Алиса Росман – Избранная княгиня (страница 8)

Он положил ладонь на схему, прямо на центр.

– Мы соберем людей, надем на них белые рясы и будем ждать прибытия Нежданы.

– Это безумно рискованно, – прошептала я. – Если нас обнаружат раньше… Если она поймет?

– Боярыня, вы думаете Неждана способна различать обычных людей и запоминать их лица?

– Ты прав. Она слишком зациклена на себе. Для нее люди все на одно лицо, она даже Зарему за столько лет запомнить не может. Свирид кивнул и исчез.

Рагир снова посмотрел на меня.

– Тебе, боярыня, тоже стоит уйти в укрытие. В соседний шатер.

Я покачала головой, чувствуя, как страх сменяется ледяной решимостью.

– Нет. Если это ее святилище… то здесь могут быть ответы. На что-то большее, чем этот ритуал. На то, зачем ей все это было нужно. Я останусь здесь. Спрячусь. – Я указала на дальний темный угол шатра, за тяжелым деревянным сундуком, уставленным свитками.

Рагир хотел было возразить, но встретил мой взгляд и, кажется, понял, что спорить бесполезно. Он лишь кивнул.

– Хорошо. Но при первом же признаке опасности – сигнал. И тогда мы действуем, не дожидаясь ее.

Он вышел, чтобы распределить людей. Я осталась одна в зловещей тишине шатра, где пахло ладаном, сухими травами и влажным пергаментом. Я взяла со стола ту самую схему, аккуратно свернула ее и спрятала за пазуху. Затем забралась в указанный угол, за сундук, прижав к себе арбалет. Отсюда был виден и вход, и большая часть шатра.

Снаружи, в предрассветной серой мгле, начиналось тихое, невидимое движение. Наша маленькая группа превращалась в капкан.

А приманкой должно было служить самое сердце тьмы, в котором я сейчас пряталась. Мы ждали паучиху, чтобы раздавить ее в самом центре ее же паутины.

Глава 8

Подготовка к встрече растянулась на долгие, мучительно напряженные сутки. Рагир послал гонцов к своей основной группе, и те помогли отвести связанных пленников еще дальше в лес, к заранее подготовленному тайному лагерю.

Мы не могли обрекать их на голодную смерть или оставлять замерзать – даже врагов. Пришлось выделять людей для охраны и заботы о них, что ослабляло наши и без того скромные силы.

Чтобы поддерживать видимость жизни в лагере, Рагир прислал несколько своих самых хладнокровных бойцов. Они переоделись в белые балахоны, снятые с пленных, и теперь с важным, отрешенным видом расхаживали между шатрами, разводили костры, создавая иллюзию, что в ложбине все идет своим чередом.

Каждый их шаг заставлял меня сжиматься от страха – одно неверное движение, один промах в поведении, и вся наша хрупкая мистификация рухнет.

Мне из главного шатра практически не позволяли выходить. Я томилась в его душной, пропахшей благовониями полутьме, прислушиваясь к каждому звуку снаружи.

Страх, что нас раскроют, был постоянным, ледяным спутником. Если это случится… Я даже не могла додумать мысль до конца. Это означало бы конец всему.

И вот, наконец, настал момент. С наблюдательного поста на краю ложбины поступил условленный сигнал – три коротких свиста птицы. Мы увидели, как вдали, по лесной дороге, медленно катятся несколько крытых повозок, запряженных усталыми лошадьми. Они были еще далеко. У нас оставалось несколько драгоценных часов.

Мы бросились завершать приготовления. Люди Рагира под белыми одеяниями тщательно спрятали короткие мечи, ножи и дубинки. Я, оставаясь в шатре, разложила на полу свои склянки и флаконы с зельями, принесенные из дома Агафьи.

Одни могли усыпить, другие – вызвать смятение и панику, третьи… третьи были страшнее. Я осторожно расставила несколько бутылочек у основания зловещего алтаря, за идолом, маскируя их складками темной ткани.

На всякий случай. Сердце колотилось не только от страха, но и от холодной решимости. Я должна была встретиться с ней. Не просто увидеть, а победить. Окончательно.

Заняв свою позицию в самом темном углу шатра, за массивным сундуком со свитками, я отогнула край полога и устроила себе крошечную щель для обзора. Отсюда был виден и вход, и часть лагеря, куда должен был подъехать караван.

Мое сердце замирало и снова бешено стучало при каждом новом звуке приближающихся повозок. Казалось, они движутся вечность.

И вот, наконец, усталые кони втянули повозки на край ложбины. Я затаила дыхание, вжимаясь в тень. Видела, как наши переодетые люди на мгновение замешкались, но затем, взяв себя в руки, двинулись навстречу, изображая покорных слуг, и начали помогать разгружать тюки и ящики.

И тогда появилась она.

Неждана вышла из самой большой повозки с видом королевы, ступающей на свои владения. Она была облачена в белоснежные, вышитые серебром одежды, которые развевались на ветру.

