Алиса Росман – Избранная княгиня (страница 6)

– Не знаю!

Но тело князя выдавало его с головой – он дрожал как в лихорадке, пот струился с него градом, смачивая рубаху.

– Знаешь. И ты сам понимаешь, что чем больше будешь врать, тем хуже тебе будет. Говори. Тебе все равно уже не жить. – Голос Рагира был спокоен и страшен этой ледяной уверенностью.

– Зачем… зачем мне говорить…

– Где и когда? – я повторила вопрос, и мой голос прозвучал как удар хлыста.

– Следующее полнолуние… У Медвежьей горы…

Я обернулась к Рагиру и тихо прошептала:

– Это в двух-трех часах хода отсюда, на северо-востоке.

– И что там будет происходить? – продолжал допрашивать Рагир.

Князь снова зарычал, пытаясь бороться, скрежеща зубами. Я заметила, как на его нижней губе выступила алая капля – он прикусил ее до крови.

– Скорее! Держи ему челюсть! Он хочет откусить себе язык! – резко скомандовал я.

Рагир молниеносно рванулся вперед, сильной рукой вцепился князю в лицо и зажал челюсть, не давая ей сомкнуться. Тот захрипел, его лицо было багровым от усилия и бессилия. Он уставился на меня диким, обезумевшим взглядом.

– Там… там мы получим силу… Древнюю, истинную силу богов… И будем поклоняться только им… А вы… все вы…

– Ну и будете поклоняться, – холодно перебила я его. – И что дальше? Вы будете кружиться в своих танцах. А кто будет пахать землю? Кто будет печь хлеб, шить одежду, растить детей? Об этом ваши «древние боги» позаботились?

Князь будто осекся. В его помутневших глазах на мгновение мелькнуло что-то вроде изумления, будто он впервые услышал такой простой, приземленный вопрос. Казалось, он никогда об этом не задумывался.

– Вы… такие, как вы… будете нам служить… До конца дней…

– Я очень в этом сомневаюсь, – отрезала я и встала. – Рагир, привяжи его надежнее. Пойдем. Нужно собрать твоих людей и составить план. У нас есть место и срок. Теперь мы знаем, куда и когда нужно нанести удар.

Мы направились в таверну – единственное более-менее просторное помещение в деревне. Рагир позвал своих ближайших людей, я привела только Игната.

Внутри было темно и душно, пахло старым дымом, пережаренным салом и кислым хмелем, витавшим над пустыми кружками.

Заняв стол в самом углу, подальше от случайных ушей, мы с Рагиром по очереди изложили все, что удалось вытянуть из князя. Рагир настойчиво называл его «бывшим князем», и это звучало как приговор и обещание одновременно.

– И каков наш дальнейший план? – спросил Игнат, его лицо в свете сальной свечи было суровым и сосредоточенным.

– Нам нужно решить это вместе, – сказала я, обводя взглядом сидящих. – Отныне все важные решения мы принимаем сообща. Культ – наша главная и единственная угроза. Если они решат ударить по нам первыми, возможно, мы сможем отбиться. Но я допускаю, что сами фанатики в белом воевать не станут. Они пришлют остатки княжеской стражи. Нам может повезти – некоторые из стражников перейдут на нашу сторону или просто разбегутся. Но это лишь надежды. Поэтому я считаю: нужно бить первыми. Уничтожить змеиную голову.

– Вы говорите о вашей свекрови? – уточнил Игнат.

Я кивнула, чувствуя, как сжимается горло от ненависти и горечи.

– Да. О Неждане.

– А боярин Мирослав? – осторожно спросил Игнат. – Не может ли он помочь? Может, за время, что его держат, он одумался?

– Сильно сомневаюсь, – хрипло бросил Рагир, отхлебывая из кружки воды. – Там уже не мозги, а одно болото. Его не спасти.

– Так давайте не будем ждать, пока они нас задавят! – вполголоса, но страстно произнес один из людей Рагира, коренастый бородач. – Разведаем и раздавим это гнездо!

Остальные мрачно закивали.

– Предлагаю не тянуть до самого полнолуния, – сказал Рагир, положив ладони на стол. – До него еще четыре дня. Но лучше выступить завтра. У нас будет время на разведку и возможность действовать, а не ждать, пока они соберут все свои силы.

Начались лихорадочные сборы, омрачаемые лишь тихими, но полными ужаса причитаниями Заремы, которая снова ломала руки, провожая меня взглядом.

Я и сама была полна тревоги. Мысли о детях, о том, что может случиться, грызли меня изнутри. Но я понимала – отступать поздно. Моим детям нужен родитель, нужна хотя бы мать, потому что отец их давно и окончательно отказался от этой роли.

Но если я сейчас останусь отсиживаться в тылу, то боюсь, что потеряю не только себя, но и любой шанс дать им безопасное будущее.

