Алиса Скаут – Грани твоей власти (страница 1)
Алиса Скаут
Грани твоей власти
Роман: «Грани твоей власти»
Глава 1. Идеальный механизм
Будильник зазвонил в шесть утра, но Анна открыла глаза за три минуты до его мерзкой трели — как всегда. Организм давно привык просыпаться раньше любого сигнала. Она потянулась к телефону, отключая будильник до того, как он успел разбудить соседей за тонкой стеной съемной «однушки» в Бутово. За окном — серое октябрьское небо, моросящий дождь, цепочка фонарей вдоль пустой дороги. Обычный понедельник. Только внутри — привычное, уже почти родное волнение, которое возникало каждое утро, стоило ей подумать о работе.
О работе — или всё-таки о нём?
Анна отбросила одеяло и села на кровати. Мысленный чек-лист: душ, макияж, прическа, кофе, просмотр новостей бизнес-повестки за сорок минут. Времени на тоску по несбыточному не предусмотрено.
Она встала перед зеркалом — высоким, но с трещиной в углу, доставшимся от прошлых жильцов. Из отражения смотрела девушка двадцати семи лет: светлые волосы до плеч, серые глаза, правильные черты лица, которые можно было бы назвать красивыми, если бы она чаще улыбалась. Но улыбка — редкий гость. Работа личного помощника одного из самых беспощадных бизнесменов страны не располагала к легкомысленности.
Завтрак — черный кофе без сахара. Анна стояла у окна, вглядываясь в утреннюю хмарь, и прокручивала в голове расписание шефа на сегодня. В восемь — планерка с топ-менеджментом. В десять — видеозвонок с токийским офисом. В двенадцать — интервью для «Коммерсанта» (она уже трижды проверила, чтобы журналист не опоздал и не задавал неудобных вопросов). В два — ланч с представителем Минэкономразвития. В четыре — подписание контракта по проекту «Арктика». В шесть — благотворительный ужин, на который ей, разумеется, нужно подготовить тезисы для спонтанной речи.
Она знала его график наизусть. Знала его привычки, его предпочтения в кофе (черный, без всего, температура ровно 65 градусов), его аллергию на орхидеи и глупых людей, его манеру хмуриться перед тем, как принять сложное решение. Знала, что он ненавидит пробки и решает проблемы быстрее, чем кто-либо в этом городе. Знала, что от его голоса у неё внутри что-то сжимается и разжимается одновременно.
«Прекрати», — приказала она сама себе и отставила пустую чашку в раковину.
Офис «Storm Industries» занимал три верхних этажа башни «Федерация» в Москва-Сити. Когда Анна вышла из скоростного лифта на шестьдесят четвертый этаж, было ровно семь тридцать. Охрана знала её в лицо: сухощавая фигурка в сером брючном костюме, с неизменным планшетом в руке и стаканом кофе навынос. Она проходила через турникет первой из сотрудников, за исключением ночной смены безопасности.
Приемная главного офиса тонула в мягком золотистом свете. Анна включила компьютер, загрузила почтовый клиент — за ночь на корпоративный ящик упало сорок три письма. Ничего критичного: несколько подтверждений встреч, отчет от юридического отдела, поздравление с днем рождения от фитнес-клуба (она вздрогнула — неужели сегодня? нет, они перепутали дату на месяц). Пока система синхронизировалась, она прошла в кабинет шефа.
Кабинет Шторма был отдельным государством. Панорамные окна открывали вид на всю Москву: город лежал у ног, окутанный утренним туманом. Мебель из темного дерева, минимум декора, на стенах — только абстрактные полотна, которые, по слухам, стоили дороже, чем её годовая зарплата. Анна проверила, чтобы на столе не было пыли, чтобы в графине была свежая вода, чтобы кресло стояло ровно под нужным углом. Всё идеально. Всё так, как он любит. Она не позволяла себе даже мысленно назвать его по имени — Даниил. Только «господин Шторм» или «шеф». Так было безопаснее.
В семь пятьдесят прибыли остальные помощники и начальники отделов. Анна заняла свой пост за стойкой в приемной, готовая к началу дня. Сердце уже привычно колотилось чуть быстрее положенного, но она научилась дышать так, чтобы никто не заметил.
Ровно в восемь ноль-ноль двери лифта открылись, и в коридор шагнул он.
Даниил Шторм был выше любого ожидания. Высокий, широкоплечий, одетый в безупречный темно-синий костюм, сшитый явно на заказ — как и всё, что его окружало. Черные волосы уложены с небрежной точностью, которая наверняка стоила немалых усилий стилисту. Лицо — жесткое, с острыми скулами и твердой линией рта. Глаза — цвета стали, которые, казалось, просвечивали собеседника насквозь. Ему было тридцать пять, но он выглядел старше — за счет властности, пропитавшей каждое его движение.
Анна встала, приветствуя его, как делала каждое утро:
— Доброе утро, господин Шторм.
Он даже не взглянул на неё, проходя мимо:
— Кофе. И сводку по азиатскому проекту мне на стол через пять минут.
