Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 30)
Едва преображение было завершено, я поспешила сбежать за кулисы. Лучше постою там, а Джоселин пусть сторожит суп. Заодно снимет с него холодящее заклинание.
И, как оказалось, я приняла верное решение, потому что оттуда было прекрасно видно сцену. Моя очередь шла предпоследней, перед Касси, поэтому ждать пришлось долго. Зато я смогла оценить выступления всех конкурсанток.
По странной случайности, сегодня невесты выбрали для выступления деловые костюмы, а их речи были наполнены политическими обещаниями, цифрами и занудством. Они говорили о том, что если выиграют отбор и станут императрицами, то обратят внимание на экологию, образование и науку, а Генриетта даже сделала расчет бюджета нового учебного центра. И наконец, на выступлении Рози Хантер, которая, кашлянув, пообещала разобраться с загрязнениями водоемов, до меня вдруг дошло. Они меня копируют!
В задании говорилось просто рассказать, что они сделают, если станут императрицами. Участницы могли обещать накормить всю страну, обеспечить население бесплатной одеждой… да хотя бы даже сказать, что планируют родить императору десять наследников мужского пола! В общем, они могли бы использовать свои сильные стороны, чтобы заработать баллы и привлечь зрительские симпатии. Вместо этого девушки, увидев, что я выиграла прошлый тур, решили сконцентрироваться на науке и заботе об окружающей среде!
Еще бы делали это с умом… Джадин, например, перепутала свои листочки с речью, и в итоге несла полную чушь — но она хотя бы выглядела красиво. Шоколадный костюм с белой блузкой ей очень шел. А вот Блэр Клеменси, блогер с цветными волосами, выступающая после нее, явно чувствовала себя некомфортно и постоянно чесалась, словно ее костюм был соткан из чистой крапивы. Рози и Лили, сестрички-модели, на контрасте смотрелись очень неплохо. Видимо, они привыкли заучивать речи для рекламных съемок, поэтому лихо оттарабанили текст, глядя в камеру и улыбаясь во все зубы. Надо признать, что они произвели хорошее впечатление.
Да уж… Знали бы конкурсантки, что я на самом деле стремлюсь вылететь! Но, если, едва поняв, что они делают, я было беззвучно рассмеялась — нашли кому подражать — то чуть позже задумалась. На фоне этих деловых, уверенных в себе девушек я со своим свекольным супом буду выглядеть настоящей дурой! И что мне потом скажет декан? А профессор Стенберг?
Ладно, ничего не поделаешь. Зато смогу наконец уехать домой. И поговорить с Освальдом, объяснить, что он все не так понял… Уговорив себя, что страдаю ради любви, я сделала глубокий вдох и шагнула на сцену. Мой выход.
Как и в отборочном туре, свет резанул по глазам, на миг ослепив. Но я быстро привыкла и лучезарно улыбнулась сначала зрителям, похожим на колышущееся море голов, а потом судьям. У ведущей при виде меня в платье с оборочками глаза стали круглыми, как плошки, а вот у «советника», который тоже присутствовал, наоборот, сузились. Подавшись вперед, он сложил ладони домиком, и я с трудом подавила всколыхнувшиеся в памяти воспоминания. Я на сцене, мне сейчас нельзя краснеть!
— Уважаемые судьи и зрители! — звонко произнесла я, и мой голос, усиленный артефактом, разнесся по всему залу. — Главная роль женщины — это, конечно же, быть хранительницей домашнего очага. И следить за здоровьем супруга, который денно и нощно думает о нашей империи. Поэтому, если бы я была императрицей, то… — сделав паузу, я потянула время, ожидая, пока шепотки в зале стихнут, и торжественно объявила: — …я бы хорошенько кормила его императорское величество! Ни одно блюдо, приготовленное поваром, не сравнится с полезным домашним супчиком! Впрочем, попробуйте сами, — продолжая лучезарно улыбаться, я повернулась к занавесу и увидела официанта из ресторана филармонии, с невозмутимым лицом завозящего тележку с моей кастрюлей.
Кроме императора под личиной, за судейским столом оказалась женщина с желчным, усталым лицом и двое мужчин. Приглядевшись, я узнала в рине нашего министра финансов — единственную женщину-политика, занимающую в Ксаледро высокий пост, и поэтому очень популярную. Ох, сейчас она меня раскатает… Вряд ли такая карьеристка позволит девице с супчиком пройти в следующий тур!
Меж тем официант дошел до стола и накрыл его с такой скоростью, словно обладал магическим даром. Буквально пара секунд, и стол был застелен белоснежной скатертью, перед каждым человеком красовалась тарелка, а рядом лежала надраенная до блеска ложка. Глаза у рины-министра стали совершенно ошарашенные — такие, какие бывают у лося, выбежавшего на трассу ночью и попавшего под яркий свет фар.
«Наверное, ее еще никто не заставлял есть такие простонародные блюда на камеру…» — с мрачным удовлетворением подумала я и подошла поближе, чтобы не пропустить их возмущение. Ну давайте же! Скажите, что императрица должна думать о государстве, а для таких приземленных вещей, как еда, есть повар! Скажите, что девушка с подобной узостью мышления должна немедленно поехать домой!
