Алиса Жданова – Случайный отбор, или как выйти замуж за императора (страница 29)

Второй тур отбора — важное событие для каждой кандидатки. Неудивительно, что подготовку к нему стоило начать с самого утра.

Для начала я потребовала у заявившейся с чемоданом одежды Джоселин платье в горошек. Она, ничуть не тушуясь того, что перед прошлым конкурсом пыталась обмануть меня и всучить провальные наряды, в этот раз пришла с целым ворохом деловых костюмов. Наверное, решила, что это мой стиль. Однако мне пришлось снова разочаровать стилистку, поскольку того, что мне требовалось, у нее не оказалось: чуть старомодного платья до колена с подчеркнутой талией, оборкой, и подходящего фартука. В общем, я хотела выглядеть, как примерная домохозяйка из рекламы, главная жизненная цель которой — это уничтожать бактерии на ободке унитаза.

Джоселин, которая в начале встречи держалась вполне дружелюбно, под конец была готова метать гром и молнии.

— Вы же так хорошо начали! — не выдержав, вскричала она и вскочила с дивана. — У вас уже сложился определенный имидж! Зачем, ну зачем вы его портите?

Мне тут же стало совестно, но я все же настояла на своем. Стилистке не осталось ничего другого, как, раздраженно побросав вещи обратно в чемодан, выйти, напоследок пообещав раздобыть мне платье в горошек.

— И фартук! — крикнула я ей вслед, но в ответ Джоселин лишь хлопнула дверью так, что стекла в оконных рамах жалобно задребезжали.

Вздохнув — почему-то на практике задача проиграть отбор оказалась чуть ли не сложнее, чем выиграть его — я направилась на кухню. И попала в царство повара Луиджи, который был полон негодования, что кто-то посмел вторгнуться в его вотчину.

Прямо он, конечно, возразить не мог — всем работникам дворца приказали не препятствовать невестам в подготовке к конкурсам — и поэтому выражал свое возмущение лишь чрезмерной кровожадностью при разделке продуктов. Овощные ошметки летели во все стороны, а напуганные помощники повара не осмеливались даже переговариваться, пока их начальник был в таком настроении.

Все то время, что я резала ингредиенты для супа, повар не сводил с меня горящего взгляда, не переставая при этом шинковать морковь. На разделочную доску он даже не смотрел, словно у него дома хранился запасной комплект пальцев. Мне же становилось жутко от быстрых, на грани видимости, движений огромного квадратного ножа, но я старалась этого не показывать. Наоборот, такое демонстративное недовольство словно подзуживало, побуждая побесить нервного повара еще сильнее.

— Рин Луиджи, — закинув зажарку в кастрюлю, я мило улыбнулась, — я просто обожаю готовить! Если стану императрицей, то буду приходить сюда каждый день и готовить своему супругу самостоятельно! — пообещала я с придыханием.

От такой перспективы повар сначала выпучил глаза, а затем покраснел и с размаху всадил нож в разделочную доску, отчего отрубленная рыбья голова взлетела чуть ли не до потолка. А я отвернулась к плите, скрывая улыбку, потому что после удара такой силы нож намертво застрял, и повару пришлось буквально выдирать его, упираясь в доску ногой.

Теперь за свою судьбу можно не опасаться — императрицей я точно не стану. Если вдруг по какому-то нелепому стечению обстоятельств я выиграю отбор, повар отравит меня лично. Ну или зарубит этим же ножом, а потом скажет, что так и было.

Вспомнив про отбор, я тут же вспомнила про «главный приз» и то, как он повалил меня на скамейку в лабиринте. Щеки запылали, но, к счастью, в кухне было так жарко, что это никого не удивило.

Все-таки, зачем император поцеловал меня? Я думала над этим и вчера, и сегодня. Неужели хотел проучить за отсутствие интереса к его персоне? Или, может, пытался изменить мое отношение к отбору?

Как бы то ни было, я могла лишь строить предположения, которые то казались мне истиной, то сущей чушью. Вздохнув, я решила, что все равно не угадаю, что творится в голове у облеченного властью монарха. И поэтому можно даже не стараться.

После того как суп сварился, я аккуратно ухватила кастрюлю за ручки и, наложив охлаждающее заклинание, понесла к себе. Лучше пусть стоит в моей комнате, в безопасности: рин Луиджи смотрел на меня столь кровожадно, что, боюсь, не удержится и нальет в суп какой-нибудь гадости, вроде острого перечного соуса. А я не хотела отвечать за умышленное причинение вреда судьям.

Затем я заглянула к Касси, но она тоже была занята таинственными приготовлениями к завтрашнему конкурсу. Что подруга собирается делать, она так и не созналась, но вся ее комната была завалена обрывками зеленой ткани, а ее стилист Анита бегала туда-сюда, как взмыленная лошадь. При взгляде на гору тканевых обрезков у меня возникло предположение, что подруга что-то шьет. Неужели ей в голову пришла та же идея, и она решила предстать хозяйственной девушкой?

