Алиса Росман – Избранная княгиня (страница 3)

Схватив все, что могла унести, я вернулась на площадь и принялась за самое тяжелое – помощь раненым.

Мы работали до глубокой ночи, пока не стемнело окончательно. Силы покидали меня, каждое движение давалось с трудом. Но я знала – это только начало. Самое сложное было впереди.

Когда последние стражники были заперты в сарае под охраной, а наши раненые размещены по домам, мы вчетвером – я, Рагир, Афон и Алексей – собрались на кухне в моем разгромленном, но все еще родном доме.

Сказали бы мне пару месяцев назад, что я буду сидеть за одним столом с этим трио, я бы поклялась, что сошла с ума. Но сейчас это была моя единственная опора.

– У меня нет военного опыта, – начала я, глядя на их усталые лица при свете коптящей свечи. – Я знаю, как пахать землю, как считать деньги, как налаживать быт. Но как защитить все это… Я не знаю. И даже не знаю точно, от кого. Теперь мне нужна ваша помощь.

Рагир сидел напротив, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

– Я не могу обещать чудес, – сказала я, обращаясь в первую очередь к нему. – Но если вы поможете нам отстоять эту землю и сделать ее безопасной для людей… ваши люди могут остаться здесь. Построить дома, перевезти семьи. Сейчас, конечно, это опасно. Но я верю, что вместе мы сможем это исправить.

Рагир коротко кивнул.

– Мне нужно осмотреть деревню и подумать об обороне. Вы правы, боярыня. Мы не знаем, откуда ждать удара. Князь здесь, часть его людей – тоже. Но это верхушка айсберга. Остальные сбежали. Куда? И что будут делать? Возвращаться с подкреплением?

– И нельзя забывать про Неждану, – добавила я. – Не представляю, на что она еще способна и к кому побежит.

– Кажется, я знаю, с чего начать, – негромко сказал Алексей. Все повернулись к нему. – Слухи о вас, боярыня, уже пошли. О том, как вы держитесь, как помогаете людям. Нужно этим воспользоваться. Я поеду по соседним деревням, поговорю с людьми. Расскажу правду о том, что здесь произошло. А потом… – он перевел взгляд на Рагира, – нужно искать союзников среди соседних князей. Тех, кто не в этом культе.

– Разведкой займусь я, – отозвался Рагир. – Пошлю своих людей, узнаем, кто друг, а кто враг. Чтобы не напороться на таких же фанатиков.

Я кивнула. План, хоть и зыбкий, начинал вырисовываться.

– Завтра я поговорю с князем, – сказал Рагир. – Попробую вытянуть из него что-нибудь полезное. А потом решим, что с пленными. Держать их в сарае – не выход. Кормить надо, охранять. А наши люди вряд ли захотят за ними ухаживать после всего.

– Давайте сегодня отдохнем, – вздохнула я, чувствуя, как веки слипаются. – Завтра займемся деревней, укреплениями. И… может быть, уже можно будет вернуть детей. Хотя боюсь, здесь еще небезопасно.

Глава 3

Звон оружия, которым люди Рагира проверяли трофейные клинки, и их суровая, деловая суета выглядели непривычно и сюрреалистично на фоне наших тихих, покосившихся улиц.

Идя по центральной дороге, я все еще не могла поверить в то, что случилось за эти немыслимые дни. Воздух пах дымом, холодной землей и тревогой.

Мои дети и Зарема уже были дома, в стенах, которые больше не казались безопасными. Люди постепенно возвращались в свои избы, но страх витал над деревней, густой и липкий, как туман.

Они боялись, что кошмар повторится, что снова придется бежать. Но на этот раз мы не будем застигнуты врасплох. Мы подготовились. В тайниках по лесу были спрятаны запасы: оружие, теплая одежда, неприхотливая еда.

Мы не знали, откуда ждать удара, но я была готова ко всему. Я была уверена: Неждана и сбежавшие стражники уже ищут союзников, чтобы вернуться и стереть нас с лица земли окончательно.

Я прошла мимо пустого, безмолвного центрального рынка и свернула к дому Агафьи. Вернее, к тому, что от него осталось. После штурма часть крыши обвалилась, а сами знахарки бежали и пока не возвращались – то ли скрывались, то ли искали травы для раненых в дальних чащах.

Теперь здесь, под усиленной охраной людей Рагира, содержался князь. Я доверяла своим односельчанам, но в душе шевелился червячок сомнения.

А вдруг среди них остались предатели?

Не обязательно идейные последователи культа, а просто запуганные люди, готовые переметнуться к сильнейшему из страха. Ведь численность и выучка княжеских воинов все еще превосходили наши скромные силы.

Поэтому я, стараясь не показывать тревоги, поручила самым близким и проверенным – Игнату, Алексею – зорко следить за всеми и немедленно докладывать о любых подозрительных разговорах или действиях.

Подходя к полуразрушенному дому, я увидела Рагира. Он стоял, скрестив руки, и тихо, но властно отдавал распоряжения своим людям. Заметив меня, он кивнул им в знак окончания разговора и направился ко мне.

