Алиса Скаут – АЛИСА-ПОЗОЛОЧЕННАЯ КЛЕТКА (страница 3)

Теперь она снова на острове. Только тайга сменилась пальмами, а чужие люди носят белые кители.

Она медленно опустилась на шезлонг и заставила себя дышать ровно. «Не паниковать, — сказала она себе. — Думать. Думай, Алиса, думай. Ты выбиралась из худших ситуаций. Ты сирота, ты выживала в системе, ты знаешь, как это делается. Оцени обстановку. Найди слабые места. Составь план».

Но план не составлялся. Слабых мест не находилось. Остров — замкнутая экосистема, где все контролирует он. Камеры на вилле. Охрана на причале. Лодки, ключи от которых у управляющего. Ближайшая земля в трехстах километрах, она помнила это по карте, которую они смотрели в самолете.

Она случайно взглянула на левое запястье, где на золотом браслете-цепочке висела крошечная пластинка с гравировкой: «A.O. — H.O. Навсегда». Он надел ей этот браслет вчера утром, застегнул собственноручно и ключ выбросил в океан, смеясь. «Теперь ты моя навечно. Без вариантов».

Тогда это казалось романтичным. Теперь — жутким.

День тянулся бесконечно. Она бродила по вилле, заглядывала в шкафы и ящики, делала вид, что изучает интерьер. Библиотека: книги на трех языках, в основном деловая литература и биографии магнатов. Кухня: персонал вежливо, но настойчиво выпроводил ее под предлогом, что мадам не место среди кастрюль. Кабинет Германа: заперт.

Она остановилась перед дверью кабинета, провела пальцами по темному дереву. Заперт. Внутри что-то есть. Что-то, что он не хочет ей показывать.

«Вернусь», — подумала она. И пошла дальше.

К вечеру вернулся Герман. Он возник на пороге виллы свежий, пахнущий дорогим парфюмом, с букетом орхидей в руке. Улыбался так, будто вчерашнего разговора не было вовсе.

— Скучала? — спросил он, притягивая ее к себе.

— Очень, — ответила она, натягивая на лицо маску. — Ты оставил меня без связи.

— Ах, это, — он небрежно махнул рукой. — Связь? Зачем она тебе? Ты здесь со мной, больше никто не нужен.

— Я хотела позвонить Кате. И проверить ту самую соседку, помнишь, я говорила? Ей восемьдесят два.

— Я распоряжусь, чтобы кто-нибудь навестил твою соседку.

— Герман, — она отстранилась. — Я серьезно. Ты не можешь держать меня без связи, как в тюрьме. Это ненормально.

Он посмотрел на нее долгим, оценивающим взглядом.

— Ненормально? — переспросил он. — А что ты понимаешь в норме, девочка, выросшая по детским домам?

Слова ударили наотмашь. Алиса замерла. Он никогда, никогда не позволял себе такого — даже намека на ее прошлое в негативном ключе. Она смотрела на него и не узнавала. Или наоборот — впервые узнавала по-настоящему.

— Я знаю одно, — сказала она тихо, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Нормальные люди не запирают друг друга.

— А нормальные мужья не слушают, как их жены поливают грязью их образ жизни перед чужими людьми, — отрезал он. — Я получаю отчеты, Алиса. Я знаю, что ты вчера говорила моим партнерам. Каждое слово.

— Я ничего такого не говорила.

— Ты молчала, — он улыбнулся, и улыбка эта была страшнее любой гримасы. — Молчание — хуже слов. Ты выглядела как напуганная мышь, а не как жена миллиардера. Это меня оскорбляет. Я предоставляю тебе все — и получаю взамен позор.

У нее задрожали руки.

— Я просто... я не знакома с этими людьми, я не знала, что говорить...

— Вот именно. Ты не знаешь. Поэтому лучше всего тебе пока помолчать и поучиться. Я пригласил специалиста по этикету, она прилетит на следующей неделе. А пока, — он протянул ей бокал с шампанским, который непонятно откуда возник в его руке, — выпей и расслабься.

Она не взяла бокал. Он поставил его на стол, пристально глядя на нее.

— Что? — спросил он. — Бунт? Решила показать характер?

— Я хочу домой.

— Твой дом теперь здесь, — сказал он жестко. — Твой дом там, где я. Запомни это, Алиса. Раз и навсегда.

Она повернулась и ушла в спальню. Закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной и сползла на пол. Из глаз хлынули слезы — злые, обжигающие. Она плакала молча, до боли кусая костяшки пальцев, чтобы не издать ни звука.

Где-то глубоко внутри просыпалась та самая девочка из детдома — упрямая, дикая, не доверяющая никому. Та, что сбегала из приемных семей. Та, что выживала в драках и умела прятаться так, что ее не могли найти сутками.

Она подумала: «Надо бежать».

Сразу же одернула себя: куда? Кругом океан, чужие люди, ни паспорта, ни денег. Но мысль уже засела в голове, пустила корни, как сорняк. Бежать. Спасаться. Исчезнуть.