— Уже готово, — Анна двинулась следом, держа в руках папку, которую подготовила накануне вечером.
Он бросил короткий взгляд на папку, потом на неё. Задержался на полсекунды дольше обычного. Анна заставила себя не отвести глаза.
— Хорошо, — бросил он и скрылся за дверью кабинета.
Анна выдохнула. Этот короткий взгляд стоил ей большего самообладания, чем часовая презентация перед советом директоров. Всё внутри звенело от напряжения — того самого, что не имело ничего общего с работой.
Она отправилась готовить кофе. Ровно шестьдесят пять градусов.
Утренняя планерка прошла без сучка и задоринки. Анна записывала поручения и тезисы, сидя в углу переговорной, незаметная и эффективная. Она наблюдала за ним в такие моменты украдкой, позволяя себе маленькую слабость. Как он слушает, слегка наклонив голову. Как его пальцы постукивают по столу — раз, два, три — прежде чем он выносит вердикт. Как он умеет одной фразой раздавить самоуверенного начальника отдела. И как редко, почти никогда, не улыбается.
Ей хотелось знать, улыбается ли он вообще. И кому.
К обеду ритм чуть замедлился. Даниил уехал на ланч с чиновником, оставив Анне паузу на час. Она закрылась в комнате отдыха для персонала — крохотном помещении с кухонным уголком и автоматом с сэндвичами. Достала ланч-бокс: курица с гречкой, которую она приготовила вчера. Ничего лишнего.
В комнату впорхнула Кира — рыжеволосая, яркая, полная противоположность самой Анне. Кира работала в PR-отделе этажом ниже и питала слабость к сплетням и громким вечеринкам.
— Жуешь свою диетическую тоску? — Кира плюхнулась на стул напротив, цокая каблуками. — Слушай, в пятницу у Пашки из маркетинга день рождения. Снимает лофт на Флаконе. Будет куча народу, диджей, шампанское рекой. Ты обязана пойти.
Анна покачала головой, аккуратно отрезая кусочек курицы.
— У меня работа. Шефу нужно готовить документы к женевской встрече, плюс благотворительный ужин в четверг. Не до вечеринок.
— Да брось! Ты и так живешь по его расписанию. Что, нельзя один вечер выдохнуть? Там будут симпатичные парни, между прочим. Не всем же чахнуть по неприступному боссу.
Анна замерла с вилкой в воздухе.
— Я не чахну.
— Ну-ну. А почему тогда каждый раз, когда он просто моргнет в твою сторону, ты краснеешь, как школьница?
— Кира, прекрати. Это непрофессионально.
— Непрофессионально — это зарывать свою личную жизнь ради мужчины, который тебя даже не замечает. Ань, посмотри правде в глаза. Ты его секретарша, а не Золушка.
Анна промолчала. Кира была права — в той части, которая касалась очевидного. Но она не знала, насколько глубоко проникла эта одержимость. Анна давно приняла это чувство, как принимают хроническую болезнь. Оно не проходило. Не ослабевало. И, что хуже всего, она не хотела лечиться.
— Я подумаю, — солгала она, чтобы закончить разговор.
— Вот и подумай. А то так и состаришься с папкой в обнимку.
Кира упорхнула, оставив после себя шлейф сладких духов. Анна доела в тишине, чувствуя, как грудь сдавило знакомой тоской.
Во второй половине дня Даниил вернулся мрачнее обычного. Что-то пошло не так на ланче — она поняла это по тому, как резко он захлопнул дверь кабинета и как коротко бросил в селектор: «Ни с кем не соединять». Анна знала этот тон. Гроза надвигалась.
Она старалась двигаться бесшумно, принесла в кабинет новый графин с водой, положила на подпись документы боком, чтобы он мог подписать, не отрываясь от телефона. Когда она потянулась забрать папку, его пальцы случайно накрыли её запястье.
Это длилось долю секунды, но Анна почувствовала ожог. Его кожа — сухая и горячая. Прикосновение — как удар током. Она замерла, боясь пошевелиться. Даниил поднял глаза от бумаг, и они встретились взглядами.
В его стальных глазах мелькнуло что-то незнакомое. Не раздражение. Не профессиональный интерес. Что-то глубже, темнее — мгновенное и тут же спрятанное. Он убрал руку.
— Вы свободны, Анна.
— Да, господин Шторм.
Она вышла из кабинета на ватных ногах. Прижалась спиной к стене в коридоре и прикрыла глаза. Сердце колотилось как бешеное. Господи, если бы он только знал, что делает с ней одним прикосновением. Или, может быть, знал?
Нет. Ей показалось.
Конец рабочего дня наступил официально в шесть, но Анна задержалась, как обычно. Она систематизировала документы, отвечала на несрочные письма, чистила календарь на завтра. Почти все сотрудники разошлись, этаж опустел. Она надеялась, что шеф уедет, не заметив её, и она сможет спокойно доделать дела. Но в семь пятьдесят дверь его кабинета открылась, и Даниил вышел — уже без пиджака, с закатанными рукавами рубашки, что делало его немного более... человечным.