На ее голове красовался венок из черного терновника и увядающих белых цветов, выглядевший одновременно жутко и нелепо. Лицо было густо набелено и нарумянено, губы – ярко-алые, а волосы, обычно собранные в строгий узел, были теперь уложены в сложную прическу с длинными, неестественно завитыми локонами.

Эта маска неуместной красоты на лице зрелой, жесткой женщины была отвратительна.

Рука сама потянулась к арбалету, но я с силой прижала ее к груди. «Не сейчас. Еще рано».

Она прошла несколько шагов, высоко подняв голову, и ее голос, громкий и проникновенный, разнесся по затихшему лагерю:

– Настал великий час, дети мои! – возвестила она, и в ее тоне слышались триумф и сладость долгожданной власти. – Скоро наша сила станет безграничной, а власть – нерушимой! Готовьте свои сердца и души. Осталось всего несколько часов до самого важного, самого священного таинства в вашей жизни!

Она медленно шла между мнимыми последователями, одаривая их властными, самодовольными улыбками, абсолютно уверенная в своей безопасности и преданности окружающих.

Она не видела ловушки. Не чувствовала десятков чужих глаз, следящих за каждым ее движением из-за пологов шатров. Она была на вершине, в самом сердце своего царства. И это должно было стать ее главной ошибкой.

Она либо действительно ничего не подозревала, либо ее самоуверенность была безграничной. Из-за своего укрытия я разглядела несколько стражников в потрепанной, но узнаваемой княжеской форме.

Они стояли поодаль, у разгруженного обоза, и на их лицах, освещенных заходящим солнцем, читалась не столько бдительность, сколько глубокая, костная усталость и апатия.

Какая-то серая безысходность. Почему-то мне показалось, что они совсем не рады здесь находиться. Но, может, это лишь мои догадки, порожденные жалостью.

И тут я увидела, как Неждана, закончив свой торжественный обход, направилась прямо к главному шатру – к тому, где я пряталась. Сердце ушло в пятки.

В тот же миг прямо мимо моего укрытия, почти касаясь полога, бесшумно прошел Рагир. Он даже не повернул головы, но его жест был красноречивее слов – сжатый кулак с оттопыренным большим пальцем, направленный вверх, а затем резко вниз. Сигнал.

“Будь готова”.

Время тянулось мучительно медленно. Солнце скатилось за горы, небо окрасилось в багровые и лиловые тона, а затем стало темно-синим, бархатным. На нем уже висела огромная, почти полная луна, холодная и безразличная. Сегодня была та самая ночь.

Неждана, войдя в шатер, больше не показывалась. Казалось, она растворилась в его полумраке. Стражники у обоза, не получив никаких новых приказов, сбились в кучу, кто-то присел на корточки, кто-то и вовсе прилег на землю, завернувшись в плащи.

Они уснули почти мгновенно, сраженные усталостью. Что же это за предводительница, которая даже не позаботилась дать своим людям нормального ночлега? Насколько же ей наплевать на их жизни? Или, может, в ее коварном плане эти изможденные воины были не более чем расходным материалом, чья участь была предрешена?

Я по-прежнему сидела в своем углу, слившись с тенями, стараясь даже не слишком громко дышать. И вдруг полог у входа чуть дрогнул, и внутрь, как призрак, проскользнул Рагир. Он присел на корточки рядом со мной.

– Ну что, все спокойно?

– Слишком спокойно, – прошептала я в ответ. – Даже лучше, чем мы думали. Она заперлась у себя и не показывается. Значит, все идет по нашему сценарию. Ждем ночи, когда она выйдет и начнет собирать людей на свой ритуал.

– Как же она может быть такой слепой? – тихо, с нескрываемым изумлением спросил он. – Как она не видит, что вокруг нет ни одного знакомого лица? Все чужие.

– Может, видит, – еще тише ответила я. – И просто готовит какой-то свой ответный ход? Какую-то ловушку внутри ловушки? Рагир, давай я попробую пробраться в ее шатер. Тихо, посмотреть…

– Даже не думай, – он схватил меня за запястье, и его хватка была железной. – Это самоубийство. Слишком опасно. Я сам попробую разузнать.

– Нет! – я высвободила руку. – Твое лицо могут узнать. Тем более она. Тебе нельзя даже близко попадаться ей на глаза.

– Я и не попадаюсь, – он усмехнулся. – Хотя… я пару раз проходил совсем рядом со спящими стражниками. Они даже не шелохнулись. Будто мертвые.

– Я их тоже видела. Они выглядят не просто уставшими. Они… опустошенные. Что она с ними делает?

Рагир пожал плечами, и в его глазах мелькнуло что-то жесткое.

– Не удивлюсь, если опаивает какими-то зельями. Чтобы покорными были, как скот.

– Знаешь, люди, которые с ней приехали… они все выглядят странно. Заторможенные, будто не в себе. Я все же должна попробовать. Хотя бы подобраться к ее шатру, послушать.