Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 84)

— Не буду переживать, если ты поторопишься! — девушка, трясясь от нервозности, на миг оглянулась на дверь. — Пусть он прикончит ее как-нибудь похуже! Растащит кишки по всему коридору! — заявила журналистка с неожиданной кровожадностью и тут же озабоченно добавила: — Только не тут, чтобы я не видела, мне не надо на такое смотреть.

— Так это были вы? — скрестив руки на груди, я обвиняюще уставилась на герцога. В этот момент меня переполняло такое возмущение, что даже не было страшно. Если собирается убивать меня, пусть хотя бы объяснит все, как нормальный киношный злодей! Должна же я знать, за что страдаю? — Это вы подговорили Флору? И обманули ведущую? А еще подкупили Освальда и насыпали травы в вещи Блэр?

— Я? — герцог, казалось, изрядно удивился моим словам. Он даже прижал руки к груди, отчего его револьвер опасно качнулся. — Дорогая рина Мэйвери, зачем мне это делать? Когда рядом так много людей, которые готовы выполнить любую просьбу, — и он, вдруг криво улыбнувшись, перевел взгляд на графа Сагана. А затем сощурил глаза и проговорил каким-то особым, низким голосом: — Граф, приказываю вам убить рину Мэйвери. Только не тут, а в каком-нибудь безлюдном коридоре. А потом застрелитесь, будьте добры!

Тон голоса герцога был каким-то странным. Я видела, как шевелятся его губы, но его слова звучали прямо в моем мозгу, минуя уши. А затем он обратил внимание на меня:

— А вы, милочка, не сопротивляйтесь!

Не сопротивляйтесь… Голос в голове стих, но я почему-то не могла пошевелиться, лишь в душе взвилась запоздалая паника. Амулет императора защищал меня от чтения мыслей — но похоже, он бессилен против прямого приказа менталиста.

И еще мне вдруг стало понятно, почему Флора говорила про голоса в голове. Видимо, на балу герцог смог внушить ей, что девушка должна напасть на меня.

Граф Саган медленно, словно преодолевая внутреннее сопротивление, развернулся ко мне, и его лицо стало непроницаемым. Я похолодела. А ведь он и вправду убьет меня! А потом застрелится… Что будет с моими родителями? С Касси, которая потеряет и подругу, и любимого?

А с Лиамом?

Сердце кольнуло ужасом. Я прерывисто вздохнула, не отрывая испуганного взгляда от телохранителя. Герцог Монтенгери деловито прошагал мимо — видимо, он не собирался оставаться, чтобы проследить за исполнением приказа. Генриетта, жадно вглядывающаяся в происходящее, вцепилась в ручку, намереваясь открыть ее, и…

Ее вдруг оттолкнули, и в комнате появилось новое действующее лицо. Император Лиам! Перешагнув порог, он первым делом нашел меня взглядом и облегченно выдохнул. А я же при его появлении чуть не свалилась на пол, чувствуя себя висельником, которого неожиданно помиловали. Он спасет меня!

— Думаю, мы увидели достаточно. Дядя, ваши откровения, как и приказ об убийстве, снимали на камеру, — процедил император сквозь зубы, и я поняла, что он зол, ужасно зол. — Стража! — отрывисто выкрикнул Лиам, распахивая дверь. И тут произошло сразу несколько вещей.

Герцог Монтенгери, застывший при появлении своего племянника, резко вскинул руку со все еще зажатым в ней оружием. Граф Саган, вдруг встрепенувшись и словно очнувшись от сна, прыгнул и толкнул того в спину, отчего герцог, упав, ударился головой о край стола и затих, потеряв сознание. А Генриетта издала жуткий, какой-то животный крик, а затем выхватила из складок платья нож и кинулась на его величество со спины!

У меня внутри все обмерло, а секунды остановились, залипнув в патоке времен. Перекошенное лицо блондинки, блики света на ноже. Император, который шагал к герцогу Монтенгери и не видел, что она бросилась на него. Вздрогнув, я вдруг поняла, что могу двигаться, и на одном выдохе прошептала затверженную в последние дни формулу снотворного. Секунда, другая… Я не успею! Снотворное не подействует так быстро! Нож взлетел вверх, и мое сердце, казалось, остановилось…

Вдруг резко крутанувшись на пятках, Лиам перехватил ее запястье. А потом подхватил и саму девушку, потому что она внезапно обмякла в его руках. Нож, звеня, покатился по мраморному полу. А следом по комнате разнесся громкий, мужицкий храп…

Боги… Судорожно всхлипнув, я бросилась к Лиаму. Он уже сгрузил Генриетту на пол и отшвырнул нож подальше. А я, обхватив его за шею, спрятала лицо на груди мужчины, чувствуя, как от нервного напряжения слезы текут, не переставая.

Крепкие руки на миг сжались на спине, утешая, успокаивая. Он тут. С ним все в порядке… А затем Лиам подхватил меня на руки и вынес из зала. А мимо нас, громко топая, уже бежали стражники, чтобы уволочь храпящую Генриетту и бесчувственного герцога Монтенгери в менее приятное место.

25

Спустя несколько шагов и несколько секунд император поставил меня на ноги, и я огляделась. Мы были в соседнем зале, который уже опустел: стражники, как и случайно оказавшиеся поблизости придворные, унеслись туда, где сейчас арестовывали Генриетту и ее сообщника герцога Монтенгери. Или же это он был главным злодеем, а она сообщницей? Неважно, пусть в этом разбираются специалисты. Главное, что теперь они больше не смогут навредить нам.

