Alisa Vox – Когда мой мир стал цифрой (страница 3)

Мой мозг лихорадочно заработал, как суперкомпьютер. Что могло унести здорового человека за два дня? Если он не жалуется ни на что, значит, это что-то скрытое. Или внешнее. Мог ли быть несчастный случай? Я не могла просто отпустить его. Не сейчас, когда я знала. Знала то, чего не знает никто. Мне нужен был повод. Любой.

–Доён, подожди.– я почувствовала, как отчаянный, давно похороненный импульс поднял голову. -Ты говоришь, ты устал от работы? Может быть, тебе стоит пройти небольшое обследование? Я могу оформить для тебя экспресс-анализы. Просто на всякий случай. Иногда усталость может быть симптомом… – я импровизировала, и мой голос звучал слишком настойчиво.

Он поднял брови, явно удивлённый моей необычной инициативой.

–Что? Доктор Сон, да брось. Я себя отлично чувствую. Переутомление, вот и всё. Я же сказал, дедлайн горит. Зачем лишние траты и время?

–Для твоего же спокойствия.– я сделала шаг к нему, и мой голос понизился до интимного шепота. -Пожалуйста, Доён. Просто небольшой чекап. Через полчаса, если можно. Здесь, в больнице, это не займёт много времени.

Я смотрела прямо на его цифру, ощущая, как внутри меня поднимается волна паники размером с цунами. Мои руки сжались в кулаки. Этот человек… Он был моим прошлым. Частью того света, который я потеряла. И я не могла позволить ему уйти сейчас, когда его время было так близко к концу.

Он колебался, его взгляд задержался на моём лице, словно пытаясь понять, что за тревога таится в моих глазах, за этим профессиональным, строгим выражением. Цифра над ним всё ещё горела 2,576.

–Ладно. – наконец вздохнул он, сдаваясь. -Напомнила, как ты всегда умела меня уговорить на всякую ерунду в школе. – Он улыбнулся уже не так широко, но в его глазах появился тёплый огонёк. -Полчаса, так полчаса. Я схожу за водой для тёти и вернусь сюда.

Цифра… остановилась. Она не уменьшилась, хотя он и говорил. Лишь на мгновение, но не уменьшалась. Это было невозможно. Или… или я нашла ниточку? Или его решение изменило его будущее на микроскопический, но всё же определяющий момент?

Моё сердце колотилось как сумасшедшее. Надежда. Забытое слово, которое теперь расцвело в моей груди, одновременно пугая и маня. Я должна была его спасти. Во что бы то ни стало.

Глава 4

Его легкомысленное согласие на обследование, прозвучавшее как шутка, на самом деле подействовало на меня, словно удар молнии. Неужели это возможно? Неужели я смогу что-то изменить? Надежда, это проклятое, давно забытое чувство, хлынуло в меня с такой силой, что я чуть не задохнулась. Моя обычно отстранённая, деловая маска дала сбой. Мысли скакали, как безумные.

Я постаралась не показать своего волнения. Указала ему дорогу, объяснила, куда идти, какие формы заполнить. Моё сердце билось так сильно, что, казалось, его стук разносился эхом по всему больничному коридору. Пока он шёл, пока его спина скрывалась за поворотом, я не отрывала глаз от цифры над его головой. Она всё так же, пугающе стабильно, горела: 2,576. Не менялась. Не уменьшалась. И это было ещё хуже, чем если бы она таяла. Это означало, что событие, которое должно было обрезать его жизнь, было не долгим постепенным угасанием, а чем-то внезапным, непредсказуемым.

Я помчалась в приёмное отделение, используя все свои связи, все свои полномочия.

–Срочно! Максимально быстро, все возможные анализы! Кардиограмма, УЗИ, кровь, МРТ! Всестороннее обследование, сейчас же!– Мои коллеги смотрели на меня странно. Обычно я была воплощением хладнокровия. Но сейчас голос дрожал, а руки невольно сжимались в кулаки.

Часы ожидания результатов тянулись мучительно медленно. Я не могла усидеть на месте. Ходила из кабинета в кабинет, спрашивала, нервничала. Я знала, что должна доверять коллегам, но мне хотелось самой взять каждую пробирку, самому посмотреть на каждый снимок. Мне казалось, что я что-то упущу, что они не увидят. Ведь они не видели главное – эту проклятую цифру!

Когда пришли первые экспресс-результаты, я почувствовала, как по мне пробегает ледяной холодок, а затем – волна облегчения. Что-то было. Что-то очень серьёзное, но пока скрытое. Опухоль. Злокачественная, но обнаруженная на очень ранней стадии. Настолько ранней, что симптомов ещё не было даже близко. А еще тромб, как раз рядом с опухолью, готовый вот-вот оторваться.

Это был шок. И в то же время – странное оправдание. Моя цифра не врала. Она видела то, что даже самый современный сканер не мог бы обнаружить без целенаправленного поиска. Мой проклятый дар оказался не просто предвестником смерти, а злой шуткой, которая раньше всегда приводила к бессилию, но теперь… Теперь она дала мне шанс.