Поэтому, отогнав страх, я снова пошла в дом Агафьи. Я плотно закрыла дверь на кухню, заглушив едва слышные хриплые проклятия, которые князь выкрикивал в мою сторону, и принялась за работу.

Вначале перелистала потрепанные книги, выбрав рецепты самых действенных – и самых опасных – зелий и ядов. Затем собрала с полок нужные ингредиенты: сушеные коренья, смолотые в пыль кристаллы, склянки с маслянистыми жидкостями. И принялась варить.

Работала всю ночь, пока глаза не слипались от усталости и едкого дыма. Только под утро, когда за окном посветлело, я закончила. Разлила готовые составы по небольшим, крепко закупоренным флаконам, аккуратно уложила их в дорожную сумку из плотной кожи и, едва держась на ногах, побрела домой.

Я рухнула на кровать в одежде и провалилась в тяжелый, беспокойный сон. Меня разбудила Зарема уже ближе к полудню.

– Боярыня, вы спали всего несколько часов, но Рагир уже здесь. Ждет.

– Несколько часов мне хватило, – с трудом разлепила я веки, чувствуя, как тело ноет от усталости, но разум уже был ясен и собран.

Я подошла к шкафу и уже собиралась надеть привычную походную одежду, как снова раздался стук.

– Что еще, Зарема?

– Рагир… просил передать, – она зашла в комнату и протянула мне большой, тяжелый сверток, перевязанный ремнями.

Я развернула его. Внутри лежали доспехи. Не грубые, снятые с убитого врага, а аккуратно сработанные: кожаный панцирь, усиленный стальными пластинами, поддоспешник из мягкой замши и даже легкая, но прочная кольчужная рубаха.

Все было идеально по моему размеру, с учетом женской фигуры. Я даже представить не могла, где и как он успел раздобыть или, что более вероятно, заказать это.

Я переоделась. Кожаный панцирь сидел как влитой, не стесняя движений, но давая ощущение защиты. Повесила за спину арбалет и колчан, на пояс – короткий, острый нож.

Затем я спустилась к детям. Увидев меня, они замерли, а затем их лица озарились восхищением.

– Мама! Ты как настоящая воительница! – воскликнул старший.

– Мама-герой! – подхватила младшая.

Я присела, обняла их, прижала к себе, вдыхая детский запах, и прошептала им на ухо, чтобы слушались Зарему, что я ненадолго, но должна уйти. Я пообещала, что обязательно вернусь. Говорить это было невыносимо тяжело, сердце разрывалось на части, но выбора у меня не было.

Я вышла на улицу, где уже собрался небольшой отряд. Мой дорожный мешок с зельями я приторочила к седлу лошади. Рагир, уже сидя верхом, кивнул мне. Я вскочила в седло, в последний раз обвела взглядом родные, израненные дома и лицо Заремы в окне, держащей на руках моих детей.

– В путь, – скомандовала я, и мы тронулись, оставляя за спиной деревню и увозя с собой хрупкую надежду.

Глава 6

Путь до Медвежьей горы занял больше времени, чем мы ожидали. Лес, еще недавно казавшийся враждебным и таинственным, теперь встречал нас молчаливым, почти благожелательным сочувствием.

Дорогу знали и люди Рагира, и Игнат — охота и давние тропы памяти вели нас верным курсом.

К вечеру мы достигли края большого старого ельника, за которым, как предупреждали знающие, лежала широкая каменистая ложбина у подножия горы.

Именно там, судя по словам князя, должно было собираться «змеиное гнездо». Мы остановились в густой чаще, в последнем укрытии перед открытым пространством.

Первым делом отправили на разведку самого ловкого из людей Рагира — парня по имени Свирид, который мог двигаться бесшумнее лесного зверя. Пока он уходил в сгущающиеся сумерки, мы с Рагиром обошли периметр, выбирая места для лагеря и возможные пути отхода. Он все делал молча, профессионально, но я ловила на себе его взгляд — оценивающий, пытливый.

Когда стемнело окончательно и большинство наших, съев скудный ужин, устроились спать, мы с Рагиром остались у небольшого, тщательно замаскированного костра. Пламя отбрасывало дрожащие тени на его изборожденное шрамами лицо.

— Переживаешь, — сказал он негромко, не как вопрос, а как констатацию факта.

— Разве можно не переживать? — Я подбросила в огонь сухую ветку. — Там, в ложбине, могут быть сотни людей. А нас — два десятка.

— Не сотни, — покачал головой Рагир. — Сотни фанатиков не соберутся за три дня в глуши. Но и два десятка… да, маловато для лобовой атаки.

Он помолчал, глядя на огонь. Казалось, в эти минуты с него спала вся бравада и показная дерзость.

— Ты не похож на них, — вдруг сказала я, сама удивившись своим словам.

— На кого? На княжеских палачей? — он усмехнулся.

— Нет. На того, кем тебя считают. На разбойника. В душе… ты другой.