Алиса Росман – Избранная княгиня (страница 4)

Я коснулась его лба кончиками пальцев – под кожей бушевал жар. Осторожно размотала старую повязку на его плече.

Рана, хоть и не смертельная, была воспаленной и сочилась. Я промыла ее отваром ромашки, наложила свежую примочку из измельченных кореньев и снова перевязала чистым, хоть и грубым, холстом.

Затем налила в небольшую глиняную пиалу другого зелья – противолихорадочного, пахнущего мятой и чем-то горьким. Подсунув руку под его шею, я приподняла его голову.

– Пейте, – тихо, но настойчиво сказала я.

Он что-то пробормотал, губы шевельнулись, но звуков не было.

– Пей! – уже тверже приказала я и поднесла пиалу к его губам, наклоняя.

Сначала жидкость просто стекала по подбородку. Но затем, будто сквозь толщу кошмара до него дошла команда, он инстинктивно сделал глоток.

Потом еще один, и еще – с внезапной, животной жадностью, будто пил не горькое варево, а живительную влагу после долгой жажды.

Он поперхнулся, закашлялся сухим, раздирающим кашлем. Я подняла его выше, поддерживая, и похлопала по спине. Он на мгновение оперся на локоть, и его взгляд, мутный, невидящий, скользнул по мне, прежде чем он снова рухнул на лежанку с тихим стоном.

Я отступила, поставила пустую пиалу в таз с водой и подошла к очагу. Нужно было готовить следующее. Налила воды в небольшой котелок, бросила туда щепотку измельченной коры, сушеных ягод шиповника и душистых кореньев. Накрыла крышкой и лишь тогда позволила себе опуститься на грубую деревянную табуретку, которую придвинула к лежанке.

– Когда же я что? – спросила я тихо, глядя на его профиль, искаженный болью. – Убью вас, наконец? О чем вы говорили?

Он промолчал, только его веки слегка задрожали.

– Когда же ты прекратишь тут появляться и оставишь меня в покое? – наконец выдохнул он, и в его голосе, слабом и хриплом, звучала не злоба, а бесконечная, измученная усталость.

– Да вы и не хотите, чтобы я оставляла вас в покое, – парировала я. – Вы, наверное, ждете, что за вами придут. Что вас спасут.

– Мои люди… придут. Обязательно придут.

– А зачем им это? – спросила я, наклоняясь чуть ближе. – Зачем им спасать вас?

Он открыл глаза и уставился в закопченный потолок, будто не видя его.

– Я… князь, – прошептал он, и в этих двух словах был весь ответ – вся вера в незыблемость титула, в автоматическое повиновение, в то, что его статус сам по себе является достаточной причиной для войны.

– В княжестве – да, вы глава, – продолжила я, не отрывая от него взгляда. – У вас власть, казна, люди исполняют приказы. Но я не об этом. Я о культе. Кто вы там? Не думаю, что вы на самой вершине. Там, должно быть, есть кто-то… или что-то… выше. Я права?

Он плотно сжал веки и замолчал, всем видом показывая, что разговор окончен.

– Вам придется, – я почувствовала, как холодная волна раздражения поднимается внутри меня. – Придется со мной говорить. Должны же быть какие-то знаки, отличия. Как вы узнаете своих?

Я вскочила с табуретки и зашагала по тесной, закопченной комнате, чувствуя, как стены давят.

– Должны быть метки. Как вы посвящаете людей? Как отличите своего от чужого? В книгах Агафьи ничего об этом нет.

– Ты не найдешь, – хрипло выдохнул он, не открывая глаз. – Это сокровенное знание. А зачем мне делиться им с тобой? Я все сделал правильно. Древние… заберут меня к себе. Нужно лишь немного подождать…

Он снова закашлялся, и тело его согнулось от спазма. Его рана под повязкой выглядела все хуже – края покраснели, появился гнойный запах.

Еще немного, и заражение или простая потеря крови сведут его в могилу. А этого я пока допустить не могла. Мысль позвать Рагира уже не казалась такой крамольной. Но я все еще надеялась вытянуть информацию сама.

– Так скажи, – настаивала я, останавливаясь у его изголовья. – Как я могу отличить ваших? Каков ваш настоящий план? Вы же не хотите обратить в свой культ всех подряд, не всем же кружиться в безумных плясках. Вам нужны те, кто будет работать, кормить, строить. Так для чего это все? Должна быть какая-то конечная цель…

Я не получила ответа. Он снова отгородился молчанием. Раздражение перешло в холодную решимость. Я вернулась к очагу, где булькало мое новое зелье.

Я добавила в котелок щепотку высушенных, ядовито-синих лепестков «сонной сныти» и горсть размолотого корня мандрагоры – компонентов, о которых с ужасом писала Агафья в разделе «Истина на грани безумия».