Она поднялась с пола, утерла слезы и подошла к окну. Солнце садилось в океан, окрашивая небо в кроваво-красный. Вид был восхитительно, убийственно красив. И до ужаса фальшив.

Она вспомнила о запертом кабинете. И о том, что управляющий каждое утро открывает все комнаты для проветривания. И о том, что Жан-Люк носит ключи в кармане белого кителя, а китель, когда он работает в саду, висит на вешалке в служебном помещении.

Она не знала, что именно ищет. Но интуиция — старая подруга всех, кто вырос в детдоме, — подсказывала: в кабинете Германа есть что-то важное. Что-то, что может пригодиться.

Алиса выдохнула, расправила плечи и пошла в ванную — умываться, приводить себя в порядок, готовиться к ужину. Нужно играть роль счастливой жены. Улыбаться. Молчать. Ждать удобного момента.

Она научилась этому давно — и теперь вспомнила забытое искусство притворства.

За ужином она была безупречна. Платье, макияж, легкая улыбка, негромкий смех над его шутками, благодарный кивок на предложение завтра съездить на соседний остров — там, по словам Германа, живут колонии редких фламинго. Он смотрел на нее с удовлетворением собственника, чья вещь наконец-то ведет себя правильно. Она же смотрела на него и видела врага.

В ту ночь, когда он уснул, она лежала без сна, уставившись в темноту. Думала. Считала варианты. Их было мало, но они были.

Где-то вдалеке шумел океан — равнодушный, бесконечный, отделяющий ее от свободы. Но Алиса уже начала плести нити побега. Осталось только найти слабое место в этой позолоченной клетке.

И она его найдет.

Обязательно найдет.

Глава 3. Первый контакт с правосудием

План созрел на четвертые сутки. Безумный, отчаянный, рожденный не столько разумом, сколько тем самым древним инстинктом, который гонит загнанного зверя на пролом. Алиса понимала: если она останется на острове, ее сломают. Медленно, методично, с улыбками и шампанским. Превратят в фарфоровую куклу с пустыми глазами — одну из тех женщин, что сидели за ужином с мужьями-акулами и говорили только о брендах.

Она не дастся.

Утро началось как обычно. Завтрак на террасе, Герман в безукоризненно белой рубашке, листающий новости на планшете (интернет у него, разумеется, был), Жан-Люк с неизменным кофейником. Алиса жевала круассан и украдкой наблюдала за причалом.

За три дня она выучила распорядок. В девять утра охранник заступал на пост у главного входа. В девять пятнадцать садовник заводил свой электрокар и уезжал на дальний конец острова. В девять тридцать Жан-Люк удалялся в служебное помещение для телефонной конференции с поставщиками — она подслушала это вчера, проходя мимо кухни.

И еще она знала: у дальнего пирса, который не видно с террасы, пришвартована маленькая моторная лодка. Та самая, на которой персонал ездит на материк за продуктами. Ключ, по ее наблюдениям, хранился в ящике под капитанским сиденьем — она видела это, когда их встречали в первый день: рулевой просто сунул ключ и ушел.

Триста километров до материка — на такой лодке не доплыть, бензина не хватит. Но в двадцати милях к северу, она помнила по карте в самолете, лежал небольшой обитаемый атолл. Там была гостиница, там были люди, там был телефон. Добраться туда, позвонить Кате, попросить помощи...

План был плох. Чудовищно плох. Но других не было вовсе.

В девять двадцать пять она сказала Герману, что хочет прогуляться по пляжу в одиночестве — собраться с мыслями после вчерашнего. Он усмехнулся, явно довольный тем, что его дрессировка дает результаты, и махнул рукой:

— Иди, конечно. Только не опаздывай к обеду. Сегодня приедет мой юрист, будем обсуждать кое-какие бумаги.

— Бумаги? — насторожилась она.

— Ничего важного, формальности, — он уже уткнулся в планшет.

Алиса выскользнула из виллы, стараясь идти медленным, расслабленным шагом — так, как ходят на прогулку, а не на побег. Пляж, пальмы, белый песок. Сердце колотилось в горле. Она свернула за скалистый выступ и прибавила шаг.

Дальний пирс показался через десять минут. Лодка была на месте — небольшая, метров пять в длину, с подвесным мотором. Алиса огляделась. Никого. Только чайки орали над головой и океан мерно дышал внизу.

Она ступила на пирс. Деревянные доски скрипнули под ногами. В три шага достигла лодки, перегнулась через борт, нашарила рукой под сиденьем...

Пусто.

Ключа не было.

Она замерла. По спине пробежал холодок. Проверила еще раз — ничего. Рывком откинула банкетку, осмотрела днище — пусто.

— Мадам что-то ищет?

Голос раздался так близко и так неожиданно, что она вскрикнула. На пирсе, в пяти шагах от нее, стоял улыбающийся Жан-Люк.

Откуда он взялся? Почему она не слышала шагов?

— Я... я просто гуляла, — выдавила она, ненавидя дрожь в собственном голосе. — Интересовалась лодкой. Никогда такой не видела.