Несмотря на занятость, Касси улучила минутку, когда Анита вышла и, оттащив меня к окну, свистящим шепотом поведала, что нашла во дворце зал для тренировок и заметила там какого-то умопомрачительного брюнета.

— Ты бы видела его на татами! — закатывая глаза, восторженно провыла подруга и от избытка чувств так затрясла меня за локоть, что я чуть не врезалась головой в оконный косяк. — Он раскидал всех как… как…

— Как твой тренер? — предположила я.

— Нет, — шепотом отозвалась подруга и, оглянувшись по сторонам, словно всеведущий тренер мог нас подслушать, призналась: — Еще лучше…

Оу! Я вздернула бровь и с любопытством уставилась на подругу. Это что-то новенькое! Для Касси тренер был чем-то вроде божества, по какой-то нелепой случайности отправившегося топтать нашу грешную землю, и только его внушающий почтение возраст и семья не позволяли ей влюбиться. Неужели нашелся кто-то, кто затмил непререкаемый авторитет?

Но тут нас отвлекла стилистка, вернувшаяся в комнату с пачкой зеленой гофрированной бумаги. Да что Касси такое задумала? Собирается изобразить лепрекона? Однако на осторожный вопрос она категорично заявила, что я увижу все своими глазами завтра. Решив не мешать девушке воплощать в жизнь ее коварный план, я ушла к себе и легла спать пораньше.

А на следующий день я на своем опыте поняла, что быть императорской невестой — то еще сомнительное удовольствие.

Сегодня мы завтракали все вместе все в той же столовой, где вчера знакомились с императором. И, как оказалось, остальные невесты уже в курсе, что император подарил мне подарок.

— Что там было? — с тщательно скрываемым недовольством спросила меня соседка по столу, рыженькая Флора Брумвел. Почему-то, хотя никто на этом не настаивал, мы расселись в том же порядке, что и вчера. Пустое место Одри, любительницы сетчатых колготок, резало глаз, как выпавший зуб во рту красотки. Мой взгляд невольно все время возвращался к ее стулу. Интересно, что она сейчас делает? Сильно ли расстроилась, что ее выгнали?

— А? — вздрогнув, я с усилием вынырнула из раздумий и повернулась к Флоре. — Подарок? Э-э-э… Секрет. Сама понимаешь, не могу рассказать, что там было, — вывернулась я и приняла донельзя загадочный вид.

Не говорить же, что император подарил мне свеклу? Ох, как все будут смеяться, если узнают правду!

— Ну хоть намекни! — заныла Флора. — Какого он цвета? Сколько весит?

— Темно-красного, примерно полтора килограмма, — подумав, отозвалась я. Намекать я могла сколько угодно: никто в здравом уме не заподозрит, что его величество мог послать девушке корнеплод.

И, как оказалось, я была права.

— Это рубин! — категорично заявила Джадин Авейро. Сегодня она была в кремовом платье ниже колена. Эпидемия длинных юбок поразила не только ее: все до одной невесты заявились в скромных нарядах пастельных тонов. Рине Амброзии будет не к чему придраться, когда она увидит наши стройные и приличные ряды.

— Где ты видела рубин весом в полтора килограмма! — фыркнула Рози, куколка-модель. — Наверное, это сумка Круччи! У них как раз вышла лимитированная коллекция в красном цвете. Я угадала? — и все взгляды обратились на меня. Лишь Генриетта, не отрывая глаз от скатерти, презрительно фыркнула и пробормотала что-то себе под нос.

Я, конечно же, так и не призналась, какой мне преподнесли подарок, хотя сохранять секретность становилось все утомительнее. А после завтрака девушки и думать забыли о расспросах, потому что явившаяся рина Амброзия окинула нас орлиным взором, как полководец своих солдат перед битвой, а после скомандовала взять необходимые вещи и садиться в автобус. Второй тур пройдет в филармонии Ксаледро, в присутствии маговидения и приглашенных гостей. Вздохнув, я поплелась в комнату за вещами и кастрюлей с супом.

В филармонии нас развели по отдельным гримеркам — чтобы девушки не сбивали друг друга с верного настроя и не вредили конкуренткам. Впрочем, сидеть взаперти никто не заставлял, и мы вполне могли тихонечко наблюдать за происходящим на сцене из-за кулис.

В гримерке меня уже поджидала Джоселин с платьем и плойкой. Надо отдать ей должное, хотя я не говорила, что хочу стать похожей на образцовую домохозяйку, она каким-то образом поняла мой замысел.

Через полчаса я уже была обряжена в платье, а на голове красовалась прическа в стиле середины прошлого века — аккуратные волны, перехваченные ярко-красной, в тон гороху на платье, лентой. Все то время, что стилистка красила меня, она не переставала недовольно пыхтеть, отчего я почувствовала себя жутко неуютно.