Alisa Vox – Когда мой мир стал цифрой (страница 5)

Наконец, когда я уже почти смирилась с тем, что теряю его навсегда, раздался звонок. Незнакомый номер. Я взяла трубку, моё сердце неожиданно подскочило.

–Доктор Сон? Это Доён. Ким Доён.– Его голос звучал немного смущённо.

–Доён, – ответила я, стараясь максимально сохранять профессиональный тон, хотя внутри меня всё кричало от волнения. -Как вы себя чувствуете?

–Я отлично! Просто прекрасно! Чувствую себя даже лучше, чем до болезни. Спасибо вам. Я звоню, чтобы… ну, может, вы согласитесь поужинать со мной? Как… как благодарность. За всё, что вы для меня сделали.

Мой мир раскололся надвое. С одной стороны, я была разочарована. Как благодарность. Не потому, что я Юри, не потому, что он хочет узнать меня лучше, не потому, что между нами хоть что-то промелькнуло за эти недели – нет, это всего лишь благодарность. И это был самый скучный, самый предсказуемый предлог, какой он мог придумать. Он не видел меня. Он видел доктора, которая спасла ему жизнь. А я хотела, чтобы он видел меня. Юри. Мрачную, сломанную Юри, которая всё ещё носит в себе детскую влюблённость к нему.

Но, с другой стороны, это был шанс. Невероятный, ниспосланный судьбой шанс. Проводить с ним время, будучи за пределами больничных стен. Контролировать его. Узнать о его жизни, о его планах, о потенциальных угрозах, которые могли обрезать его цифру до нуля. «За всё, что вы для меня сделали» – эти слова звучали как приказ. Я должна была принять его приглашение. Ради него. Ради себя.

–Хорошо, Доён. – ответила я, чувствуя, как моё лицо невольно расплывается в слабой улыбке. -Когда и где?

Мы договорились о встрече в небольшом, уютном ресторане недалеко от больницы. Он сказал:

–Ничего пафосного, я знаю, вы устаёте после работы. -Его забота была искренней. Он помнил. Он помнил, как я выглядела усталой, как проводила слишком много времени в больнице. Он видел меня.

В день свидания я стояла перед шкафом, обхватив себя руками. Что надеть? Я давно перестала задумываться о таких вещах. Мой гардероб состоял из медицинских халатов, деловых костюмов и удобных, бесформенных вещей для дома. Прежняя Юри, которая каждое утро тратила час на выбор наряда, давно умерла.

Я выбрала простое тёмно-синее платье, строгое, но элегантное. Минимальный макияж. Уложенные волосы. Я посмотрела на себя в зеркало. В глазах всё ещё читалась усталость, но и что-то новое, почти забытое – предвкушение. Я чувствовала себя так, словно надеваю чужую кожу. Каково это – быть просто женщиной на свидании, а не доктором, носящим бремя чужих судеб?

Он ждал меня у входа. Он был в темно-синей рубашке, которая подчёркивала его широкие плечи, и выглядел невероятно… живым. Над ним висела цифра. За эти две недели она уменьшилась почти на 5000 единиц. Она таяла. Неумолимо. Моё сердце болезненно сжалось.

–Вы великолепно выглядите, доктор Сон. – его глаза скользнули по мне, и в них вспыхнуло что-то искреннее. Не просто вежливая оценка.

–Юри.– произнесла я. -Здесь мы не в больнице. Пожалуйста, называй меня Юри.

Он улыбнулся.

–Юри. Мне кажется, я всегда называл тебя Юри.– И в этом была вся правда. Для него я всегда была Юри. Для него я не менялась. Он не знал о цифрах, о мраке, который поглотил меня.

Ужин начался неловко. Я молчала, больше слушала, чем говорила. Он рассказывал о своей работе, о своём хобби – он увлекался фотографией, – о том, как хорошо, что он выздоровел. А я наблюдала. За ним, за его мимикой, за тем, как меняется его цифра. Убеждалась, что она не проседает слишком быстро. Пыталась понять, что может быть причиной его нынешней, всё ещё слишком короткой цифры.

Я искала любой намёк на скрытые болезни, на опасные привычки, на потенциально опасные ситуации. Что если он увлекается экстремальными видами спорта? Аварии? Рискованный образ жизни? Я пыталась незаметно разузнать как можно больше. Но он казался совершенно безобидным. Немного рассеянным, возможно, но спокойным, уравновешенным, не склонным к авантюрам. Дизайнер, работает в студии, периодически засиживается допоздна. Ничего не подходило под короткие цифры.

–Юри, о чём ты задумалась?– он посмотрел на меня с искренним беспокойством.– Ты какая-то… отстранённая. Всё в порядке?

Я очнулась от своих мыслей. Он прав. Я была слишком погружена в его цифру.

–Просто… устала после работы. – соврала я. -А ты… ты так и не рассказываешь о себе ничего серьёзного. Какие у тебя планы на будущее? Мечты?

