов. Но его враги – не другие государства, а радикальные исламисты, – замечает журналист, кивая в сторону эксперта.

Доктор Левин оживлённо жестикулирует руками, поясняя:

– Как любой деспот, Каримов боится переворота, поэтому подозревает всех вокруг. Он теперь практически недоступен для народа, окружён плотным кольцом охраны, армией и полицией. И вот здесь ключевой момент: количество полицейских и сотрудников спецслужб в Узбекистане превышает численность самой армии, предназначенной для защиты от внешних угроз. Это говорит о том, кого на самом деле Каримов считает своей главной угрозой. Радикальная исламская оппозиция была выращена его собственной политикой – его подавлением религии и контролем над обществом.

Камера переключается на кадры, показывающие заминированные участки границы с Афганистаном, разорённые земли и тяжёлые условия жизни местных жителей. Журналист продолжает обсуждение:

– Заминированы границы с Афганистаном. Каримов опасается талибов. Как вы считаете, это реальная угроза для его режима?

Эксперт кивает, задумываясь:

– Все относительно. У талибов свои задачи – взять власть в Афганистане, и они сосредоточены на своих внутренних проблемах. Хотя в Афганистане действительно действуют группировки, состоящие из узбекских радикалов. Но дело не только в Афганистане. Каримов заминировал и границы с Таджикистаном и Кыргызстаном, с которыми Узбекистан имеет экономические и политические союзы. Это говорит о его страхе перед вольнодумством, перед влиянием более либеральных режимов соседей. Например, в Кыргызстане хоть и авторитарная система, но оппозиция легальна и активно участвует в жизни страны. И для Каримова это гораздо опаснее религиозного фанатизма, потому что фанатиков можно обмануть или подавить, а людей, мыслящих свободно, – нет.

Экран снова наполняется кадрами из приграничных районов, где пострадавшие от мин жители рассказывают свои истории. Журналист хмурится и добавляет:

– На противопехотных минах подрываются не боевики, а мирные жители. У меня передо мной отчет Международной кампании по запрещению противопехотных мин. Число жертв среди гражданского населения растет.

Доктор Левин тяжело вздыхает:

– Это неизбежно. Мины – это иллюзия контроля для Каримова, попытка защититься от воображаемых врагов. Но на самом деле они приносят смерть и страдания обычным людям, которые живут вдоль границ. Жертв, к сожалению, будет только больше.

Эксперт заканчивает свои размышления, оставив зрителей с тяжёлым чувством трагедии, развертывающейся на фоне диктаторского режима, пытающегося удержать власть любой ценой.

1.4.8. Резиденция президента

Загородная резиденция Ислама Каримова, расположенная в урочище Кайнарсай Ташкентской области, – это роскошный дворец, достойный восточного правителя. Территория окружена высокими стенами, за которыми простираются живописные сады, ухоженные лужайки и искусственные пруды. Силы охраны рассредоточены повсюду: вокруг объектов видеонаблюдения, вдоль дорожек и у самого входа, где стоят блестящие черные автомобили. Сам дворец оценивается в десятки миллионов долларов: фасады сверкают мрамором и позолотой, а интерьеры поражают своим богатством и роскошью – резьба по дереву, ковры ручной работы, хрустальные люстры и картины на стенах.