– Боярыня Ольга, – произнес он, и в его обычно хрипловатом голосе прозвучала непривычная, почти галантная нота. – Выглядите сегодня… прекрасно. Надеюсь, немного отдохнули?

Он неожиданно взял меня под локоть, легким, но уверенным движением направляя в сторону от дома и любопытных взглядов.

Я резко высвободила руку, чувствуя, как по спине пробежали мурашки – не от страха, а от раздражения.

– Твои комплименты сейчас совершенно неуместны, Всеволод, – сказала я тихо, но так, чтобы каждое слово было четким. – Тем более на людях. Не забывай, я все еще замужняя женщина. И, что куда важнее в наших обстоятельствах, я – боярыня, глава этой общины. Подобных вольностей я не потерплю.

Рагир отступил на шаг, но не смутился. На его лице, изборожденном шрамами, тронулась тень улыбки.

– А мне, знаете ли, все эти чины и условности давно безразличны, – усмехнулся он, и его глаза, холодные и насмешливые, внимательно изучали мое лицо. – В лесу, боярыня, действуют другие законы. Или вы уже забыли, кто помог вам их отстоять? – Он нарочито медленно подмигнул, и в этом жесте была и дерзость, и некое странное, негласное понимание. И вам нужно уже забыть обо всем об этом. Новые правила, новая жизнь. Подумали бы вы несколько месяцев назад о том, что будете здесь главной.

– Главной… Это только слова, – возразила я, но в голосе уже не было прежней жесткости.

– Но вы доказали делом, что можете заботиться о своих. А это в наших краях дороже любых титулов, – парировал Рагир, и в его тоне не было лести, лишь констатация факта.

Мы остановились в тени развесистой старой ивы, что росла неподалеку. Я внимательно вгляделась в его лицо. Еще недавно он казался мне отпетым разбойником, исчадием лесной глуши, с которым нельзя иметь дело. А сейчас…

Я смотрела в его глаза – темные, проницательные, лишенные привычной для придворных масок. И мне казалось, что в них читается какая-то грубая, но искренняя правота.

Не честность святого, а прямолинейность человека, который не привык лгать, потому что его законы и так суровы и просты.

– Как князь? – спросила я, меняя тему.

– Ночь прошел тихо. Бредил, стонал. Мои ребята… просились с ним «поговорить» по-свойски.

– Я же просила не трогать его, – сказала я резко. – И не из жалости, поверь. Но его нужно привести в чувство, а не добить в полузабытьи. Потом уже будем выяснять, что к чему.

– Время не ждет, боярыня, – Рагир хмуро потер подбородок. – Я бы предпочел выбить из него все, что можно, побыстрее. А там – хоть трава не расти. Так надежнее.

– А я предпочитаю не спешить, – парировала я. – Мне кажется, он может быть ценнее живым. Как разменная монета, козырь в игре.

– Вы дальновидны, – Рагир усмехнулся, и в усмешке была тень уважения. – Я же привык рубить узлы, а не развязывать. Чтобы хвостов не оставалось.

– Именно этот «хвост» может нам пригодиться. – Я посмотрела на задымленные крыши деревни. – Как вообще дела? Что с обороной?

– Дома латаем, укрепления ставим – частокол поправляем, вышки сторожевые. Люди у вас сноровистые, в руках дело спорится. В ближнем бою, конечно, им против дружинников не выстоять… но со стрельбой из лука да арбалета дело обстоит куда лучше.

– Многие с детства охотятся в лесах. Это у них в крови.

– Это видно. И это – наша главная надежда. Часть моих людей скоро подтянется сюда с семьями. Другие поскачут по окрестным деревням, будут уши навострить. Говорят, щупальца этого культа уже и туда дотянулись. Много народу в страхе разбежалось, ищет, где укрыться.

– Думаю, мы сможем им помочь. Дать приют.

– Сможем, – кивнул Рагир, но лицо его стало серьезным. – Но нужно будет отделять зерна от плевел. Кто просто беженец, а кто… шпион. Должны же быть у них какие-то метки, знаки свои. Отличительные. Нужно быть зорче ястреба со всяким, кто потянется к нам за помощью.

– Надо выяснить.

– А об этом вам лучше с самим князем и поговорить, раз уж не даете мне это сделать по-хорошему, – бросил Рагир мне вслед.

Я кивнула, не оборачиваясь, и направилась к покосившемуся дому Агафьи. Когда я переступила порог, в нос ударил густой, сложный запах – затхлости старого дерева, горьковатой пыли сушеных трав и едкого, сладковатого дыма от вчерашнего варева.

При свете, пробивавшемся через затянутое паутиной окно, на столе виднелись раскрытые потрепанные книги знахарки и несколько склянок с мутными жидкостями, которые я, дрожащими от усталости руками, пыталась составить по рецептам.

Уверенности в их действии не было ни капли, но выбирать не приходилось. Доверять в этом деле было некому.

Я подошла к князю. Он лежал на грубом лежанке посреди бывшей кухни, на котором когда-то спали ученицы Агафьи. Он казался восковым: кожа была бледной и влажной, покрытой сероватыми пятнами, как у тяжелобольного. Глаза были закрыты, а дыхание – неровным, поверхностным, почти неслышным.