–Мечты? – он улыбнулся, его взгляд устремился куда-то вдаль, словно он действительно видел свои мечты перед собой. -Я хотел бы открыть свою студию. Делать… красивые вещи. А ещё… я всегда хотел путешествовать по миру. Сделать выставку своих фотографий, но не в галерее, а… ну, знаешь, на городских улицах. Чтобы искусство было для всех.

Над его головой, пока он говорил о мечтах, цифра едва заметно колебалась. Но не уменьшалась. Даже, кажется, немного стабилизировалась. В этот момент я поняла, что у меня нет плана. Я не могла контролировать его жизнь, как больного в палате. Он был свободен. Он мечтал. И моя функция, как спасателя, здесь заканчивалась. Если только… если только я не стану частью его жизни, максимально приближенной к нему.

Это было не просто свидание. Это была моя новая, отчаянная миссия. Я должна была понять, что заставляет его цифру таять. И я должна была его спасти.

–Это очень красивые мечты, Доён.– мой голос стал мягче, искреннее. Я посмотрела на него не как на пациента, не как на объект наблюдения, а как на человека, который зажигает что-то внутри меня. -Я верю, что у тебя всё получится.

Я вдруг поняла, что впервые за много лет я просто наслаждалась моментом. Настолько, насколько это было возможно, учитывая постоянно висящую над его головой угрозу. Я сидела напротив него, слушала его голос, смотрела, как он улыбается, и чувствовала хрупкое, почти болезненное счастье. Он пригласил меня на свидание. Не как Юри из прошлого, не как пациент Доён, а как совершенно новый Доён, который хотел встретиться со мной. И эта новая динамика, эта неопределённость, одновременно пугала и притягивала.

Когда вечер закончился, он проводил меня до дверей квартиры. Над ним горела цифра . За несколько часов она уменьшилась всего на десять единиц. Это было безумие.

–Спасибо за ужин, Юри. – сказал он, его голос был мягким, почти интимным. – Надеюсь, это не последняя наша встреча.

–Надеюсь. – ответила я, глядя ему в глаза, и впервые за долгое время искренне улыбнулась.

И в этой улыбке не было притворства. Она была для него. Для человека, который, сам того не зная, несёт на себе мой страх и мою надежду.

Глава 7

После того свидания с Доёном моя жизнь, казалось, обрела новый, странный ритм. Хотя правильнее было бы сказать, что весь мой привычный, выстроенный кирпичик за кирпичиком мир рухнул, обнажив забытые чувства. Но пока это было лишь небольшое землетрясение. Внешне моя жизнь оставалась всё той же.

Утро для меня начиналось не с будильника, а с ощущения зудящего беспокойства. Ещё до того, как открыть глаза, я чувствовала себя усталой. До первых лучей проникающего в мою маленькую квартиру света, до запаха подгорающего тоста или звука соседского лифта. Усталость была моим постоянным спутником, въевшимся в кости, в каждую клетку тела.

Моя квартира на окраине Сеула была убежищем. Небольшая, лаконичная, с минимум мебели – она напоминала операционную или лабораторный отсек. Никаких лишних деталей, никаких ярких красок. Только функциональность. Мне не нужны были уюты или красивости. Мне нужна была стерильная чистота и тишина. Место, где я могу снять белый халат, закрыть глаза и попытаться, хоть на несколько часов, не видеть цифр.

Я вставала рано. Завтрак – всегда одно и то же: овсянка или хлопья, кофе. Бездумно. Я научилась делать всё автоматически, экономить энергию, чтобы хватало на день в больнице. Там, на работе, мне нужно было быть максимально сосредоточенной, максимально эффективной, максимально… пустой.

Моя работа. Больница. Сонная, а порой и яростная, бурлящая река людских трагедий. Моя основная обязанность как терапевта заключалась в том, чтобы собирать анамнез, ставить предварительные диагнозы, назначать лечение, выписывать предписания. Но для меня это было гораздо больше. Это было постоянное, неумолимое испытание моей выдержки.

Каждый пациент, входящий в мой кабинет, приносил с собой не только жалобы на боль или симптомы, но и свою личную цифру, свою метку времени. Сначала, в первые годы после того, как “дар” появился, я отчаянно пыталась что-то сделать. Подростком, когда я только начала осознавать его значение, я была сломлена. Моё сердце разрывалось от каждой низкой цифры. Я пыталась предупредить, рассказать. Но никто не верил. Меня считали странной, а порой и сумасшедшей. Родители водили меня по психологам, предлагали антидепрессанты. Я лишь закрывалась ещё больше.

Поступив в медицинский университет, я думала, что обрету знание. Думала, что пойму, как это работает. Я зубрила анатомию, физиологию, патологию. Часами сидела в лабораториях, выискивая ответы. Но ни одна книга не давала ответа на вопрос о цифрах. Ни один профессор не мог объяснить, что это за неведомая энергия, которая отсчитывает жизнь. Я была единственной, кто это видел. И это было моим личным адом.