Перемешала длинной деревянной ложкой. Жидкость зашипела, заклубилась и начала испускать едкий, сизо-зеленый дым с запахом гари и горелого миндаля. Воздух в избе стал густым и удушающим.

Я поспешно подошла к лежанке и, не обращая внимания на его слабые попытки сопротивляться, крепко привязала его запястья и лодыжки к прочным ножкам кровати сыромятными ремнями.

– А это еще зачем? – просипел он. – Думаешь, сбегу?

– Думаю, попытаетесь, когда начнется, – коротко бросила я.

Быстро вышла на улицу, захлопнув за собой дверь, и сделала несколько глубоких вдохов чистого воздуха.

Легкие горели. Рагир все еще стоял у забора, наблюдая за происходящим.

– Я дала ему кое-что, – сказала я, откашливаясь. – Нужно подождать три-четыре часа. Потом распахнуть все окна и двери, проветрить. Этим дымом дышать нельзя. Если кому-то нужно будет войти – только с мокрой тряпкой на лицу и ненадолго. После этого… он будет очень разговорчив.

– Мои люди тем временем кое-что выяснили, боярыня, – сказал Рагир, подходя ближе. Его лицо было серьезным.

– Что именно?

– Сначала не придали значения, но когда убирали тела – и стражников, и тех, кто в белом, – заметили одно и то же. У всех, кто явно был из культа, на правой лопатке… клеймо.

– Клеймо? – я замерла.

– Да. Как на скотине ставят. Выжжено. Знак – круг, внутри него спираль, и посередине крест.

– И у всех оно было?

– У всех, кого мы проверили. Без исключения.

Я обернулась и посмотрела на запертую дверь дома, из-под которой уже выползала тонкая струйка зеленоватого дыма.

– Князя мы пока не проверим. Но спросим. Позже, – сказала я. И, почти неосознанно, коснулась руки Рагира, чтобы привлечь его внимание, но тут же одернула ладонь, словно обожглась. Этот жест близости показался мне странным и неуместным. – Мне… мне нужно ненадолго к детям, к Зареме. Мне кое-что нужно проверить. А потом вернусь. И мы поговорим с ним вместе.

Глава 4

Я направилась домой. Деревня понемногу оживала, но это было уже не то мирное, пусть и бедное, поселение, что я помнила. Каждый стук топора, каждый разговор звучал приглушенно, настороженно.

Страх витал в воздухе, виднелся в опустевших взглядах людей. Мы больше не думали о процветании, о будущем урожае или новых ремеслах. Мы думали только о выживании. О том, как пережить сегодняшний день и защититься от завтрашнего.

Я зашла в дом, где Зарема убирала со стола после скудного обеда.

– Боярыня, вы припозднились. Сейчас накрою на стол, поешьте.

– Не стоит, Зарема, – махнула я рукой, скидывая с плеч плащ. – Кусок сейчас в горло не полезет.

– Что-то случилось? – по ее лицу пробежала тень тревоги.

– Есть подозрение… У всех членов культа есть клеймо.

– Какое клеймо? – Зарема скомкала в руках тряпицу и опустилась на скамью.

– На спине, у лопатки. Выжжено. Это пока неточная информация, но все погибшие – и стражники, и те, кто в белом – имели такой знак. Князя мы еще не проверяли. Пытаюсь вытянуть из него правду. Окурила его… особым зельем.

– Вы стали неплохо разбираться в зельях, боярыня, – в голосе Заремы прозвучало неодобрение, смешанное с жалостью.

– Пришлось, – горько усмехнулась я. – Я бы лучше занималась благоустройством нашей деревни. Но я даже не знаю, за что браться. Мужчины охотятся, женщины собирают коренья. Кое-как перебьемся, но надолго ли? Стоит ли сейчас налаживать ремесла, добычу? Какой в этом смысл, если мы отрезаны от всех, если караван не рискнет к нам подъехать? Я боюсь, нас могут стереть с карты, и никто даже не заметит.

– Все образуется, боярыня, – попыталась успокоить меня Зарема. – Добро всегда побеждает зло.

– Только в сказках, Зарема. А в жизни побеждают деньги, сталь и власть. А ни того, ни другого, ни третьего у меня сейчас нет.

– Зато есть поддержка людей. Вы же знаете. И не только этой деревни.

– Я очень на это надеюсь, – прошептала я, поднимаясь. – Очень.

Я направилась к своей комнате.

– Вы куда, боярыня? Вам бы поесть, сил набраться.

– Не сейчас, Зарема. Нужно мысли в порядок привести.

Поднявшись наверх, я переоделась в свою теперь привычную «лесную» форму – грубые шерстяные брюки, прочную куртку, высокие сапоги.