Вспомнив занесенный нож, я чуть отодвинулась и окинула императора Лиама встревоженным взором — и заметила, что он смотрит на меня с таким же выражением.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил мужчина и принялся вертеть меня в поисках повреждений. — Они не успели навредить тебе?

— Нет, — я отрицательно замотала головой. Перед глазами пронеслось лицо герцога Монтенгери, с любезной улыбкой приказавшего убить меня. А затем Генриетта, пожелавшая увидеть мои кишки размотанными по всему коридору, и я судорожно всхлипнула. Но сказала почему-то совершенно не то: — Лиам, я похожа на пугало. Как я появлюсь на балу?

На эти слова император отреагировал чуть странновато: как-то нервно хмыкнул. А затем вдруг снова прижал к себе, до боли, и облегченно выдохнул. А я, обхватив его руками, вдруг почувствовала, что меня трясет крупной нервной дрожью, но в то же время с каждой секундой в меня словно вливается тепло и уверенность, идущая от мужчины.

— Все будет хорошо, — шепнул он мне на ухо. — Теперь все будет хорошо. Больше мы никогда не расстанемся, ни вправду, ни понарошку.

И я улыбнулась в ответ, наконец-то успокаиваясь. А затем мужчина, наклонившись, обхватил мое лицо ладонями и поцеловал — крепко, до сбившегося дыхания и смущенного румянца на щеках. Наверное, мы целовались бы еще долго, но тут кто-то рядом охнул так громко, что пришлось прерваться. Что? Что-то случилось? Герцог сбежал?

— Рина Мэйвери! — однако, в дверях стояла всего лишь стилистка рина Иннис. В ее устремленном на меня взгляде читался настоящий ужас. — Что с вашим платьем! А прической? Мне нужно срочно вами заняться! Да и рина Прю уже тянет время, как может.

С этими словами женщина бросила нетерпеливый взгляд на дверь позади себя. Откуда-то оттуда действительно доносился усиленный микрофоном голос ведущей, вещающий, что победительница отбора вот-вот появится! Осталось совсем немного!

— Похоже, нам пора. Увидимся в зале, — шепнул мне Лиам и, кашлянув, удалился.

А я попала на растерзание стилистке. Рина Иннис уволокла меня в устроенную неподалеку гримерку и, ахая и охая, буквально за десять минут обрядила в другое платье, а затем поправила прическу и макияж. И вот я уже стояла у двухстворчатых дверей, которые вели на ту самую лестницу, по которой я спускалась на третьем туре отбора. То есть, на том самом балу.

И снова, как и тогда, сердце стучало оглушающе громко, а руки судорожно вцепились в бледно-розовую юбку. Не знаю, как рина Иннис догадалась, но она припасла полную копию моего платья. Того, что я сегодня порвала, перелезая через забор, а затем испачкала землей, когда упала с него. На шее вспыхивало искрами колье с розовыми бриллиантами, доставленное из императорской сокровищницы, а такой же браслет на запястье мелко трясся, выдавая дрожь рук.

Но вот Лавиния Прю наконец объявила, что сейчас в зале появится будущая императрица Ксаледро, и музыка смолкла. Двери распахнулись передо мной, и я шагнула вперед, в оглушающую тишину зала. А, увидев у подножья лестницы улыбающегося императора, улыбнулась в ответ и сделала первый шаг вниз по ступенькам.

Второй шаг, третий… Не вытерпев, Лиам взлетел по лестнице и подал мне руку. А затем, обернувшись к заполненному придворными залу, объявил:

— Дамы и господа! Представляю вам мою избранницу, будущую императрицу Ксаледро — рину Летицию Мэйвери!

Под взорвавшиеся аплодисменты мужчина надел мне на палец кольцо. А затем поцеловал руку — большего проявления эмоций прилюдно члены императорской семьи позволить себе не могли — и повел вниз. А я вцепилась в его ладонь, чувствуя, что рядом с ним нервничаю не так сильно. Пожалуй, я даже могу взглянуть в зал и улыбнуться.

Мазнув взглядом по толпе, я углядела счастливую Касси, стоящую рядом с графом Саганом, а подле нее… моих родителей и брата! Они выглядели совершенно ошарашенными происходящим. И хотя брат с отцом были в смокингах, а мама — в вечернем платье, я подозревала, что они до последнего не подозревали, что происходит и зачем их вдруг вызвали во дворец.

Меж тем мы с императором уже спустились по лестнице и теперь стояли в круге света среди медленно погружающегося в полумрак зала.

— Спасибо за то, что пригласил моих родителей, — шепнула я, кладя руки на плечи Лиаму. До нас донеслись первые аккорды музыки, а откуда-то с потолка посыпались мелкие, тающие на полдороге к полу блестки.

Это было действительно важно для меня. Но я даже не заикалась, что хотела бы видеть своих родителей на балу, понимая, как тяжело будет это организовать тайком от всеведущего менталиста. Точнее, всеведущего герцога. Ох, не надо было его вспоминать… Ведь он — семья Лиама. Единственный близкий родственник! И он предал его…

— Не думай о плохом, — тихо подбодрил меня мужчина. — Сегодня — наш праздник. Разберемся со всем остальным потом.

Улыбнувшись, я кивнула. Моя рука лежала в его, крепкой и надежной. Сверху падали сияющие искорки, похожие на крошечные звезды. И мне казалось, что с чем бы мы ни столкнулись завтра, мы обязательно с этим справимся!