Алишер Таксанов – 2078 год: на тюремной орбите (страница 6)

— Да-а-а… — прошептал журналист, прижимаясь лбом к холодному стеклу иллюминатора.

Над головой висел Нептун — огромный, холодный, чужой. Его поверхность переливалась насыщенным синим цветом, в котором было что-то гипнотическое и одновременно пугающее. Атмосфера планеты была абсолютно непригодна для жизни: водород, гелий, метан — смесь, создающая этот глубокий оттенок, будто планета была выкрашена в цвет бездонного океана. Но это был не океан — это была газовая бездна, где бушевали штормы, превосходящие по скорости любые земные ураганы.

Алексей вспомнил, как они пролетали мимо Урана — тот казался почти спокойным, аквамариновым, ровным, словно нарисованным одной краской. Нептун же был другим — живым, беспокойным. В его атмосфере формировались облака из сероводорода и аммиака, закручиваясь в гигантские вихри, скрывающие глубины планеты. Там, под этими слоями, не было ни тепла, ни света, ни жизни — только давление, холод и мрак.

Только лед из различных веществ, камни и абсолютная пустота. И каким-то чудом от этой гигантской массы откололся кусок и поднялся на тысячи километров — так появился летающий остров, названный в честь принцессы. На нем, среди скалистых массивов, работали в автоматическом режиме гигантские машины, добывающие «гулий». Они двигались медленно, неуклонно, вгрызаясь в породу, поднимая облака ледяной пыли, которая тут же уносилась ветрами.

Метеорологическая обстановка там была адской. Сверхзвуковые штормы не просто сбивали с ног — они разрывали, сметали, швыряли о скалы. Поэтому туда спускали ремонтников лишь в крайнем случае. Но даже самые опытные не всегда возвращались обратно. Иногда человек просто исчезал в буре, словно его никогда и не было. Иногда тело находили позже — расплющенное, изломанное, вдавленное в камень, как след от удара. А иногда шторм уносил его в глубину, где под чудовищным давлением тело превращалось в бесформенную массу.

Алексей смотрел на это и понимал: впереди у него не просто заключение. Это была система, где человек был расходным материалом, где смерть была частью производственного процесса, а жизнь — временной ошибкой.

Почти половина ремонтников оставалась замерзшей на поверхности планеты, и их судьба никого не интересовала. Их тела, закованные в тяжелые скафандры, так и лежали среди ледяных глыб и острых каменных выступов, покрытые тонким слоем инея, будто сама планета пыталась скрыть следы человеческого присутствия. Иногда их находили — случайно, при очередной высадке — и тогда мимо проходили, не останавливаясь, не пытаясь даже опознать. Личность здесь не имела значения. Поэтому отправляли туда по большей части тех, кто был приговорен к смертной казни или к пожизненному заключению. Это была своего рода «полезная утилизация» — человек умирал, но перед этим приносил пользу системе. Вертухаи вводили жертве специальный наркотик — мутную, вязкую жидкость, которая быстро растворялась в крови, лишая воли, подавляя страх и боль, превращая человека в послушный механизм. После этого его сажали в пилотскую кабину грузового шаттла, закрепляли ремнями, программировали маршрут — и он летел. Тому уже ничего не оставалось, как выполнить задание. Обратного пути у него не было.

Тут Алексей обратил внимание на кольцо, опоясывавшее планету. Оно не было столь величественным, как у Сатурна, не сияло ослепительным светом, но придавало Нептуну странную, холодную красоту. В полумраке космоса оно казалось тонкой, почти невесомой лентой, медленно вращающейся вокруг гиганта. На самом деле это были бесчисленные ледяные частицы, покрытые силикатами или углеродистыми соединениями, и именно этот состав придавал им тусклый красноватый оттенок, словно кольцо было пропитано ржавчиной или засохшей кровью. Иногда в нем мелькали более плотные участки, где частицы собирались в сгустки, отражая слабый свет далекого Солнца.

Интересным было то, что колец насчитывалось целых пять. Самое внешнее и яркое именовалось кольцом Адамса. Оно располагалось на расстоянии шестидесяти трех тысяч километров от поверхности планеты и было удивительно узким — всего около пятидесяти километров в ширину. Но его особенность заключалась в неравномерной яркости: на тонком ободке выделялись три яркие дуги, протяженностью от тысячи до десяти тысяч километров. Их назвали «Свобода», «Равенство» и «Братство». Названия, звучавшие как издевка над всеми, кто томился на борту «Ислама Каримова», где ни свободы, ни равенства, ни братства не существовало и в помине. Говорили, что именно сюда охранники иногда сбрасывали тела умерших заключенных. И, наблюдая, как они исчезают в холодном сиянии кольца, с ухмылкой бросали: «Теперь вы свободны… равны… и все друг другу братья». Эти слова, сказанные в пустоту, звучали страшнее любого приговора.