Хирургическое вмешательство было назначено практически немедленно. Благо, наша больница была одной из лучших в Корее, и специалисты такого уровня были всегда на месте. Я объясняла Доёну всё тщательно и спокойно, пытаясь скрыть дрожь в голосе, когда рассказывала о диагнозе. Он был шокирован. Совершенно здоров, активно занимается спортом, и тут такое. Он смотрел на меня с каким-то странным выражением, смесью благодарности и потрясения.

–Как ты… как ты поняла, что что-то не так? – тихо спросил он, его лицо было бледным.

Я отвела взгляд, сжимая в руке историю болезни.

–Просто… интуиция. Врачебный опыт. Вижу, что человек выглядит уставшим, решаю пройти экспресс-обследование. Бывает.– Я лгала, а внутри меня всё кричало от боли и беспомощности: Я видела твою цифру, Доён! Я видела, что тебе осталось два дня!

Операция. Каждое слово, каждая минута были натянутой струной в моей душе. Я не хирург. Я не могла стоять там, в стерильной операционной, и держать в руках скальпель. Я чувствовала себя бесполезной, но в то же время, как никогда прежде, нужной.

Я не отходила от операционной. Время перестало существовать. Только эти белые стены, невыносимо громкое тиканье часов, которое, казалось, было синхронизировано с исчезающими цифрами, и жгучая, испепеляющая надежда. Мои коллеги предлагали отдохнуть, поесть, поспать. Я кивала, притворялась, что слушаю, но моё сознание было приковано к Доёну, к тому, что происходило за этими дверями. Я представляла себе его, на операционном столе, а над ним, прямо над его макушкой, всё та же цифра 2,576, безжалостно тикающая, пока хирурги пытаются обогнать её.

Цифра. Эта всемогущая, ужасающая метка. Если операция пройдет успешно, изменится ли она? Вырастет? Или останется такой же, просто срок действия лицензии на жизнь истечёт позже? Я понятия не имела. Ни разу мне не доводилось спасать кого-то так целенаправленно, основываясь только на том, что я видела. Обычно я могла лишь облегчить боль, а не предотвратить неминуемое.

Наконец, двери операционной распахнулись. Хирург, весь в поту, снял маску. Я подлетела к нему, не в силах вымолвить ни слова, просто глядя в его глаза, пытаясь прочесть приговор.

–Успешно.– выдохнул он, выжатый, но с нотками облегчения в голосе.

–Обнаружили на самой ранней стадии. Удалили всё чисто. Восстановление займёт время, конечно, но прогноз… очень хороший.

Мои колени подогнулись. Я почувствовала, как по щекам побежали слёзы. Слёзы облегчения, которым я позволяла себе течь, только если была одна, в душе, дома. Но сейчас… сейчас мне было всё равно.

И я посмотрела на Доёна. Его везли на каталке, бледного, под наркозом. Над его головой… цифра.

Я зажмурилась, а потом резко открыла глаза, боясь, что моё видение исчезло. Нет. Она была там. Но изменилась.

Нет, не миллионы. Не годы, не десятки лет. Но она стала больше. 438 000. Четыреста тридцать восемь тысяч. Это примерно десять месяцев. Очень мало, если думать о полноценной жизни. Но бесконечно много по сравнению с двумя днями, которые были у него раньше.

Она изменилась. Это было самое главное. Это значило, что я, я, смогла что-то изменить. Это было не просто облегчение последних минут. Это было целенаправленное, осознанное вмешательство. Я дала ему… время.

Я стояла у его кровати, пока он отходил от наркоза. Смотрела на его лицо, такое знакомое и такое изменившееся, и мои воспоминания нахлынули с новой силой.

Он всегда был тихим. В классе он держался в тени, не стремился к вниманию. А я, наоборот, была солнцем, вокруг которого все крутились. Но рядом с ним я могла быть собой. Я рассказывала ему свои глупые детские секреты, свои мечты – стать олимпийской чемпионкой, объехать все страны мира, быть самой счастливой на свете. Он слушал внимательно, не перебивал, не смеялся. Просто смотрел своими добрыми, понимающими глазами.

Я помню, как он однажды принёс мне маленький брелок в виде лисьего хвостика – я тогда коллекционировала фигурки лисичек. Он был смущён, протягивал его мне, покраснев, а я схватила его и обняла крепко-крепко. Тогда я впервые почувствовала, как бьётся его сердце, так близко к моему. Мне было десять. Я не знала, что это такое влюбленность, но моё сердце сжималось и трепетало, когда он подходил ко мне. Это было первое безоблачное, наивное, светлое чувство, которое я испытывала к человеку за пределами семьи. А потом он просто исчез. И мир вокруг меня словно померк, а я заполнила эту пустоту ещё большим желанием быть в центре внимания, смеяться громче всех.

Теперь он лежал здесь, такой же беспомощный, как тогда, когда был маленьким, таким же удивительно красивым в своей хрупкости. И его жизнь снова висела на волоске. Только теперь я это знала. И теперь у меня был шанс.