Официант уже разлил угощение по тарелкам, и теперь от них вился легкий дымок. Я с ожиданием уставилась на лица судий. Сейчас, сейчас на них появится отвращение, и они скажут…
— Ммм! Как вкусно пахнет! — вдруг произнес один из мужчин и нацелился ложкой в тарелку. — Девушка, вы сами готовили?
— Да-да, — с запинкой отозвалась я, и, сообразив, что мой шанс настал, затараторила: — Мне было несложно, ведь ничем другим, кроме готовки, я не интересуюсь! Совершенно никаких интересов! — подчеркнула я, кивая каждому слову.
На этой фразе император, до этого глядящий куда угодно, только не на меня, мазнул по мне острым, чуть ли не физически ощутимым взглядом. Вдруг усмехнувшись, он зачерпнул суп и демонстративно отправил ложку себе в рот. Он что, издевается? Ой, надеюсь, я приготовила все как следует и ему не станет плохо… А то потом мне будет грозить обвинение в покушении на правителя.
«Лучше бы он вообще не ел!» — подумала я со смутной тревогой, переминаясь на месте.
Сообразив, что отвлеклась, я перевела взгляд обратно на жюри и только тут поняла: что-то пошло не так. Вместо того чтобы плеваться и кривиться, судьи… уплетали суп за обе щеки! Женщина-министр зажевывала хлебушком, сидящий рядом с ней мужчина уже прикончил свою тарелку и попросил добавки, а «советник», то есть, император… доел и теперь смотрел на меня с плохо скрываемой насмешкой!
Что вообще происходит?
И тут я все поняла. Поняла, потому что стояла у края сцены рядом с ведущей, Лавинией Прю. И звук, который донесся до меня, показал мне, какую роковую ошибку я совершила.
Это было бурчание ее голодного желудка, услышав которое, я еле удержалась оттого, чтобы не треснуть себе по лбу. Да они же успели проголодаться!
После завтрака прошло уже несколько часов. Я выступала предпоследней, и если учесть, что каждая из девяти участниц говорила по крайней мере двадцать минут, то значит, уже около двух часов… конечно, судьи будут с радостью уплетать любую еду, какую им предложат! Это я от волнения даже думать не могу об обеде, а они-то ничуть не переживают за исход конкурса!
— Ох, спасибо, девушка, — отвалившись от стола, искренне произнес один из судий, мужчина с пышными усами. — Хоть кто-то догадался нас покормить чем-то посущественнее рассказов!
— Не за что, — поблеяла я.
Мой растерянный взгляд перебежал с него на довольного императора, и во мне тут же зародилось подозрение. А не благодаря ему ли меня поставили выступать в самом конце? Он же знал, что я буду что-то варить! Потому что сам подарил мне свеклу… А если бы я выступала первой, почти сразу после завтрака, никто бы и не взглянул на мою стряпню!
Его глаза, зеленые в образе советника, ярко блеснули, и я немедленно ощутила прилив злости. Он все подстроил! Он же обещал не вмешиваться! Хотя… строго говоря, на результат он не влиял. Если император и вмешался, то лишь изменил порядок моей очереди. Ох, неужели я опять ошиблась…
Ну уж нет! Я так легко не сдамся…
— Вы любите готовить, рина Мэйвери? — вдруг спросила женщина-министр, и я с готовностью развернулась к ней. — Получилось очень вкусно!
Конечно, вкусно: по алхимии у меня была пятерка. А после зелья истины из пятидесяти одного ингредиента обычный суп я могу сварить даже с закрытыми глазами. Но вместо того, чтобы сказать правду, я улыбнулась и подмигнула в камеру, как хитрая домохозяйка, которая выдает магазинные пельмени за свои, и отозвалась:
— Я добавила секретный ингредиент!
— Какой? Любовь? — вмешалась ведущая, которой не терпелось приобщиться к супу, пусть хотя бы путем разговоров о нем.
— Нет, — я придвинулась к ней и громко шепнула, чтобы было слышно всему залу. — Глутамат натрия!
Конечно, на кухне повара Луиджи не было никакого глутамата натрия, но ложь была необходима. Эту пищевую добавку, широко известную за свой вред и способность делать еду вкуснее, они мне не простят! И поэтому, сделав покаянный вид, я уже собралась принять гром и молнии на свою голову, но вместо этого женщина-министр вдруг тяжко вздохнула и выдала:
— Женщине так нелегко сочетать дом и карьеру! Я вас так понимаю… Иногда хочется просто испечь своим детям пирог, но на это совершенно нет времени! Приходится идти на всякие уловки, покупать эти готовые смеси для готовки… Дорогая, вы прекрасно справляетесь! Ваше прошлое выступление на тему экологии меня очень впечатлило. А сегодня вы продемонстрировали нам новые таланты! Не переживайте, какая-то приправа нас не испугает, я поставлю вам высший балл!