Далее, на расстоянии пятидесяти трех тысяч километров от центра Нептуна, лежало кольцо Леверье — более широкое, около ста километров. Там, среди частиц льда и пыли, кружились небольшие автоматические спутники, оснащенные аппаратурой для метеосводки и дистанционного исследования ядра планеты. Их слабые огни мерцали в темноте, как редкие, заблудившиеся звезды. Еще ближе, на расстоянии сорока двух тысяч километров, располагалось размытое кольцо Галле — почти невидимое, как тень, расплывчатое, нестабильное. А еще одно, слабое и неровное кольцо, названное Исаевским (в честь директора тюрьмы Закира Исаева), тянулось по орбите Галатеи. Оно было шире — около пятисот километров — и состояло из вещества, выбитого с поверхности спутника ударами метеоритов. Его частицы двигались беспорядочно, создавая впечатление хаотического, беспокойного движения, словно само пространство там было нарушено.

По мере приближения к Нептуну его огромный диск постепенно закрывал собой звезды и туманности. Космос, еще недавно наполненный далекими огнями, становился пустым, поглощенным гигантской синей массой. Свет исчезал, уступая место холодному сиянию планеты. Это было похоже на то, как ночь накрывает землю, только здесь ночь была глубже, тяжелее, окончательнее. И, несмотря на весь ужас ситуации, Алексей не мог не признать — в этом зрелище была своя, пугающая красота. Величественная, безразличная, чуждая человеку.

Перед этапированием с узбекского космодрома «Жаслык — Великое будущее» на летающую тюрьму всем заключенным раздали листки с информацией. Сухие строки, цифры, факты — орбита, температура, условия, описание работы. Но за этими словами скрывалась правда, которую невозможно было смягчить. Многие, прочитав, впадали в отчаяние. Люди понимали: это билет в один конец. Некоторые начинали кричать, другие — молча садились на пол, уставившись в пустоту. Были и те, кто не выдерживал и сводил счеты с жизнью еще до посадки на корабль — лишь бы не оказаться там, где их ждет медленная смерть.

Итак, Нептун двигался по почти круговой орбите, делая один оборот вокруг Солнца за сто шестьдесят пять лет. С такого расстояния Солнце выглядело не как диск, а как яркая звезда — холодная, далекая, почти чужая. Освещенность здесь была почти в девятьсот раз меньше, чем на Земле, но все же в пятьсот двадцать пять раз превышала свет полнолуния. Это создавало странный эффект — не полной темноты, а вечных сумерек, где предметы видны, но лишены тепла и цвета.

— Нептун — планета, погруженная в вечные сумерки, и вы, как кроты, будете жить в этой зоне, — ехидно говорили сопровождающие охранники.

От этих слов многим становилось не по себе. Женщины-заключенные тихо плакали, прижимая к груди руки, кто-то шептал молитвы, сбиваясь, забывая слова, но снова и снова повторяя их, словно в этом была последняя надежда. В их глазах стоял страх — не крикающий, не истеричный, а глубокий, тихий, как бездонная пропасть. Кто-то вспоминал детей, родителей, дом; кто-то закрывал лицо ладонями, стараясь спрятаться от реальности, которая уже наступила. Их плечи дрожали, губы бледнели, а взгляды становились пустыми, будто они уже начали исчезать — не физически, но внутри, где умирала вера в спасение.

И только редкие из них молчали, сжав зубы, глядя в одну точку, как Алексей. Но даже в этих молчаливых лицах читалось одно и то же — понимание, что впереди не просто наказание. Впереди была бездна, из которой не возвращаются.

Поскольку во время полета заняться было нечем – а читать здесь книги или смотреть фильмы запрещалось, все-таки не на курорт их везли! – приходилось перечитывать справку, и Алексей практически выучил ее наизусть. Он мог дословно воспроизвести ее: «Масса Нептуна составляет 17,15 масс Земли, его диаметр почти в 4 раза превышает диаметр нашей планеты, а средняя плотность (1,64 г/куб.см) всего в полтора раза больше плотности воды. Нептун входит в группу планет-гигантов Солнечной системы, куда кроме него входят также Юпитер, Сатурн и Уран. Однако, в отличие от Юпитера и Сатурна, сложенных в основном водородом и гелием, масса водорода и гелия в составе Урана и Нептуна составляет не более 15-20% от их полной массы. Иногда эти две планеты называют малыми, или ледяными, гигантами. Подобно остальным планетам-гигантам, Нептун быстро вращается. Он делает один оборот за 16,11 часа. Этот период соответствует вращению планеты как целого, в то время как экваториальная зона вращается медленнее, а приполярные зоны - быстрее этого периода. Скорость ветров на Нептуне достигает 300 м/сек. Эффективная температура планеты составляет всего 59К (-214С), между тем отмечено еще более нижняя точка - около 45К».