Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 46)

Все это я, не медля, сообщила императору, для верности кивая в такт каждому слову. Он согласился со мной, но, приобняв за талию, сообщил, что его джентльменское воспитание диктует проводить меня. Я кивнула, и мы побрели по пустым по случаю ночного времени коридорам.

«Какой же император хороший человек», — с чувством подумала я.

Это пробудило во мне настолько глубокие верноподданнические настроения, что всю дорогу до комнаты я порывалась спеть гимн Ксаледро, а император пытался уговорить меня вести себя потише.

Наконец, он завел меня в покои и ответственно сгрузил на кровать.

— Спасибо, ваше величество, — прочувствованно произнесла я и обхватила руками его шею. Наверное, привыкла хвататься за него, пока он волок меня. — Вы настоящий благородный рыцарь!

— Хотел бы я быть менее благородным, — отозвался мужчина. В его голосе мне почудилась непонятная досада, и я удивленно моргнула. — Летти, — он подался вперед и навис надо мной, опершись локтями о кровать. Его горячее тело прижалось к моему, и я неосознанно облизнула губы, отчего взгляд императора явственно потемнел. — Твой бывший — осел, — медленно произнес мужчина. — И скоро он сам в этом убедится.

— Хорошо, — с трудом отозвалась я. Я ощущала нарастающее между нами напряжение всей кожей. Вот сейчас, сейчас он наклонится… И император действительно наклонился.

— Спи, — шепнул он мне на ухо.

«После сегодняшнего дня я так легко не усну», — успела подумать я. И провалилась в сон, словно меня выключили.

Утром Касси ответственно пыталась разбудить меня на завтрак, но сколько она не стаскивала мое тельце с кровати, я лишь отмахивалась. В конце концов подруга ушла на завтрак, пообещав, что вернется позже и выпытает, почему я не могу проснуться. И отчего от меня несет, как от ее дяди-алкоголика.

После ее ухода я с чистой совестью закрыла глаза и пролежала чуть ли не до полудня. Если честно, я могла бы встать и раньше, но какая-то часть меня понимала, что стоит проснуться полностью, спасительное забвение отступит, и придется снова страдать. Поэтому я не торопилась и открыла глаза, лишь когда сон окончательно сбежал. И тут же вспомнила вчерашний вечер: подлость Освальда и его откровения, что он встречался со мной лишь для учебы.

Резко выдохнув, я закрылась одеялом с головой. Можно, я еще посплю, не думая об этом? О том, что я не та девушка, в которую можно влюбиться, а та, которую можно лишь использовать. И зачем только император со мной возится…

Император! Резко сев, я со стоном впечатала в лицо подушку. Как же стыдно… Вчера он стал свидетелем моего позора. А потом отвел меня к себе, и я рыдала при нем, как рева-корова. Точнее, не при нем, а на его широкой груди!

Вспомнив, как цеплялась за его шею, я рухнула на постель, так и не отняв подушку от лица. Может, я просто задушусь тут? Лучше это, чем выходить из комнаты и встречаться с ним. И не просто встречаться, а…

Все же отбросив подушку вместе с попытками самоудушения, я нахмурила лоб и с трудом вспомнила, что император предлагал мне отомстить Освальду. Да еще и собирался чем-то помочь. Теперь, при свете дня, это показалось мне неосуществимым: разве можно заставить жалеть о разрыве того, кто не испытывал никакого интереса?

Когда я наконец встала и добрела до ванной, мое убеждение только усилилось, потому что из зеркала на меня глянула всклоченная макака с черными кругами размазавшейся туши под глазами. О да… Если Освальд увидит меня, то тут же разрыдается и попросится обратно. Трижды ха.

Да и хочу ли я, чтобы Освальд вернулся? Он же не только использовал меня, а еще и хотел подставить. Привел съемочную группу, подговорил их спрятаться… Фу, как же противно. И больно: сегодня я чувствовала себя едва ли не хуже, чем вчера. Как я могла не понять, что он за человек? Почему была так слепа? Но он так виртуозно притворялся, что любит!

Всхлипнув, я зло стерла слезы и залезла под обжигающе горячий душ. Хватит страдать, Освальд того не стоит. Сейчас моя задача — это подготовиться к балу, чтобы не выглядеть несчастной. Чтобы Освальд, увидев меня, не подумал, что я готова умереть без него, и не торжествовал.

Горячая вода текла, смывая печаль, и через несколько минут я почувствовала себя чуть лучше. По крайней мере, теперь я была чистой, хоть лицо все еще выглядело слегка опухшим от слез. Какой же император все-таки благородный — вчера весь вечер возился со мной, обычной и ничем не примечательной. Кстати, с чего это такой альтруизм?

Может, я нравлюсь его величеству? Я задумалась, заматываясь в пушистый белый халат. Тут взгляд снова упал в зеркало, и я фыркнула. Конечно, он, правитель, о котором мечтают самые красивые женщины страны, польстился… на меня. Звучит совершенно абсурдно.

Но ведь император уже целовал меня? Угу… наверное, лишь потому что я заявила о своей полной незаинтересованности. Самолюбие взыграло, и правитель решил доказать мне, что в него невозможно не влюбиться. Только вот влюбляться в кого-то после услышанного вчера я не собиралась. Лучше займусь наукой. Император же обещал передать мой проект Научному Обществу Ксаледро? Построю карьеру, посвящу свою жизнь созданию философского камня. А потом к-а-а-к изобрету его, и тут-то Освальд поймет, кого потерял!

Поняв, что опять думаю о бывшем, я раздраженно топнула — и тут же вздрогнула от громкого стука в дверь. Кто там? Касси?

— Рина Мэйвери, это Иннис! Ваш новый стилист! — пропели за дверью. Голос был так похожим на Джоселин, словно девушек тренировали разговаривать в одном месте. Может, они посещают какой-то кружок хорового пения? Или курсы обращения с капризными клиентками?

Однако, когда я открыла двери, то обнаружила за ними женщину, которая ничем не напоминала мою первую стилистку. Она была одета в свободный черный балахон, а на ее носу красовались очки в толстой роговой оправе. Тонкие морщинки в уголках глаз намекали, что женщина чуть старше Джоселин.

Ловко оттеснив меня, стилистка зашла в комнату и окинула меня профессионально-цепким взглядом, под которым я поежилась. Тут же стало жутко неудобно за свой халат и синяки под глазами.

— А почему мной сегодня занимается не Джоселин? — неуверенно спросила я.

— О, чуть не забыла, — спохватилась женщина, после чего вытащила что-то из кармана и с размаху налепила себе на лоб. Вздрогнув от звучного шлепка, я с опаской приблизилась и уставилась на… липкий офисный стикер. Под моим удивленным взглядом на нем сами собой проявились слова: «Подарок от сокамерника по шкафу».

От сокамерника? Она — это мой подарок от… императора?

— Я не знаю, что там написано, — безмятежно произнесла женщина, заметив мой ошарашенный вид. Отлепив стикер, она отдала его мне, а затем заговорщицки подмигнула: — Ну что, рина, вы готовы преобразиться?

Я не знала, готова ли преобразиться. Но идти на бал и предстать перед Освальдом в таком виде я явно не готова! Да меня сейчас панды за свою примут.

— Отлично, — удовлетворенно отозвалась Иннис, каким-то образом поняв ответ. А затем, открыв дверь, крикнула в коридор: — Заносите!

Через пару минут моя гостиная оказалась заставлена сундуками. Едва дождавшись, когда таскавшие их лакеи выйдут, Иннис начала деловито щелкать замочками и откидывать крышки. Из-под них тут же, как тесто из горшка, полезли сверкающие и мерцающие ткани, словно только и ждали, чтобы их выпустили из сундучного плена.

— У вас есть какие-то предпочтения? — спрашивала она между делом. — Может, любимый цвет? Или просто скажите, какое вы сегодня хотите произвести впечатление: юности и нежности? Или наоборот, величия и царственности?

Понятно. Она завуалировано спрашивает, хочу ли я поразить императора или заработать зрительские симпатии, представ в образе великолепной будущей императрицы.

— Э-э… Мне нужно такое платье, чтобы человек, который ранее отнесся ко мне с пренебрежением, пожалел, — честно отозвалась я. — А потом желательно начал рыдать и биться головой об пол.

— Оу! — ярко-накрашенный рот стилистки округлился. — Ну, тогда у нас только один вариант, — и женщина подошла к самому крайнему сундуку, а затем аккуратно, словно величайшую ценность, вынула из него темный сверток. Через миг, когда платье покинуло чехол, мы с ней синхронно выдохнули, потому что глазам предстало нечто совершенно волшебное. Плотно усыпанное алыми мерцающими блестками, платье сияло даже сейчас, при свете дня. А вечером, при искусственном освещении… Наряд будет смотреться просто невероятно!

— Вариант рискованный, — предупредила женщина и развернула платье, чтобы я оценила отсутствующую спину. Грубо говоря, наряд представлял собой лиф и длинную, стекающую до самого пола юбку. — Если вы намереваетесь стать императрицей, лучше не одеваться так… — она помедлила, подбирая слова, — …провокационно.

Но я уже успела влюбиться в платье — с первого взгляда, даже не примерив. Ну уж нет, я обязана пойти в нем! К тому же императрицей я становиться не собираюсь, и образ матери нации мне создавать без надобности.

— Кто не рискует, тот не пьет шампанского, — решительно отозвалась я, на что Иннис одобрительно улыбнулась.

И дальше все завертелось, как в калейдоскопе. Через несколько минут покои заполнились галдящими девушками, которые спорили, раскладывали на туалетном столике расчески и косметику и споро подшивали подол под мой рост. На тумбочке, как по волшебству, возник поднос с обедом и огромная, прямо-таки устрашающих размеров чашка с кофе. Если бы я пожелала, то могла бы в ней утопиться, но упаднические настроения уже заметно ослабли.